Страница 14 из 30

ньей гроздью и сказать, что это засахаренный арахис, он поверит?
   Рон с Гермионой заплатили за сладости, и друзья вышли на завьюженную улицу.
  

   Хогсмид походил на рождественскую открытку. Маленькие домики под соломенными крышами и магазины были в снежных шапках, на дверях венки из остролиста, кроны деревьев украшены гирляндами волшебных свечек.
   Гарри оставил теплую одежду в замке и теперь ежился от холода. Друзья шли по улице навстречу ветру, Рон и Гермиона то и дело кричали:
   — Здесь почта…
   — А там магазин «Зонко»…
   — Можно пойти в Визжащую хижину…
   — Пойдемте лучше в «Три метлы», выпьем сливочного пива, — предложил Рон, стуча зубами от холода.
   Гарри обрадовался: дул пронизывающий ветер, и у него совсем закоченели руки, было бы очень кстати посидеть в тепле. Друзья перешли на другую сторону улицы и вошли в уютный паб — первый этаж крохотной гостиницы.
   В пабе было людно, шумно и дымно. За стойкой расположилась компания весельчаков, они смеялись и громко разговаривали, полная миловидная женщина едва успевала наполнять бокалы.
   — Это мадам Розмерта, — сообщил Рон. — Пойду принесу нам всем по кружке, — прибавил он и слегка покраснел.
   Гарри и Гермиона уселись за маленький столик в дальнем углу между окном и нарядной рождественской елкой. Рядом потрескивал камин, было очень тепло и празднично. Рон принес три кружки пива. Оно было горячее и дымилось.
   — Счастливого Рождества! — весело пожелал Рон и поднял кружку.
   Гарри пил большими глотками: чудесный напиток согревал все тело до кончиков пальцев. Вдруг входная дверь отворилась, и сквозняк взъерошил волосы на голове Гарри. Он глянул в сторону двери и чуть не захлебнулся.
   В бар вошли Макгонагалл и Флитвик, за ними — Хагрид с министром магии Корнелиусом Фаджем, толстячком в зеленом котелке и полосатой мантии. Все четверо увлеченно о чем-то беседовали.
   В мгновение ока Рон с Гермионой оба нажали ладонями на макушку Гарри. Гарри соскользнул со стула и очутился под столом, вылив на себя остатки пива. Сжимая в руках кружку, он видел ноги вошедшей компании: вот они подошли к стойке бара, постояли немного и, развернувшись, двинулись прямо к нему.
   Гермиона над его головой прошептала:
   — Мобилиарбус!
   Рождественская елка оторвалась от пола и, плавно покачиваясь, полетела. С глухим стуком приземлилась возле их столика и загородила его пушистыми ветками. Сквозь ее нижние ветки Гарри видел, как к соседнему столику придвинулись ножки четырех стульев, и на стулья — кто крякнув, кто вздохнув — сели учителя и лесничий с Фаджем.
   К ним сейчас же приблизились лаковые туфли бирюзового цвета на высоком каблуке.
   — Маленькая кружка «Горной воды»… — произнес женский голос.
   — Это мне, — ответила профессор Макгонагалл.
   — Два литра горячей медовухи…
   — Спасибо, Розмерта, — пробасил Хагрид.
   — Вишневый сироп с содовой, льдом и зонтиком…
   — М-м-м… — чмокнул губами профессор Флитвик и протянул руку за бокалом.
   — Стало быть, вам, господин министр, красносмородиновый ром.
   — Спасибо, Розмерта. Рад вас видеть! Посидите с нами?
   — Благодарю, господин министр, с удовольствием.
   Блестящие каблуки ушли и снова вернулись. У Гарри сердце ушло в пятки: как это он забыл, что у учителей сегодня тоже выходной? Они еще, чего доброго, здесь дотемна засидятся. А ведь ему еще надо вернуться в «Сладкое королевство», а то и в школу не попадешь… Гермиона думала о том же и нервно постукивала ногой.
