Страница 27 из 30

ясающе… Просто невероятно… Просто чудо, что никто не погиб… Ни о чем подобном не слышал… Какое счастье, что вы там оказались, Снегг…
   — Благодарю вас, министр.
   — Орден Мерлина второй степени, это я вам обещаю. Первой степени, если сумею пробить.
   — Огромное вам спасибо, министр.
   — Вижу, у вас глубокий порез… Работа Блэка, я полагаю?
   — Нет, министр. Это Поттер, Уизли и Грэйнджер.
   — Быть не может!
   — Блэк заколдовал их, я это сразу понял. Помрачающее заклинание, судя по их поведению. Видимо, внушил им, что невиновен. Они не ведали, что творили… Их вмешательство, однако, могло бы помочь Блэку бежать. Похоже, они решили сами, без посторонней помощи поймать его. До сих пор им удавалось выходить сухими из воды, и, боюсь, они слишком возомнили о себе… И конечно, Поттеру директор позволяет неслыханные вольности…
   — Естественно, Гарри Поттер, вы же понимаете… Мы все питаем к нему слабость…
   — Тем не менее благотворно ли сказывается на нем столь чрезмерное внимание к его особе? Лично я обращаюсь с ним как с другими учениками. А любого другого ученика исключили бы, по меньшей мере временно, за то, что подверг своих товарищей такой опасности. Судите сами, министр: в нарушение всех школьных правил, после всех предосторожностей, принятых для его безопасности, гулять ночью, в обществе оборотня и убийцы… К тому же есть основания верить, что он незаконно посещал Хогсмид…
   — Ну, ну, Снегг, мы разберемся. Мальчик, без сомнения, наделал глупостей…
   Гарри слушал все это, лежа с плотно закрытыми глазами. Он чувствовал невероятную слабость. Казалось, будто слова еле ползут от ушей к мозгу, и потому было трудно что-то понять. Руки и ноги точно налиты свинцом, тяжелые веки не поднимаются. Хотелось вечно лежать здесь, на этой удобной кровати…
   — Но больше всего меня поразило поведение дементоров… У вас нет никакой догадки, что заставило их уйти, Снегг?
   — Понятия не имею, министр. Когда я подошел, они уже расходились к своим постам у выходов с территории.
   — Невероятно! Между тем Блэк, Гарри и девочка…
   — Все были без сознания, когда я нашел их. Естественно, я связал Блэка, заткнул ему рот, создал носилки и доставил их всех сюда в замок.
   Наступило молчание. Мысли Гарри стали понемногу оживать, и под ложечкой у него засосало. Он открыл глаза.
  

   Все слегка расплывалось — кто-то снял с него очки. Он лежал в полутемном больничном крыле. В другом конце палаты Гарри различил мадам Помфри, она стояла к нему спиной, склонившись над чьей-то постелью. Он сощурился, под рукой мадам Помфри виднелась рыжая шевелюра Рона.
   Гарри приподнял голову над подушкой. Справа от него на кровати, залитой лунным светом, лежала Гермиона, глаза открыты, вся точно окаменела. Но, заметив, что Гарри очнулся, она приложила палец к губам, махнув на дверь больничного отделения. Та была прикрыта неплотно, и именно из коридора долетали голоса Снегга и Корнелиуса Фаджа.
   В полумраке палаты мадам Помфри поспешила к кровати Гарри. В руках у нее был кусок шоколада размером с добрый валун.
   — Ага, проснулся! — просияла мадам Помфри. Она водрузила шоколад на столик возле кровати и принялась молоточком дробить его на части.
   — Как Рон? — спросили Гарри и Гермиона одновременно.
   — Жив, — сдержанно ответила мадам Помфри. — А что касается вас двоих, вы останетесь здесь, пока я не буду удовлетворена вашим состоянием… Поттер, что вы такое делаете?
   Гарри сел, надел очки и взял волшебную палочку.
