Страница 26 из 30

ной, почему я не потерял рассудка, была мысль, что я невиновен. Ее не назовешь счастливой мыслью, дементоры не могли высосать ее… но она сохранила мой разум и самосознание. А когда приходилось уж совсем круто, я превращался у себя в камере… становился собакой. Вы же знаете, дементоры ничего не видят, — он сглотнул, — они воспринимают людей только через их эмоции… И они ощущали только, что мои чувства в эти часы делаются менее… менее человеческими, менее сложными. Скорее всего, они думали, что я схожу с ума, как все остальные узники. Это их не беспокоило. Но я был очень слаб, и не былоникакой надежды, что я с ними справлюсь без волшебной палочки… Летом я увидел Питера на той фотографии… Я догадался, что он в Хогвартсе, рядом с Гарри. Идеальная позиция для нападения, если однажды он проведает, что Темный Лорд вновь набирает силы…
   Петтигрю мотал головой, безмолвно шевелил губами, но, будто загипнотизированный, не сводил глаз с Блэка.
   — Я не сомневался, он нанесет удар, когда появятся союзники… Продаст им последнего Поттера. Кто тогда посмеет сказать, что он предал Волан-де-Морта? И его примут назад с почестями… Так что видите, я должен был действовать… Ведь я единственный знал, что Питер еще жив…
   Гарри вспомнились слова мистера Уизли, сказанные жене: «Стражи сообщают, Блэк говорит во сне и произносит всегда одни и те же слова: «Он в Хогвартсе».
   — И у меня в голове как будто зажегся свет. Дементоры не могли мне помешать. Это не было счастливым чувством, это была навязчивая идея, она придавала мне силы, проясняла ум. И однажды вечером, когда дементоры принесли еду, я выскользнул в открытую дверь в облике пса… Им настолько сложнее улавливать чувства животных, что они были сбиты с толку… Я был так истощен, что сумел пролезть сквозь решетки… В обличье пса переплыл пролив, побежал на север и так добрался до окрестностей Хогвартса… Все это время жил в лесу… Только однажды вышел — уж очень захотелось посмотреть квиддич… Ты летаешь так же здорово, как твой отец, Гарри…
   Он посмотрел на Гарри, и тот первый раз не отвел взгляда.
   — Поверь мне, — прохрипел Блэк. — Поверь, Гарри. Я не предавал Джеймса и Лили. Я бы скорее сам умер.
   И Гарри поверил. Комок в горле помешал ему говорить, и он просто кивнул.
   — Неправда! — Петтигрю упал на колени, словно кивок Гарри был смертным приговором. Подавшись вперед, он пополз к Сириусу, молитвенно сложив руки. — Сириус… это же я… Питер… твой друг… ты же не станешь…
   Блэк оттолкнул его, и Петтигрю опрокинулся.
   — На моей мантии и без тебя достаточно грязи!
   — Римус! — заголосил Петтигрю, повернувшись теперь к Люпину и умоляюще извиваясь перед ним. — Ведь ты не веришь ему… Разве Сириус не сказал бы тебе, что они переменили план?
   — Нет, не сказал бы, если думал, что я шпион, — ответил Люпин. — Наверное, ты именно так и думал и потому не сказал мне, Сириус? — мимоходом заметил он поверх головыПеттигрю.
   — Прости меня, Римус, — вздохнул Блэк.
   — О чем разговор, Бродяга? — сказал Люпин, закатывая рукава. — Прости и ты меня, что я столько лет считал тебя предателем.
   — Да чего уж тут… — Тень улыбки скользнула по изможденному лицу Блэка. И он тоже принялся закатывать рукава. — Убьем его вместе?
   — Да, вместе, — сурово произнес Люпин.
   — Не надо, пожалуйста… вы не можете… — заверещал Петтигрю и пополз к Рону. — Рон… Разве я не был тебе добрым другом… Твоим домашним любимцем? Ты не дашь им убитьменя, правда? Ты ведь на моей стороне!