   — Каким ветром вас сюда занесло, господин министр? — спросила мадам Розмерта.
   Гарри увидел, как задвигалась нижняя часть упитанного туловища. Фадж, похоже, обернулся посмотреть, не подслушивает ли кто.
   — Ясно каким. Сириуса Блэка, дорогая моя, ищем. Вы ведь слышали, что он учинил в школе на Хэллоуин?
   — Слышала, слышала.
   — Вы, Хагрид, всем успели рассказать, всему пабу? — с укоризной спросила Макгонагалл.
   — Думаете, Блэк все еще поблизости? — тревожно спросила хозяйка гостиницы.
   — Уверен.
   — Дементоры уже дважды обыскивали мой паб, распугали всех клиентов, одни убытки…
   — Розмерта, дорогая, мне и самому дементоры не по душе. Но что ж поделать? Как иначе прикажете вас охранять? Раз ваша гостиница стоит именно здесь, значит, дементорыеще не раз к вам зайдут. Я только что с ними встречался, они в бешенстве: Дамблдор не пускает их в школу.
   — И правильно делает, — вступилась за директора школы Макгонагалл. — Как мы стали бы преподавать в присутствии таких чудовищ?
   — Верно, верно, — тоненьким голоском поддержал коллегу малыш Флитвик, не достававший ногами до пола.
   — Что поделаешь… — сдержанно заметил Фадж. — Они охраняют вас от злодея. Блэк способен на все…
   — А мне как-то не верится, что Сириус Блэк мог переметнуться на сторону Темного Лорда. Это на него не похоже… — задумчиво сказала мадам Розмерта. — Помню его студентом Хогвартса… Скажи мне тогда кто-нибудь, что из него выйдет черный маг, я бы подумала, что этот человек выпил слишком много медовухи.
   — Вы, Розмерта, и половины всего не знаете, — угрюмо ответил министр. — Люди не знают самых страшных его дел.
   — Что может быть страшнее убийства невинных людей? — удивилась хозяйка.
   — Кое-что может.
   — Сомневаюсь.
   — Вы, Розмерта, говорите, что помните его студентом, — заметила профессор Макгонагалл. — А помните, кто был его лучший друг?
   — Ну, как же? — Розмерта усмехнулась. — Два неразлучных приятеля. Они часто бывали здесь. Столько от них было веселья! Друзья — не разлей вода. Так и стоят перед глазами — Сириус Блэк и Джеймс Поттер.
   Гарри выронил кружку, и она грохнулась на пол. Рон ткнул его ногой.
   — Верно, — подтвердила Макгонагалл. — Блэк и Поттер. Зачинщики всевозможных проказ. Оба блестящие ученики, на редкость блестящие, но отчаянные сорвиголовы! Таких ни раньше, ни позже не было!
   — Ну это еще неизвестно, — проворчал Хагрид. — Фред с Джорджем Уизли, пожалуй, дадут им фору.
   — И они были как братья, — вставил Флитвик. — Как два неразлучных брата.
   — Именно, — подтвердил Фадж. — Поттер никому не доверял так, как Блэку. Они и после школы дружили. Блэк был шафером на свадьбе Джеймса и Лили. Потом родился Гарри, и Блэк стал его крестным отцом. Гарри, конечно, ничего об этом не знает. Узнает, будет очень страдать.
   — Из-за того, что Блэк стал сподвижником Сами-Знаете-Кого? — прошептала мадам Розмерта.
   — Хуже… — Фадж понизил голос. — Не многим тогда было известно, что Поттеры осведомлены: Вы-Знаете-Кто за ними охотится. У Дамблдора, который, разумеется, всегда боролся против Вы-Знаете-Кого, было много тайных агентов, и один из них сообщил, что Джеймсу и Лили грозит опасность. Дамблдор тут же дал им знать и посоветовал спрятаться в тайном укрытии. А для верности подсказал воспользоваться заклятием Доверия.