   — Мне надо немедленно увидеть директора, — заявил он.
   — Поттер, — ласково промолвила мадам Помфри, — все в порядке. Блэка поймали. Он заперт наверху. Дементоры с минуты на минуту применят к нему Поцелуй.
   — Что?!
   Гарри спрыгнул с кровати, Гермиона — за ним. Громкий возглас услышали в коридоре, в тот же миг Корнелиус Фадж со Снеггом оказались в палате.
   — Гарри, что такое? — встревоженно воскликнул Фадж. — Немедленно в постель! Вы ему дали уже шоколад? — обратился министр к мадам Помфри.
   — Министр, пожалуйста, — взволнованно заговорил Гарри. — Сириус Блэк невиновен! Питер Петтигрю давным-давно инсценировал свою смерть! Мы видели его сегодня ночью! Нельзя так наказывать Сириуса, он…
   Но Фадж, печально улыбнувшись, покачал головой:
   — Гарри, Гарри, у тебя все в голове перепуталось. Ты прошел через страшное испытание… Ложись скорее. Опасность уже позади.
   — Все это не так! — закричал Гарри. — Вы схватили невинного человека!
   — Министр, послушайте, пожалуйста. — Гермиона встала рядом с Гарри, устремив на Фаджа умоляющий взгляд. — Я тоже видела его… Он был крысой Рона. А на самом деле онанимаг — я говорю о Питере Петтигрю…
   — Вот видите, министр, — пожал плечами Снегг. — Оба околдованы… Блэк применил заклинание…
   — Мы не околдованы! — разошелся Гарри.
   — Министр! Профессор! — сердито вмешалась мадам Помфри. — Я вынуждена настаивать, чтобы вы немедленно ушли! Поттер мой пациент, его нельзя волновать!
   — Я не волнуюсь. Я пытаюсь рассказать, что произошло на самом деле! — вспылил Гарри. — Выслушайте же меня!
   Но тут мадам Помфри изловчилась и сунула ему в рот здоровенный кусок шоколада. Гарри смолк, и она силой уложила его в постель.
   — А теперь, пожалуйста, министр… Дети нуждаются в покое. Приходите завтра.
   Но тут дверь снова распахнулась. На сей раз вошел Дамблдор. Неимоверным усилием Гарри проглотил шоколад и опять вскочил.
   — Профессор Дамблдор, Сириус Блэк…
   — Ради всех святых! — возопила мадам Помфри. — Здесь больничное крыло или что? Директор, я настаиваю…
   — Прошу прощения, Поппи, но мне надо сказать два слова мистеру Поттеру и мисс Грэйнджер, — вежливо произнес Дамблдор. — Я только что разговаривал с Сириусом Блэком…
   — Догадываюсь. Он поведал вам ту же сказочку, которой заморочил голову Поттеру, — фыркнул Снегг. — Что-то там о крысе, о том, что Петтигрю жив…
   — Да, действительно, так он и говорил, — кивнул Дамблдор, разглядывая Снегга сквозь свои очки-половинки.
   — Выходит, мое свидетельство ничего не значит? — зарычал Снегг. — Питера Петтигрю не было ни в Визжащей хижине, ни на территории замка. Никаких признаков!
   — Потому что вы были в обмороке, профессор! — горячо возразила Гермиона. — Вы пришли слишком поздно. И не все слышали.
   — Мисс Грэйнджер, придержите язык!
   — Что это вы, Снегг, — укорил профессора Фадж. — У юной леди легкое помрачение рассудка. Надо быть снисходительнее.
   — Мне хотелось бы поговорить с Гарри и Гермионой наедине, — твердо сказал Дамблдор. — Корнелиус, Северус, Поппи, будьте добры, оставьте нас.
   — Но директор! — возмущенно заклокотала мадам Помфри. — Дети нуждаются в лечении, отдыхе…
   — Дело не терпит отлагательств, — нахмурил брови Дамблдор. — Я вынужден настаивать.
