Страница 16 из 30

гу и спрятала в нее лицо.
   — Это и есть та самая метла? — спросила Макгонагалл, подозрительно глядя на «Молнию». — Мисс Грэйнджер только что сообщила мне, что вам, Поттер, подарили метлу.
  

   Гарри и Рон обернулись к Гермионе. Из-за книги — Гермиона держала ее вверх ногами — был виден только ее покрасневший до корней волос лоб.
   — Вы позволите? — Макгонагалл, не дожидаясь согласия, взяла метлу и тщательно оглядела. — Если я правильно поняла, ни письма, ни открытки в посылке не было.
   — Да, не было, — кивнул головой Гарри.
   — Боюсь, Поттер, что мне придется забрать ее у вас.
   — Забрать? — Гарри вскочил с места — Почему?
   — Нужно проверить, не наложены ли на нее чары. Необходимо ее разобрать…
   — Разобрать? — повторил Рон таким тоном, как будто заподозрил, что профессор Макгонагалл сошла с ума.
   — Это займет всего несколько недель. Как только убедимся, что метла чиста от заклятий, мы вам сразу ее вернем.
   — Метла в порядке, профессор… — Голос Гарри чуть заметно дрожал. — Честно…
   — Откуда вам знать, Поттер? — мягко возразила Макгонагалл. — Вы ведь на ней еще не летали, и пока мы не убедимся, что метла не заколдована, боюсь, летать на ней вам не придется. Я буду вам сообщать, как продвигается дело.
   Профессор Макгонагалл развернулась на каблуках и вышла из гостиной. Гарри глядел ей вслед, сжимая в руке жестянку с полиролью. Рон повернулся к Гермионе.
   — Кто тебя просил говорить Макгонагалл про новую метлу Гарри?!
   Гермиона отбросила книгу. Краска еще не сошла с ее лица, но она встала и смело поглядела в глаза Рона.
   — Потому что я подумала, и профессор Макгонагалл со мной согласилась, что метлу Гарри мог прислать Сириус Блэк!
   Глава 12
   ПАТРОНУС
   Конечно, Гермиона хотела как лучше, но Гарри все равно злился. Каких-то несколько часов он держал в руках самую лучшую в мире метлу, а теперь даже не знал, увидит ли еще когда-нибудь свою «Молнию». И все из-за Гермионы. Гарри был уверен, что сейчас метла в полном порядке. Но что с ней станет после проверок, страшно подумать!
   Рон же был просто в ярости. Разобрать на части совершенно новую «Молнию»! Да это настоящее преступление! А Гермиона не сомневалась, что поступила правильно, и перестала бывать в общей гостиной. Наверное, сидит в библиотеке, решили Рон с Гарри, но не пошли мириться. К счастью, каникулы кончились, и вскоре после Нового года башня Гриффиндора снова наполнилась людьми и шумом.
   Вечером перед началом нового семестра к Гарри подошел Вуд.
   — Как прошло Рождество? — поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, тихо продолжил: — Я тут на каникулах кое о чем размышлял… Ну, о том, что случилось во время последнего матча. Дементоры ведь могут снова явиться на матч… Я хочу сказать… Мы не можем позволить тебе…
   Вуд смутился и замолчал.
   — Я тоже об этом думал, — быстро произнес Гарри. — Профессор Люпин сказал, что научит меня противостоять дементорам, после Рождества у него будет время. Начнем заниматься на этой неделе.
   — Прекрасно! — просиял Вуд — Тогда другое дело… Я не хочу терять такого ловца, как ты, Гарри. А ты заказал новую метлу?
   — Нет, — качнул головой Гарри.
   — Нет?! — недоуменно переспросил капитан. — Пора бы уже заказать! В матче против Когтеврана на «Комете» и делать нечего!
   — Ему подарили на Рождество «Молнию», — сообщил сидящий рядом Рон.
   — «Молнию»? — Вуд изменился в лице. — Не может быть! Нет, ты серьезно? Настоящую… настоящую «Молнию»?
   — Не радуйся, Оливер, — мрачно произнес Гарри. — У меня ее больше нет. Забрали проверить, не заколдована ли она.
   И он объяснил Оливеру, что произошло в рождественский вечер.
   — Заколдована? — с недоверием переспросил Вуд. — Но кто мог ее заколдовать?
   — Сириус Блэк, — вздохнул Гарри. — Говорят, он охотится за мной. И Макгонагалл решила, что это он прислал метлу.
   Вуда, кажется, не очень взволновало известие, что за его ловцом охотится знаменитый убийца.