   — Что это такое? — Мадам Розмерта слушала, затаив дыхание.
   Профессор Флитвик откашлялся и стал тонким голосом объяснять:
   — Заклятие Доверия — одно из самых сложных, оно запечатывает тайну в сердце человека — Хранителя Тайны, как его называют. Эту тайну раскрыть невозможно, разве что сам Хранитель ее выдаст. Вы-Знаете-Кто мог годами искать Лили и Джеймса и не нашел бы, даже если бы сунул нос в окно их дома.
   — Значит, Блэк был Хранителем Тайны Поттеров? — догадалась мадам Розмерта.
   — Да. Джеймс Поттер говорил Дамблдору, что Блэк скорее сам погибнет, чем их выдаст, что он и сам подумывает об укрытии, — ответила профессор Макгонагалл. — Но Дамблдор все равно за них тревожился. Он даже сам себя предложил в Хранители Тайны.
   — Значит, он подозревал Блэка?
   — Не то чтобы подозревал, но ему сообщили, что кто-то из друзей Поттеров переметнулся на сторону Вы-Знаете-Кого и сообщает ему об их передвижениях. Он уже какое-то время знал, что среди нас завелся предатель.
   — Но Джеймс Поттер настоял на своем?
   — Да, настоял, — вздохнул Фадж — Заклинание Доверия применили, а две недели спустя…
   — Блэк предал их? — выдохнула мадам Розмерта.
   — Да. Ему надоело быть двойным агентом, он хотел открыто объявить, на чьей он стороне, потому и выдал Поттеров. А дальше вы в курсе: Сами-знаете-кто убил Джеймса и Лили. Хотел убить и малыша Гарри, но лишился волшебной силы. Мощь его исчезла, и он бежал. Блэк остался ни с чем: его патрон сгинул как раз тогда, когда предательство его обнаружилось. Оставалось только спасаться бегством…
   — Гнусный, смердящий душепродавец! — прорычал Хагрид на весь бар.
   Соседи притихли и повернулись в их сторону. Макгонагалл зашикала на него.
   — Я тогда его видел. — Хагрид понизил голос. — Наверное, самый последний перед тем массовым убийством. Это я спас Гарри, вынес его из развалин, Лили-то с Джеймсом уже погибли. Я его тогда вытащил, а у него на лбу рана… а тут этот… Сириус Блэк на своем мотоцикле. Я-то тогда не знал, чего он явился… что он Хранитель Тайны. Я подумал, он… э-э… прилетел помочь. Бледный как смерть, весь трясется. А я-то, я-то! Я его утешать стал! — Хагрид разрыдался.
   — Хагрид, пожалуйста, умерьте голос, — взмолилась Макгонагалл.
   — Откуда мне было знать, что ему наплевать на Лили и Джеймса, что он шпион. А он еще говорит: «Я крестный Гарри, отдайте его мне, я о нем позабочусь…» Ха! Я Гарри не отдал, Дамблдор велел мне отвезти его к тетке. Блэк поспорил-поспорил и согласился. И дал мне свой мотоцикл отвезти Гарри. «Мне, — говорит, — он больше не нужен». И как это я не догадался! С чего это он отдает любимый мотоцикл? И как это он больше не нужен? Эх, дубина я, дубина! Дамблдор-то знал, что Блэк — Хранитель Тайны. Блэк думал улизнуть в ту ночь, думал, у него есть часа два, пока Министерство узнает. А отдай я ему Гарри… Он бы повез его на мотоцикле да и кинул бы в море. Сына-то лучшего друга! Да что уж там, переметнулся волшебник на сторону темных сил, нет для него ни свата, ни брата…
   Хагрид замолчал, и никто долго не решался заговорить.
   — Но далеко он не убежал, — произнесла удовлетворенно мадам Розмерта. — Министерство магии сцапало его на другой день.