   Но Рон смотрел на него с отвращением:
   — И я разрешал тебе спать в моей постели!
   — Мой добрый мальчик… добрый хозяин… Ты не допустишь этого… Я был твоей крысой… ласковым зверьком…
   — Крыса, как видно, получилась из тебя лучше, чем человек И хвастать тут нечем, — жестко оборвал его Блэк.
   Рон побледнел от боли и передвинул сломанную ногу, чтобы Петтигрю не мог до нее дотянуться. Тот развернулся на коленях, подполз к Гермионе и ухватил ее за край мантии.
   — Милая девочка… умная девочка… Ты… ты не позволишь им… Спаси меня…
   Гермиона выдернула мантию из его пальцев и, потрясенная, отступила назад, к стене.
   Петтигрю колотила неудержимая дрожь, он медленно повернулся к Гарри.
   — Гарри… Гарри… ты так похож на отца… просто вылитый Джеймс…
   — Как ты смеешь обращаться к Гарри? — В глазах Блэка полыхнуло бешенство. — Как смеешь смотреть ему в глаза? Говорить о его отце?
   — Гарри, — прошептал Петтигрю, подползая к тому и протягивая руки. — Гарри, Джеймс не стал бы меня убивать… Он бы понял, Гарри, он пощадил бы меня…
  

   Блэк с Люпином ухватили Петтигрю за плечи и оттащили. Он плюхнулся на пол, глядя на них снизу вверх и трясясь от ужаса.
   — Ты продал Лили и Джеймса Волан-де-Морту. — Блэка тоже била дрожь. — Будешь еще отрицать это?
   Петтигрю зарыдал. Это было жуткое зрелище — он походил на младенца-переростка, съежившегося на полу.
   — Сириус, Сириус, что я мог поделать? Темный Лорд… ты себе не представляешь… У него такая сила, что уму непостижимо… Меня запугали, Сириус, я же никогда не был храбрецом, как ты, Римус или Джеймс… Я не хотел того, что случилось… Меня вынудил Тот-Кого-Нельзя-Называть.
   — Не лги! Ты стал его шпионом еще за год до гибели Джеймса и Лили! Ты был его осведомителем!
   — Его… его власть была безгранична, — хлюпнул Петтигрю. — Что бы я выиграл, если бы стал противиться ему?
   — Да. Что бы ты выиграл, Питер, в борьбе с самым злым волшебником всех времен? — Блэк клокотал от ярости. — Всего-навсего несколько невинных жизней.
   — Ты не понимаешь, Сириус! — проскулил Петтигрю. — Он убил бы меня.
   — Значит, надо было умереть, — прорычал Блэк. — Умереть, а не предавать друзей. — Мы бы все так поступили ради тебя!
   Блэк и Люпин встали плечом к плечу и подняли волшебные палочки.
   — Ты должен был понимать, — произнес Люпин тихо, — если тебя не убьет Волан-де-Морт, то это сделаем мы. Прощай, Питер.
   Гермиона закрыла руками лицо и отвернулась.
   — Нет! — вдруг крикнул Гарри. Он бросился вперед и загородил Петтигрю, повернувшись к волшебным палочкам. — Нельзя его убивать! — сказал он, задыхаясь. — Нельзя!
   И Блэк, и Люпин были потрясены.
   — Из-за этого выродка ты лишился родителей, Гарри, — прохрипел Блэк. — Этот пресмыкающийся кусок дерьма хладнокровно убил бы и тебя. И даже не повел бы бровью. Ты его сейчас слышал. Для него собственная вонючая шкура значит больше, чем вся твоя семья.
   — Знаю, — тяжело дыша, сказал Гарри. — Мы отведем его в замок и передадим дементорам. Они отвезут его в Азкабан… Но не убивайте его.