   — Но Блэк не смог бы купить «Молнию»! — выпалил он. — Он ото всех скрывается! Вся страна его ищет! Он что, просто так зашел в магазин товаров для квиддича и купил метлу?
   — Я это понимаю… — махнул рукой Гарри. — А Макгонагалл — нет. Она хочет всю ее разобрать на части…
   Вуд побледнел.
   — Я пойду и поговорю с ней, Гарри, — пообещал он. — Попробую ей объяснить… «Молния»… настоящая «Молния» в нашей команде… Она ведь не меньше меня хочет, чтобы мы победили… Она должна понять… «Молния»…* * *
   На следующий день начались занятия, и самым первым был урок Хагрида. Гарри и его однокурсникам совсем не хотелось дрожать под открытым небом два часа в холодное январское утро. Но урок оказался на удивление веселым. Хагрид-таки придумал, чем развлечь класс, принес целую кучу саламандр и разжег костер. Ребята весь урок подбрасывали в пламя сухие ветки и листья, а огнелюбивые ящерицы, извиваясь, сновали среди раскалившихся добела поленьев.
   Зато урок прорицания был куда менее веселым.
   Профессор Трелони учила гадать по руке. Взглянув на ладонь Гарри, она без обиняков сообщила ему, что такой короткой линии жизни она отродясь не видела.
   А вот защиты от темных искусств Гарри ждал с нетерпением, особенно после разговора с Вудом. Ему хотелось как можно быстрее приступить к дополнительным занятиям с Люпином.
   — Да, да, — кивнул профессор, когда в конце урока Гарри напомнил ему о его обещании. — Дай подумать… Как насчет четверга? Скажем, в восемь часов вечера? Думаю, кабинет истории магии нам подойдет, он достаточно просторный. Надо хорошенько обмозговать, как будем практиковаться… ведь настоящего дементора в замок не приведешь…
   — А вид у него все такой же нездоровый, — сказал Рон пока они шли вниз по коридору, направляясь на обед. — Как ты думаешь, что с ним такое?
   За спинами у них раздалось громкое насмешливое хмыканье. Друзья обернулись. У ног рыцаря в латах сидела Гермиона и пыталась втиснуть в сумку учебники, которых былотак много, что сумка не закрывалась.
   — Что это ты хмыкаешь? — обиделся Рон.
   — Ничего я не хмыкаю, — с важным видом ответила Гермиона, закидывая сумку на плечо.
   — Я слышал, — настаивал Рон. — Мне интересно, что происходит с Люпином, а ты тут хмыкаешь…
   — А разве это не ясно? — На лице Гермионы было написано такое превосходство, что Рон буквально взбесился.
   — Не хочешь говорить, не надо! Просить не будем!
   — Ну и прекрасно! — И Гермиона, пройдя мимо них, с надменным видом удалилась по коридору.
   — Ничего она не знает, — сказал Рон, возмущенно посмотрев вслед Гермионе. — Просто пытается заставить нас снова заговорить с ней.* * *
   В четверг ровно в восемь вечера Гарри вышел из башни Гриффиндора и направился в кабинет истории магии. Там было темно и пусто, он достал палочку и зажег лампы. Черезпять минут в кабинет вошел профессор Люпин и водрузил на стол профессора Бинса большой ящик.
   — Что это? — спросил Гарри.
   — Еще один боггарт, — пояснил Люпин, снимая мантию. — Я два дня прочесывал замок. И мне повезло: в шкафу у мистера Филча нашел вот этого. Заменит нам дементора. Увидит тебя и сразу превратится в монстра, так что мы сможем на нем практиковаться. А в перерывах между занятиями боггарт будет жить в моем кабинете; у меня там есть один шкаф, который придется ему по вкусу. Жаловаться не будет.
   — Хорошо, — кивнул Гарри и, пытаясь скрыть волнение, изобразил, что очень обрадовался найденной замене.
   — Итак… — Профессор Люпин вытащил свою волшебную палочку, жестом показав Гарри, чтобы он сделал то же самое. — Заклинание, которому я собираюсь тебя научить, Гарри, — это магия высшей категории, которую не изучают в школе. Оно называется заклинание Патронуса.
   — А как оно действует? — занервничал Гарри.
   — Если все сделать правильно, заклинание вызовет Патронуса, — пояснил Люпин. — Патронус — что-то вроде покровителя, будет тебе щитом против дементора. В общем, антидементор.