   — Увы! — вздохнул Фадж. — Не мы его нашли, к сожалению. Его нашел друг Поттера Питер Петтигрю. Он чуть с ума не сошел от горя. Знал, что Блэк — Хранитель Тайны Поттеров, и сам стал искать Блэка.
   — Петтигрю, Петтигрю… уж не тот ли толстячок, что еще в Хогвартсе всюду таскался за Поттером и Блэком — припомнила мадам Розмерта.
   — Он самый, — подтвердила профессор Макгонагалл. — Он души не чаял в Блэке и Поттере. Он им был, конечно, не ровня, не те способности, а я была чересчур строга с ним.Как я теперь раскаиваюсь… — Макгонагалл всхлипнула.
   — Ну будет, будет, Минерва, — похлопал ее по плечу Фадж. — Петтигрю умер как герой. Очевидцы, маглы — мы потом стерли им память, — уверяли, что Петтигрю со слезамиукорял Блэка: «Как ты мог, Сириус! Лили и Джеймс наши друзья!» Потянулся за волшебной палочкой, но Блэк, разумеется, опередил его. От Петтигрю почти ничего не осталось…
   Профессор Макгонагалл высморкалась и сказала севшим голосом:
   — Глупый, глупый мальчишка… Дуэли никогда у него не получались! Зачем только он сам… Ведь есть же Министерство…
   — Эх, добраться бы мне до Блэка раньше Петтигрю! — взревел Хагрид. — Уж я бы с ним не канителился, я бы его голыми руками на куски…
   — Нет, Хагрид, вы бы с ним не справились, — покачал головой Фадж. — Когда Блэка загнали в угол, никто кроме спецотряда магической полиции не смог справиться с ним. Я в те времена был заместителем главы Департамента чрезвычайных ситуаций и прибыл на место происшествия одним из первых. Никогда не забуду того, что я там увидел: посреди улицы глубокая воронка, всюду искореженные трупы, маглы кричат, а Блэк стоит и хохочет над тем, что осталось от Петтигрю — кучкой окровавленной одежды и… и… каких-то фрагментов…
   Фадж замолчал. Все пятеро достали носовые платки.
   — Вот, Розмерта, что содеял Блэк, — глухо продолжал министр. — Блэка забрал оттуда патруль магической полиции, Петтигрю посмертно получил орден Мерлина первого класса — слабое утешение для его бедной матери. А Блэка упрятали в Азкабан.
   Мадам Розмерта протяжно вздохнула.
   — А правда, что он лишился рассудка?
   — По-моему, нет, — ответил министр, растягивая слова. — Могу одно сказать: поражение хозяина временно помутило его рассудок. Убийство Петтигрю и всех тех маглов, жестокое, бессмысленное, было действием отчаявшегося, загнанного в угол человека. Но недавно я был в Азкабане и разговаривал с ним. Все заключенные там явно безумны,сидят в темноте, что-то бормочут, а Блэк… он выглядел и говорил как нормальный. Даже мурашки по коже. Вид у него человека, которому все надоело. Увидел у меня газету, спросил, прочитал ли я ее и не могу ли дать ему, сказал, что соскучился по кроссвордам. Дементоры круглые сутки дежурят у двери, а ему хоть бы что.
   — Как по-вашему, господин министр, зачем он сбежал из тюрьмы? — поинтересовалась мадам Розмерта. — Неужели он пытается снова примкнуть к Сами-Знаете-Кому?
   — Думаю, что это его… э-э… конечная цель, — уклончиво ответил Фадж. — Но мы надеемся поймать Блэка раньше. Вы-Знаете-Кто сейчас один, но… дайте ему преданного и способного слугу… Подумать страшно, что будет…
   За соседним столиком помолчали. Гарри услышал, как кто-то поставил на стол свой бокал.