   Мадам Помфри поджала губы и удалилась к себе в кабинет, хлопнув дверью. Фадж взглянул на внушительные золотые часы, висевшие у него на жилетной цепочке.
   — Дементоры сейчас подойдут. Надо встретить их. Дамблдор, увидимся наверху.
   Он подошел к двери, открыл ее, приглашая Снегга, но тот и не подумал тронуться с места.
   — Вы, надеюсь, не поверили ни одному слову Блэка? — прошипел он, впившись глазами в лицо Дамблдора.
   — Я хочу поговорить с Гарри и Гермионой наедине, — повторил Дамблдор.
   Снегг подступил к нему на шаг.
   — Сириус Блэк проявлял наклонности убийцы еще в шестнадцать лет. Вы забыли это, директор? Забыли, что однажды он пытался убить меня?
   — Я пока на память не жалуюсь, Северус, — спокойно отозвался Дамблдор.
   Снегг повернулся на каблуках и проследовал из палаты, Фадж все еще придерживал для него дверь. Дамблдор повернулся к Гарри с Гермионой, и, едва дверь захлопнулась, оба наперебой заговорили:
   — Профессор, Блэк говорит правду: мы сами видели Петтигрю…
   — Он убежал, когда профессор Люпин превратился в волка…
   — Стал крысой…
   — У Петтигрю на передней лапе… на руке нет пальца. Он сам отрезал его…
   — Это Петтигрю напал на Рона, а не Сириус…
  

   Дамблдор поднял руку, прервав этот поток объяснений.
   — Теперь ваша очередь слушать, и я попросил бы не перебивать меня, потому что времени у нас чрезвычайно мало, — начал он негромко. — Кроме ваших слов, нет никаких доказательств, подтверждающих рассказ Блэка. А слова двух тринадцатилетних волшебников, увы, никого не убедят. На улице было полно очевидцев, которые поклялись, чтовидели, как Сириус убил Петтигрю. Я сам свидетельствовал перед министром, что Сириус был у Поттеров Хранителем Тайны.
   — Профессор Люпин может подтвердить… — не удержался Гарри.
   — Профессор Люпин далеко в лесу и не в состоянии кому-либо что-либо рассказать. А когда он снова обретет человеческий облик, будет уже поздно. Сириус будет хуже, чем мертв. Могу добавить, что у большинства моих коллег оборотни вызывают столь мало доверия, что его поддержка едва ли поможет. Особенно если учесть, что они с Блэком старые друзья.
   — Но…
   — Пойми, Гарри, у нас нет времени. Версия профессора Снегга выглядит гораздо убедительнее вашей.
   — Он ненавидит Сириуса, — с отчаянием вымолвила Гермиона. — И все из-за той глупой шутки, которую Сириус с ним сыграл…
   — Согласитесь, Сириус вел себя подозрительно. Напал на Полную Даму, проник с ножом в башню Гриффиндора. Без Петтигрю, живого или мертвого, у нас нет ни единого шанса отменить его приговор.
   — Но вы-то верите нам.
   — Да, верю, — невозмутимо согласился Дамблдор. — Но я бессилен заставить других прозреть истину или отменить решение министра магии. У меня нет такой власти.
   Глядя на его огорченное лицо, Гарри почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он уже давно свыкся с мыслью о всемогуществе Дамблдора и рассчитывал, что директор запросто, одним махом найдет какое-то удивительное решение. И вот их последние надежды рушились.
   — Сейчас нужно одно, — медленно проговорил Дамблдор, и его яркие голубые глаза перебежали с Гарри на Гермиону, — выиграть время.
   — Но… — начала было Гермиона, и тут глаза у нее округлились. — Ну конечно!
   — Теперь внимание. — Дамблдор заговорил тихо и отчетливо. — Сириус заперт в кабинете профессора Флитвика на восьмом этаже, тринадцатое окно справа от Западной башни. Если все сложится удачно, сегодня ночью вы спасете две невинные жизни. Но запомните оба: вас никто не должен видеть. Мисс Грэйнджер, вы это знаете и знаете, сколь велик риск… Вас — никто — не должен — видеть.