   Гарри вдруг ясно представил себе, как он съежился за гигантской фигурой, сжимающей в руке огромную дубину.
   — Патронус — это вид положительной силы, воплощение всего, что дементоры пожирают — надежду, счастье, стремление выжить. Но в отличие от человека, Патронус не знает, что такое отчаяние, и поэтому дементор не в состоянии причинить ему вреда, — продолжил профессор Люпин. — Однако я должен предупредить, что заклинание может оказаться для тебя слишком сложным. Оно бывает не по силам даже опытным волшебникам.
   — А на что похож Патронус? — полюбопытствовал Гарри.
   — У каждого волшебника получается свой Патронус, — ответил Люпин.
   — А как вы его вызываете?
   — Надо сосредоточиться на одном-единственном, самом счастливом воспоминании и произнести магические слова, — объяснил профессор.
   Гарри, погрузившись в себя, начал искать в памяти счастливое воспоминание. Разумеется, семейство Дурслей не подарило ему ни одной счастливой минуты. А что было самое приятное в Хогвартсе? Ну, конечно, первый полет на метле!
   — Есть, — произнес он, стараясь как можно острее пережить заново то фантастическое ощущение.
   — А теперь слова… — Люпин прокашлялся. — Экспекто патронум!
   — Экспекто патронум, — чуть не задыхаясь, проговорил Гарри. — Экспекто патронум.
   — Ты хорошо сосредоточился на счастливом воспоминании? — спросил Люпин.
   — Д-да… — Гарри как можно быстрее вернулся мыслями к первому полету на метле. — Экспекто патроно… нет, патронум… извините… экспекто патронум, экспекто патронум.
   Внезапно из волшебной палочки вырвалось что-то похожее на струю серебристого газа.
   — Вы видели? — обрадовался Гарри. — Видели? У меня получилось!
   — Очень хорошо, — улыбнулся Люпин. — Ну что ж, ты готов опробовать заклинание на дементоре?
   — Да, — ответил Гарри, стиснув в руке волшебную палочку.
   Он вышел на середину кабинета и попытался сосредоточиться на полете, но что-то мешало ему… В любой миг он может снова услышать мамин голос… Нельзя об этом думать, иначе он услышит ее, а он не хочет этого… Или все же хочет?
   Люпин взялся за крышку ящика и рывком поднял ее.
   Из ящика медленно поднялся дементор, его закрытое капюшоном лицо повернулось к Гарри, блестящая в струпьях рука тянулась к нему из-под плаща. Лампы замигали и погасли. Дементор, хрипло дыша, медленно двинулся к нему; на Гарри накатилась волна ледяного холода…
   — Экспекто патронум! — завопил он. — Экспекто патронум! Экспекто…
  

   Но и кабинет, и дементор уже растворялись в знакомом густом белом тумане. В голове эхом отдавались крики матери, и звучали они куда громче, чем раньше.
   «Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста…»
   «Отойди… Отойди, девчонка…»
   — Гарри! — позвал откуда-то голос.
   Гарри вернулся в реальность. Он лежал на полу ничком. В комнате горел свет. И ему даже не надо было спрашивать о том, что случилось.
   — Извините, — прошептал он, садясь. Пот, обильно выступивший на лбу, застилал глаза.
   — Как ты себя чувствуешь? — встревожено спросил Люпин.
   — Ничего… — ответил Гарри. Ухватившись за ближайший стол, кое-как встал на ноги и прислонился к нему.
   — Съешь. — Люпин протянул ему шоколадную «лягушку». — Надо съесть перед следующей попыткой. Я знал, что с первого раза не получится. Более того, я был бы крайне удивлен, если бы получилось.
   — Становится хуже, — пробормотал Гарри, откусывая у «лягушки» голову. — В этот раз я слышал ее громче. И еще голос Волан-де-Морта…
   Лицо Люпина заметно побледнело.
   — Гарри, если ты не хочешь продолжать…
   — Хочу! — отчаянно крикнул Гарри, отправляя в рот остатки «лягушки». — Я должен! Вдруг дементоры явятся на следующий матч с Когтевраном? Нельзя, чтобы я снова упал с метлы. Проиграем мы этот матч, не видать нам Кубка по квиддичу!
   — Ладно… — понимающе произнес Люпин. — Тогда тебе, наверное, лучше выбрать другое счастливое воспоминание… Похоже, что первое оказалось недостаточно сильным…
   Гарри задумался и решил, что, наверное, самое счастливое воспоминание о том, как в конце прошлого года он и Рон получили по двести очков и благодаря чему Гриффиндор занял первое место в соревновании между факультетами. Он снова стиснул палочку и вернулся на середину кабинета.