   — Гарри! — простонал Петтигрю и обнял его колени. — Ты… Спасибо тебе… Я не стою этого… Спасибо…
   — Прочь от меня! — гневно выпалил Гарри, с омерзением сбрасывая с себя руки Петтигрю. — Я поступаю так не ради тебя. Я уверен, мой отец не захотел бы, чтобы его лучшие друзья стали убийцами из-за такого, как ты.
   Никто не шелохнулся и не издал ни звука, лишь слышалось неровное, с присвистом, дыхание Петтигрю, прижавшего к груди кулачки. Блэк с Люпином переглянулись и одновременно опустили палочки.
   — Ты — единственный, у кого есть право решать, — признал Блэк. — Но подумай хорошенько… подумай, что он совершил…
   — Пусть его отправят в Азкабан, — повторил Гарри. — Он это заслужил, как никто.
   Сзади по-прежнему слышалось сопение Петтигрю.
   — Ладно, — согласился Люпин. — Гарри, отойди в сторону.
   Но Гарри в сомнении не двигался с места.
   — Я только свяжу его, — пояснил Люпин. — Ничего больше, клянусь.
   Гарри отошел. Из волшебной палочки Люпина вылетели тонкие шнуры, и через секунду Петтигрю дергался на полу связанный и с заткнутым ртом.
   — Но если ты попытаешься превратиться, Питер, — Блэк потрясал над ним волшебной палочкой, — мы точно тебя убьем. Ты согласен, Гарри?
   Гарри посмотрел на жалкую фигуру, скорчившуюся на полу, и кивнул — так, чтобы Петтигрю увидел.
   — Ну вот что, — Люпин перешел на деловой тон, — я, Рон, умею сращивать кости далеко не так хорошо, как мадам Помфри, поэтому пока самое лучшее — наложить шину.
   Он подошел к Рону, коснулся сломанной ноги волшебной палочкой и тихо произнес:
   — Ферула!
   Тотчас же ногу обмотали бинты, плотно прижав ее к гипсовому лотку. Рон с помощью Люпина встал, осторожно переступил и даже не поморщился.
   — Гораздо лучше, — сказал он. — Спасибо.
   — А что с профессором Снеггом? — вполголоса спросила Гермиона, глядя на распростертую фигуру преподавателя.
   — Ничего серьезного. — Люпин склонился над ним и пощупал его пульс. — Просто вы немного… э-э-э…. перестарались. Все еще без сознания… М-м-м… вероятно, будет лучше, если мы не станем приводить его в чувство, пока благополучно не возвратимся в замок. А доставим его туда вот так… — Он шепнул: — Мобиликорпус!
   Как будто невидимые нити оплели запястья Снегга, шею, колени; тело приняло вертикальное положение, но голова безвольно моталась во все стороны, словно у огромной куклы. Снегг повис в нескольких сантиметрах над полом, ноги его безжизненно болтались. Люпин подобрал мантию-невидимку и заботливо спрятал ее в карман.
   — Двоих из нас придется приковать вот к этому. — Блэк дернул Петтигрю за веревки. — На всякий случай.
   — Меня, — предложил Люпин.
   — И меня, — рявкнул Рон, прохромав вперед.
   Блэк прямо из воздуха сотворил увесистые наручники, Петтигрю распрямился — левая рука скована с правой Люпина, правая — с левой Рона. Лицо Рона скорбно застыло — истинную сущность Коросты он воспринял как личное оскорбление. Живоглот легко спрыгнул с кровати и возглавил выход из комнаты — его хвост, похожий на ершик для мытья бутылок, был самодовольно задран.
   Глава 20
   ПОЦЕЛУЙ ДЕМЕНТОРА
   Никогда еще Гарри не приходилось участвовать в такой странной процессии. Первым спускался Живоглот, следом — Люпин, Петтигрю и Рон, словно участники какого-то диковинного шестиногого забега; за ними неспешно плыл профессор Снегг, стукаясь ногами о ступени, поддерживаемый в воздухе его же собственной волшебной палочкой в руке Сириуса Блэка. Гарри и Гермиона замыкали шествие.