   Гарри понятия не имел, о чем идет речь. А Дамблдор встал и, дойдя до двери, обернулся.
   — Я закрою вас здесь. Сейчас, — он взглянул на часы, — без пяти двенадцать. Мисс Грэйнджер, вам хватит трех оборотов. Желаю удачи.
   — Желаю удачи? — повторил Гарри, как только за Дамблдором закрылась дверь. — Три оборота? О чем он говорил? Что мы будем делать?
   Гермиона пошарила у себя за пазухой и извлекла очень длинную золотую цепь.
   — Гарри, иди сюда, — велела она. — Быстро!
   Гарри подошел к ней, окончательно сбитый с толку. Гермиона подняла цепь перед собой, и он увидел на ней крохотные, сверкающие песочные часы.
   — Встань ближе.
   Она накинула цепь и ему на шею.
   — Не шевелись.
   — Да что ты такое делаешь? — Гарри совершенно растерялся.
  

   Гермиона трижды перевернула песочные часы. Темнота в палате рассеялась, и Гарри почувствовал, что очень быстро летит куда-то назад. Мимо неслись смутные цветные пятна и контуры, уши заложило — он попытался крикнуть, но не слышал своего голоса…
   Под ногами вновь появилась твердая почва, и все опять обрело привычные очертания…
   И вот они с Гермионой стоят в пустой палате. Гарри ошарашено взглянул на Гермиону и на цепь от часов, врезавшуюся ему в шею.
   — Гермиона, что произошло?
   — Бежим! — Гермиона схватила его за руку и потащила в холл и далее к чулану, где хранились швабры, щетки и ведра, втолкнула его туда, вошла сама и прикрыла за собой дверь.
   — Что… Как… Гермиона, я ничего не понимаю!
   — Мы переместились назад во времени, — шепотом объяснила Гермиона. В темноте она сняла цепь с шеи Гарри. — На три часа.
   Гарри нащупал свою ногу и что было силы ущипнул. Вышло очень больно. Да, похоже, это и впрямь не фантастический сон.
   — Но…
   — Ш-ш-ш! Слушай! Кто-то идет! Скорее всего, мы!
   Гермиона прижалась ухом к двери чулана.
   — Шаги в холле… Да, это мы идем к Хагриду!
   — Ты хочешь сказать, — прошептал Гарри, — что мы здесь, в этом чулане, и снаружи?
   — Ну да, — кивнула Гермиона, не отрывая уха от двери. — Уверена, это мы… по звуку не больше трех человек… и идем медленно — ведь на нас мантия-невидимка…
   Она умолкла, по-прежнему напряженно прислушиваясь:
   — Мы спускаемся по парадной лестнице…
   Гермиона присела на перевернутое ведро — вид у нее был очень взволнованный. Но Гарри желал услышать ответы на некоторые вопросы.
   — Где ты достала эту песочную штуковину?
   — Она называется Маховик Времени, — вполголоса начала рассказ Гермиона, — мне ее дала профессор Макгонагалл после летних каникул. Благодаря этому Маховику я успевала посещать все мои занятия. Профессор Макгонагалл взяла с меня клятву, что я ничего никому не скажу. Ей пришлось написать множество писем в Министерство магии, чтобы мне позволили пользоваться Маховиком; она убедила их, что я — идеальная студентка и никогда не применю его ни для чего, кроме учебы… С его помощью я возвращалась назад во времени и заново использовала уже истекшие часы — так я бывала на нескольких уроках одновременно. Но, Гарри, я пока не понимаю, чего сейчас хочет от нас Дамблдор, что именно мы должны сделать. Почему он сказал вернуться именно на три часа? Как это может помочь Сириусу?