   — Готов? — спросил Люпин, опуская руки на крышку ящика.
   — Готов, — ответил Гарри, изо всех сил пытаясь заполнить голову счастливыми воспоминаниями о победе Гриффиндора, а не мрачными мыслями о том, что случится, когда ящик откроется.
   — Начали! — выкрикнул Люпин, откидывая крышку.
   В комнате снова воцарились темнота и ледяной холод. Дементор скользил к Гарри, хрипло дыша и протягивая к нему свою гниющую руку…
   — Экспекто патронум! — закричал Гарри. — Экспекто патронум! Экспекто пат…
   Перед глазами вновь появился густой белый туман… вокруг него двигались большие размытые тени… а затем появился новый голос, голос мужчины, в котором отчетливо слышалась паника.
   «Лили, хватай Гарри и беги! Это он! Беги! Быстрее! Я задержу его…»
   Гарри слышал, как кто-то выбегает из комнаты, как громко распахивается дверь, как раздается высокий визгливый хохот…
   — Гарри! Гарри! Очнись…
   Гарри открыл глаза и понял, что Люпин с силой бьет его по щекам. На этот раз ему понадобилась целая минута, чтобы сообразить, почему он лежит на пыльном полу.
   — Я слышал голос папы, — пробормотал Гарри. — Я в первый раз его услышал… Он пытался задержать Волан-де-Морта, он хотел выиграть время… дать маме возможность скрыться…
   Гарри внезапно осознал, что по его лицу течет не только пот, но и слезы. Он тут же наклонился и сделал вид, что завязывает шнурки, а сам старался как можно незаметнее утереть слезы рукавом.
   — Ты слышал Джеймса? — странным голосом спросил Люпин.
   — Да… — Гарри, утерев лицо, поднял голову. — А почему… разве вы знали моего папу?
   — Я… Да, я его знал, — ответил Люпин. — Мы были друзьями, когда учились в Хогвартсе. Послушай, Гарри, наверное, на сегодня хватит. Заклинание крайне сложное… Напрасно я предложил тебе…
   — Нет! — воскликнул Гарри, вставая на ноги. — Я попробую еще раз! Наверное, я думаю о не слишком счастливых вещах, все дело именно в этом… Подождите…
   Он снова погрузился в мысли. Ему нужно было по-настоящему счастливое воспоминание… Такое, которое могло бы превратиться в сильного Патронуса…
   Гарри вдруг замер, а потом поднял голову и поглядел на Люпина. Он нашел то, что искал, — день, когда он узнал, что он волшебник и что он уедет от Дурслей в Хогвартс! Если это нельзя было назвать счастливым воспоминанием, тогда в его жизни вообще не было счастливых минут… Гарри, собрав все силы, сосредоточился на тех своих чувствах, когда он понял, что покинет дом на Тисовой улице, и снова вышел на середину кабинета.
   — Готов? — спросил Люпин. Судя по его виду, он уже жалел о том, что разрешил Гарри сделать еще одну попытку. — Сосредоточился? Ну что ж, начали!
   Он в третий раз поднял крышку, и из ящика поднялся дементор — комната наполнилась темнотой и холодом, и…
   — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — завопил Гарри. — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!
   В его голове снова раздались крики, только сейчас они звучали так, словно доносились из плохо настроенного приемника. Они становились то тише, то громче, то снова тише, но Гарри по-прежнему отчетливо видел перед собой дементора. Фигура в капюшоне замерла… и вдруг из палочки Гарри вырвалась огромная серебристая тень и зависла между ним и дементором… У Гарри дрожали ноги, но он еще держался на них, хотя и не знал, как долго ему удастся простоять…
  

   — Ридикулус! — воскликнул Люпин, выпрыгивая вперед.
   Раздался громкий треск, и Патронус и дементор исчезли. Ноги у Гарри подкосились, и он рухнул на ближайший стул. Он чувствовал себя так, словно только что пробежал несколько километров. Скосив глаза, он наблюдал, как профессор Люпин наставил свою палочку на боггарта, как тот (как всегда при виде Люпина) превратился в серебристый шар и как профессор загнал боггарта обратно в ящик.
   — Великолепно! — произнес Люпин, подходя к Гарри. — Просто великолепно, Гарри! Вот это начало!
   — Может, попробуем еще? — переведя дыхание, спросил Гарри. — Всего один раз?