   Идти по туннелю было непросто. Люпин, Петтигрю и Рон двигались боком один за другим, причем Люпин все время держал Петтигрю под прицелом волшебной палочки. Сириус удерживал плывущего по воздуху Снегга в вертикальном положении, но голова Снегга то и дело чиркала о низкий потолок. Гарри показалось, что Блэк и не думает этому помешать.
   — Понимаешь, что это значит? — спросил Сириус у Гарри, когда они медленно продвигались по туннелю. — Разоблачение Петтигрю?
   — То, что ты теперь свободен, — ответил Гарри.
   — Да… А скажи, ты знаешь, что я твой крестный отец?
   — Знаю.
   — Хм-м… Твои родители назначили меня твоим опекуном, — с некоторой неловкостью продолжал Блэк, — если с ними что случится…
   Гарри не верил своим ушам. Неужели Сириус предложит ему то, о чем он начал мечтать.
   — Я, разумеется, пойму если ты захочешь остаться с дядей и тетей… Но ты все-таки подумай. Мое доброе имя восстановлено… может, если бы ты захотел… э-э… другой дом…
   Гарри даже стало жарко.
   — Ты хочешь, чтобы я жил с тобой? — воскликнул он, ударившись головой о какой-то камень. — Уехал от Дурслей?
   — Я так и знал, что ты будешь против, — совсем смутился Блэк. — Я просто подумал…
   — Что? — У Гарри тоже сел голос. — Я мечтаю расстаться с Дурслями! А дом у тебя есть? Когда можно туда поехать?
   Сириус остановился и взглянул на Гарри. Голова Снегга опять проехалась по потолку, но Блэк даже внимания на это не обратил.
   — Значит, ты согласен? Да?
   — Ну конечно!
   И Гарри первый раз увидел, как мрачное лицо Сириуса озарила улыбка. Перемена была разительна — словно кто-то другой, лет на десять моложе, вдруг проглянул сквозь изнуренную маску; и Сириус на какой-то миг стал похож на того человека, который весело смеялся на свадьбе родителей Гарри.
   До конца туннеля они больше не разговаривали. Живоглот выскочил наверх первый. И наверное, сразу нажал лапой сучок на Иве, так что, выбравшись из-под земли, Люпин, Петтигрю и Рон не услышали даже шелеста свирепых веток. За ними вышла Гермиона.
   Блэк протолкнул Снегга в дыру и отступил, пропуская вперед Гарри. Наконец все оказались снаружи.
   Луга были погружены в темноту, и лишь далекие окна замка светились во мраке. Не говоря ни слова, двинулись дальше; Петтигрю по-прежнему сопел и время от времени принимался хныкать. У Гарри в голове звенело: он уедет от Дурслей, будет жить с Сириусом Блэком, лучшим другом родителей… Дурсли в обморок упадут, когда он им скажет, что будет теперь жить у преступника, которого они видели по телевизору!
   — Одно неверное движение, Питер… — грозно предупредил Люпин, его волшебная палочка неизменно смотрела в бок Петтигрю.
   Шли молча, огни замка медленно приближались. Снегг парил перед Блэком, подбородок его то и дело ударял в грудь. И тут…
   Облака разошлись, и на землю пали неясные тени; вся компания словно окунулась в лунный свет.
   Люпин, Петтигрю и Рон остановились так неожиданно, что Снегг на них натолкнулся. Сириус замер, махнув рукой Гарри и Гермионе, чтобы те не двигались.
   Гарри видел силуэт Люпина, профессор точно окостенел, и тут же его руки и ноги стали дрожать.
   — Господи! — ахнула Гермиона. — Он же сегодня не принял зелье! Он опасен!
   — Бегите! — негромко крикнул Блэк. — Бегите немедленно!
   Но как они могли убежать: Рон-то прикован к Петтигрю и Люпину. Гарри рванулся к другу, но Блэк без церемоний обхватил его поперек туловища и отбросил.