   Гарри в задумчивости посмотрел на ее еле различимое в темноте лицо:
   — По-моему, он хочет, чтобы мы изменили события, которые в это время произошли. Три часа назад мы отправились к Хагриду…
   — Сейчас и есть три часа назад, и мы как раз идем к Хагриду, — вставила Гермиона. — Мы сию минуту слышали, как мы уходим…
   Гарри наморщил лоб: ему казалось, он чувствует, как у него вскипают мозги.
   — Дамблдор сказал прямо: мы можем спасти две невинные жизни… — И тут его осенило: — Гермиона, он нам подсказал — это Клювокрыл!
   — А как же Сириус?
   — Дамблдор нам точно указал, где окно кабинета Флитвика! А там они держат Сириуса! Надо подняться к окну на Клювокрыле и вызволить Сириуса. Они улетят и оба спасутся!
   Судя по лицу Гермионы, она пришла в ужас.
   — Если нам это удастся и нас никто не заметит, это будет чудо!
   — Но попытаться можно? — Гарри поднялся и тоже приложил ухо к двери. — Никого не слышно… Идем!
   Он приоткрыл дверь чулана. Холл был пуст, из распахнутых парадных дверей на мощеный пол лился поток золотых солнечных лучей. Стараясь не шуметь, друзья выскочили из комнатки и спустились по каменным ступеням. Тени уже вытягивались, верхушки Запретного леса окрасились последними лучами.
  

   — А вдруг кто-то смотрит в окно… — Гермиона оглянулась на замок.
   — Придется бежать, — с решимостью сказал Гарри. — И прямо в лес. Спрячемся за деревьями и понаблюдаем.
   — Согласна, но побежим вокруг теплиц, — предложила Гермиона. — Чтобы от дома Хагрида нас тоже не было видно. Иначе мы нас заметим!
   Так и не успев осознать сказанное, Гарри сорвался с места, Гермиона бросилась за ним. Они стремглав пронеслись мимо грядок с овощами к оранжереям, секунду выждали за ними и помчались во все лопатки дальше, обогнули Гремучую иву, спеша укрыться под пологом леса.
   Оказавшись в безопасности, Гарри оглянулся — мгновение спустя подоспела запыхавшаяся Гермиона.
   — Прекрасно, — переводя дух, вымолвила она. — Теперь идем к домику Хагрида. Осторожнее, Гарри, нас никто не должен видеть.
   Неслышно ступая, друзья пошли меж деревьев, держась опушки леса. В просветах листвы показалась хижина лесничего и до них тут же донесся стук в дверь. Они поскорее спрятались за неохватным стволом векового дуба, выглядывая с обеих сторон. На порог вышел бледный, дрожащий Хагрид, и стал озираться в поисках стучавшего. Гарри услышал собственный голос:
   — Это мы под мантией-невидимкой. Впусти нас скорее, мы ее снимем.
   — Эх, не след бы вам приходить, — опечалился Хагрид. Он отступил назад и поспешно прикрыл дверь.
   — Потрясающе! — восхитился Гарри.
   — Идем ближе к хижине, — прошептала Гермиона. — Надо быть рядом с Клювокрылом.
   Прокрались за деревьями и увидели встревоженного гиппогрифа, привязанного у тыквенной грядки.
  

   — Сейчас? — шепнул Гарри.
   — Ни в коем случае. Если мы похитим его сейчас, Комиссия подумает, что Хагрид выпустил его на свободу! Надо, чтобы они увидели его здесь, на привязи!
   — Но тогда у нас останется не больше шестидесяти секунд, — покачал головой Гарри. Затея начала казаться невыполнимой.
   В это время в домике послышался звон бьющегося фарфора.
   — Это Хагрид разбил кувшин, — вздохнула Гермиона. — И я сейчас найду Коросту.
   Действительно, спустя несколько минут они услышали изумленный возглас Гермионы.
   — Гермиона, а что, если… Мы ворвемся внутрь и схватим Петтигрю? — неожиданно предложил Гарри.