   — Нет, — твердо ответил Люпин. — На этот вечер с тебя хватит. Вот, держи…
   Люпин протянул Гарри большую плитку самого лучшего шоколада.
   — Съешь его весь, иначе мадам Помфри меня убьет, — улыбнулся он. — Ну что, встречаемся через неделю в это же время?
   — Хорошо, — кивнул Гарри и развернул плитку. Он ел шоколад и наблюдал, как Люпин гасит лампы, которые после исчезновения дементора снова вспыхнули. И вдруг ему в голову пришла мысль, которую он просто не мог удержать в себе.
   — Профессор Люпин, — позвал он. — Если вы знали моего отца, вы должны были знать и Сириуса Блэка.
   Люпин тут же обернулся.
   — Почему ты так думаешь? — резко спросил он.
   — Ну… просто… — растерялся Гарри, удивленный реакцией профессора. — Просто я знаю, что они дружили, когда учились в школе…
   Выражение лица Люпина смягчилось.
   — Да, я его знал, — коротко ответил он. — Точнее, думал, что знаю. Тебе лучше вернуться в свою спальню, Гарри. Уже поздно.
   Гарри вышел из кабинета, прошел по коридору и свернул за угол. А потом подошел к стоявшему на постаменте рыцарю и присел на постамент, чтобы доесть шоколадку. Несмотря на то что от плитки осталось уже совсем немного, он чувствовал себя утомленным и абсолютно опустошенным. И еще он жалел о том, что упомянул Блэка, потому что было яснее ясного — профессору Люпину эта тема не понравилась.
   Но уже через минуту мысли Гарри переключились на его родителей. С одной стороны, слышать их предсмертные крики было ужасно, но с другой стороны, это были голоса его родителей, которых он никогда не слышал. Точнее, слышал, но не помнил этого, потому что тогда он был грудным ребенком. Но он знал: если в нем будет жить пусть даже небольшое желание услышать их снова, ему никогда не удастся победить дементоров…
   — Они умерли, — твердо произнес он, обращаясь к самому себе. — Они умерли, и даже если ты будешь слушать их голоса, это не вернет их к жизни. Пойми это наконец, если хочешь выиграть Кубок школы по квиддичу.
   Гарри встал, запихнул в рот последний кусок шоколадки и двинулся в сторону башни Гриффиндора.* * *
   Через неделю после начала семестра состоялся первый матч. Слизерин встречался с Когтевраном и выиграл с небольшим перевесом. По мнению Вуда, этот результат вполнеустраивал гриффиндорцев. Теперь, победи они когтевранцев, второе место им обеспечено. Вуд довел количество тренировок до пяти в неделю. Для Гарри это значило, что на домашние задания у него остается всего один вечер, ведь по четвергам Люпин учил его вызывать Патронуса, и это было куда труднее тренировок. Но все равно он не уставал так, как Гермиона. Она столько всего на себя нагрузила, что, похоже, нервы ее стали сдавать. Каждый вечер она сидела в углу общей гостиной, разложив на нескольких столах учебники, карты с колонками цифр, рунические справочники, схемы, иллюстрирующие способность маглов поднимать тяжести, кипы исписанных пергаментных свитков. Она ни с кем не разговаривала и довольно грубо пресекала все попытки оторвать ее от работы.
   — Как она все это совмещает? — однажды вечером спросил Рон Гарри, который корпел над скучнейшим сочинением для профессора Снегга о ядах, не оставляющих следа.
   Гарри оторвался от своего пергамента. Гермиону почти не было видно за горой наваленных друг на друга книг.
   — Что совмещает?
   — Уроки. Она учит сразу столько предметов! — сказал Рон. — Я сам слышал, как она сегодня утром обсуждала с профессором Вектор, ну, с той, которая преподает нумерологию, вчерашний урок. Но Гермиона не могла на нем быть, она ведь была с нами на уходе за магическими существами! А Эрни Макмилан сказал, что она никогда не пропускает и изучение маглов, хотя половина этих уроков совпадает с прорицанием. Но и прорицание она посещает без пропусков!
   У Гарри сейчас не было времени поразмыслить над загадкой расписания уроков Гермионы — он маялся над сочинением для Снегга. А минуту спустя его опять прервали, на этот раз Вуд.
   — Плохие новости, Гарри. Я только что говорил с профессором Макгонагалл о твоей «Молнии». Она очень на меня рассердилась. Сказала, что у меня перевернута вверх ногами система ценностей. Она думает, что меня больше волнует Кубок, чем твое здоровье. А...