   — Предоставь это мне… Беги!
   Раздался грозный рык. Лицо Люпина вытягивалось, то же происходило и с телом; плечи сузились, руки обратились в когтистые лапы, прямо на глазах он оброс шерстью. У Живоглота мех вновь встал дыбом, кот попятился.
  

   Превращение произошло, и оборотень лязгнул страшными длинными зубами. В тот же миг Сириус исчез — вместо него приготовился к прыжку огромный, похожий на медведя пес.
   Едва оборотень вырвался из наручников, пес схватил его за холку и потащил в сторону, подальше от Рона и Петтигрю. Звери сцепились, клык к клыку, раздирая друг друга когтями.
   Гарри стоял, поглощенный схваткой, ничего больше не замечая. У него за спиной раздался крик Гермионы, и Гарри, придя в себя, обернулся.
   Петтигрю кинулся за упавшей волшебной палочкой Люпина; Рон, не удержавшись на своей забинтованной ноге, упал. Грохнул взрыв, вспышка света — и Рон лишился чувств. Еще взрыв — Живоглот взлетел в воздух и рухнул на землю подобно груде тряпья.
   — Экспеллиармус! — Гарри нацелил волшебную палочку на Петтигрю. Палочка Люпина взмыла в небо и пропала. — Ни с места! — крикнул он и бросился на помощь другу.
   Слишком поздно. Петтигрю успел превратиться. Гарри заметил только длинный, облезлый хвост, скользнувший сквозь наручники на откинутой руке Рона, и услышал легкий шорох в траве.
   Тишину разорвал вой и громовое рычание. Гарри оглянулся — оборотень во весь опор мчался к Запретному лесу.
   — Сириус, Люпин убежал в лес, Петтигрю превратился! — что есть мочи завопил Гарри.
   Морда и спина у Блэка были в крови, но при этих словах он собрал все силы и бросился за оборотнем. Спустя мгновение топот его лап уже был не слышен.
   Гарри и Гермиона подбежали к Рону.
   — Что он с ним сделал? — прошептала Гермиона.
   Веки Рона смежились, рот открыт. Он никого не видел и не узнавал. Но он, несомненно, был жив, друзья слышали его дыхание.
   — Не знаю…
   Гарри в отчаянии огляделся. Блэк и Люпин исчезли, так что компанию им составлял один Снегг, все еще висящий в воздухе без сознания.
   — Надо позвать на помощь и скорее доставить их в замок, — Гарри отбросил волосы с глаз и попытался привести мысли в порядок. — Идем, Гермиона…
   Откуда-то из мрака донесся визг собаки, которой причинили боль.
   — Сириус… — Гарри напряженно вгляделся во тьму.
   Минуту он колебался — для Рона они сейчас ничего не могут сделать, а, судя по визгу, Блэк в беде…
   Гарри пустился бежать, Гермиона — за ним. Звуки доносились со стороны озера, и они помчались туда. Гарри несся, не чуя ног.
   Вой внезапно оборвался. Добежав до берега, они увидели Сириуса. Он снова превратился в человека и теперь стоял на четвереньках, уткнувшись лицом в ладони.
   — Не-е-е-е-ет! — умолял он. — Не-е-е-е-ет! Не на-а-а-до…
   И тут Гарри увидел их. Дементоры, не меньше сотни, скользили к ним со всех сторон по берегу озера. Он повернулся к Гермионе — знакомое леденящее чувство уже пронизало его внутренности, глаза застлал туман. А из темноты надвигались все новые группы дементоров, окружая их.
   — Гермиона, подумай о самом лучшем! — Гарри поднял волшебную палочку, отчаянно моргая, чтобы прояснить зрение. Он затряс головой: ему уже слышался слабый, но такойзнакомый крик.
   «Я буду жить с моим крестным отцом. Уеду от Дурслей». Все его мысли сосредоточились на Сириусе, и он воскликнул:
   — Экспекто патронум! Экспекто патронум!