   — Ты что? — шепотом произнесла Гермиона. — Мы нарушим важнейший волшебный закон. Никаких изменений во времени! Это нельзя! Ты же слышал Дамблдора: если нас увидят…
   — Кто нас увидит? Мы сами да еще Хагрид!
   — Гарри, вообрази: ты видишь себя, как ты врываешься в хижину…
   — Н-ну… я бы подумал, что спятил или столкнулся с темной магией…
   — И наверняка набросился бы на самого себя! Профессор Макгонагалл рассказывала кошмарные случаи. Волшебники иногда вмешивались в ход времени… И многие убивали себя — в прошлом или в будущем!
   — Ну, ладно, — не стал спорить Гарри. — Это я так, просто подумал…
   Гермиона толкнула его локтем и указала на замок. Гарри немного подвинулся, чтобы ветки не загораживали темнеющие вдалеке парадные двери, — по ступеням спускалисьДамблдор, Фадж, древний старец — член Комиссии — и палач Макнейр.
   Пальцы Гермионы стиснули плечо Гарри:
   — Сейчас из хижины выйдем мы.
   В самом деле, спустя мгновение задняя дверь отворилась, и Гарри увидел самого себя, Рона и Гермиону, выходящих с Хагридом. Такого он еще никогда в жизни не ощущал — стоять за деревом и видеть самого себя на тыквенной грядке.
   — Все в порядке, Клювик, все в порядке. — Хагрид погладил Клювокрыла, и, повернувшись к друзьям, прибавил: — Уходите скорее!
   — Мы не уйдем…
   — Мы им расскажем, как все было на самом деле…
   — Они не посмеют убить его…
   — Идите! — взревел Хагрид. — Хватает бед и без ваших неприятностей!
   Гарри смотрел, как Гермиона накинула мантию на него и Рона.
   — Бегите быстрее. Не слушайте…
   В переднюю дверь постучали. Это пожаловали свидетели и исполнитель приговора. Хагрид оглянулся вокруг и пошел обратно в дом, оставив заднюю дверь приоткрытой. Гарри видел, как под их шагами приминалась трава, слышал удаляющийся топот трех пар ног. Невидимые Гарри, Рон и Гермиона ушли, но Гарри и Гермиона, спрятавшиеся за деревьями, благодаря приоткрытой двери, могли слышать все, что происходило внутри.
   — Где чудовище? — раздался голос Макнейра.
   — Снаружи… на улице… — с трудом произнес Хагрид.
   Гарри поспешно убрал голову — в окне домика появилось лицо Макнейра, тот посмотрел на Клювокрыла.
   — Видите ли… хм… — послышался голос Фаджа. — Я сейчас зачитаю постановление о казни, Хагрид. Это не займет много времени, затем вы с Макнейром подпишете его. Это,Макнейр, входит в ваши обязанности. Таков закон…
   Физиономия Макнейра в окне исчезла. Наступил решающий момент — теперь или никогда.
   — Жди здесь: — Гарри повернулся к Гермионе. — Я сейчас все сделаю.
   Не успел Фадж рта раскрыть, как Гарри выскочил из-за дерева, перемахнул через изгородь и очутился возле Клювокрыла.
   — «Согласно решению Комиссии по обезвреживанию опасных существ, гиппогриф Клювокрыл, в дальнейшем именуемый осужденным, должен быть казнен шестого июня на закате…» — монотонно бубнил Фадж.
   Стараясь не моргнуть, Гарри устремил взгляд в свирепый оранжевый глаз гиппогрифа и низко поклонился. Клювокрыл опустился на колени и опять встал. Гарри быстро развязал веревку, которой Клювокрыл был привязан.
   — «…приговорен к смерти через отсечение головы, каковое должно быть произведено назначенным Комиссией экзекутором Уолденом Макнейром…»
   — Вперед, Клювик, — чуть слышно уговаривал гип...