   Тело Блэка сотрясла судорога, он лежал бледный, как мертвец.
   «Все будет хорошо. Я уеду с ним, мы будем жить вместе».
   — Экспекто патронум! Гермиона, повторяй! Экспекто патронум!
   — Экспекто… — пролепетала Гермиона, — экспекто… экспекто…
   Но толку от нее не было никакого. Кольцо смыкалось, дементоры были уже метрах в трех.
   — Экспекто патронум! — надрывался Гарри, силясь перекричать нарастающий вопль в ушах. — Экспекто патронум!
   Серебряная струйка вытекла из волшебной палочки и зависла в воздухе. Краем глаза Гарри увидел, что Гермиона упала. Он остался один… совершенно один…
   — Экспекто… экспекто патронум…
   Ноги подогнулись, колени его коснулись холодной травы. Перед глазами клубился туман. Страшным усилием воли он заставил себя вспомнить: Сириус невиновен… невиновен… Все будет хорошо… Мы будем жить вместе…
   — Экспекто патронум! — Ему становилось трудно дышать.
   В тусклом свете слабенького Патронуса он увидел остановившегося в двух шагах дементора. Серебристое облачко было для него непреодолимой преградой, но из-под черного плаща высунулась длинная, мерзкая, вся в язвах рука, она пыталась отодвинуть Патронуса.
   — Стойте, стойте! — задыхаясь, кричал Гарри. — Он невиновен… экспекто… экспекто патронум!
   Они следили за ним, их свистящее дыхание было подобно злобным вихрям. Ближайший дементор, казалось, размышлял, что делать с Гарри. Потом поднял полусгнившие руки и откинул капюшон. Глаз не было, не было и глазниц. Вместо них — тонкая, серая, покрытая струпьями кожа, но рот имелся — зияющая воронка, всасывающая воздух со звуком, напоминающим предсмертный хрип.
   Гарри оцепенел от ужаса — он был не в силах шелохнуться, вымолвить слово, Патронус было вспыхнул, но тут же угас. Все вокруг окутал туман. Но борьбы прекращать нельзя.
   — Экспекто патронум…
   Нет даже тонкой струйки. Послышался знакомый крик.
   — Экспекто патронум…
   Туман сгустился. Гарри стал на ощупь искать Сириуса, нашел его руку… Они не заберут его!
   Внезапно влажные, холодные пальцы обхватили шею Гарри. Он совсем близко почуял зловонное дыхание дементора… Значит, они решили сначала избавиться от него… Крик матери вновь зазвучал в ушах. Ее голос, наверное, последнее, что он слышит в жизни…
   И тут сквозь туман Гарри померещилось серебряное сияние. Оно разгоралось все ярче. Гарри ничком упал в траву…
   Его тело сотрясала дрожь, и не было никаких сил пошевелиться. С большим трудом Гарри открыл глаза. Все кругом было залито слепящим светом. Крик в ушах смолк, холод заметно отступал.
   Что-то отогнало дементоров, защитило Гарри, Сириуса и Гермиону… Хриплые, всасывающие звуки затихали… воздух теплел… дементоры удалялись.
   Гарри через силу приподнялся и увидел животное, излучавшее потоки света. Оно галопом уносилось прочь, прямо по глади озера. Пот заливал глаза, но Гарри пытался разглядеть, кто это… Зверь сверкал, как волшебный единорог…
   Стараясь удержать уплывающее сознание, Гарри проследил взглядом за таинственным зверем. Достигнув другого берега, он остановился.
  

   На какой-то миг Гарри увидел рядом с ним чью-то неясную тень. Кто-то очень знакомый приветственно протянул руку, хотел погладить зверя. Кто это? Нет, этого не может быть…
   Гарри ничего не понимал. Он больше не мог думать, силы оставили его, он уронил голову на траву и лишился чувств.
   Глава 21
   СЕКРЕТ ГЕРМИОНЫ
   — Потр...