   — Нам пора в замок, Корнелиус, — заметила профессор Макгонагалл. — Вы ведь не хотите опоздать на ужин к директору.
   Стулья отодвинулись, запахнулись полы мантий, блестящие каблуки мадам Розмерты вернулись за стойку. Слышно было, как открылась входная дверь, в бар ворвался вихрь снега, и вся компания вышла.
   — Гарри!
   Рон с Гермионой заглянули под стол, все трое молча смотрели друг на друга, не находя слов.
   Глава 11
   «МОЛНИЯ»
   Гарри смутно помнил, как добрался до погреба «Сладкого королевства», миновал туннель, поднялся по желобу и очутился в замке. Вот он еще в «Трех метлах», а вот уже вылез из горба статуи. Всю дорогу он думал только о нечаянно подслушанном разговоре.
   Как же так? Почему Дамблдор, Хагрид, мистер Уизли и Корнелиус Фадж молчали? Почему скрыли, что родителей предал их лучший друг?
   За ужином Рон и Гермиона тревожно поглядывали на Гарри, не смея заговорить с ним — рядом сидел Перси. После ужина друзья поднялись в гостиную, а тут Фред и Джордж на радостях, что наступили каникулы, взорвали десяток бомб-вонючек. Гарри не хотелось рассказывать близнецам о походе в Хогсмид, и он тихонько выскользнул из гостиной и поднялся в пустую спальню. В спальне присел у тумбочки, вытащил книги и нашел фотоальбом в кожаном переплете, который ему подарил Хагрид два года назад. Там были фотографии мамы и папы. Гарри сел на постель, задернул полог и стал разглядывать снимки…
  

   На свадебной фотографии папа машет ему рукой, на лице у него сияет улыбка, непослушные волосы на голове, такие же, как у сына, торчат в разные стороны. Папа держит под руку маму, и она тоже светится счастьем. А рядом — шафер папы… Гарри раньше не обращал на него внимания.
   Если не знаешь, что это Блэк, то и не догадаешься. На фото он красив и весел, а теперь у него исхудалое, бледное лицо. Неужели он уже тогда переметнулся на сторону Волан-де-Морта? И замышлял убить лучших друзей? Понимал ли он, что его ждет двенадцать лет в Азкабане, после которых он станет неузнаваем.
   Но ведь дементоры на него не действуют, думал Гарри, глядя на улыбающегося Сириуса Блэка. И ему не приходится всякий раз, когда дементоры близко, слышать крик мамы…
   Гарри захлопнул альбом и сунул в тумбочку, снял мантию и очки, плотнее задернул полог и лег.
   Кто-то отворил дверь спальни.
   — Гарри, ты здесь? — спросил Рон.
   Гарри притворился, что спит. Рон вышел, Гарри лег на спину и стал глядеть в потолок.
   Ненависть, какой он раньше не знал, вливалась в него, как яд. Изображение Блэка словно вырезали из альбома и наклеили на потолок, и он в темноте смеялся над Гарри. Потом, как на экране кино, Блэк убил Питера Петтигрю (Петтигрю немного смахивал на Невилла Долгопупса). И у Гарри в ушах зазвучал тихий, взволнованный голос (хотя он никогда в жизни не слышал голоса Блэка): «Мой господин, наконец-то я — Хранитель Тайны Поттеров…» Его собеседник пронзительно захохотал, именно этот хохот Гарри слышал всякий раз, когда приближались дементоры.* * *
   — Гарри, на тебе лица нет!
   Гарри заснул только под утро, а проснувшись, обнаружил, что спальня уже пуста. Он оделся и спустился по винтовой лестнице в гостиную. В гостиной были Рон с Гермионой. Рон жевал мятную жабу и поглаживал живот, Гермиона корпела над домашней работой, разложенной на трех столах.
   — А где все? — Гарри рассеянно огляделся.
   — Разъехались. Сегодня первый день каникул, ты что, забыл? — Рон пристально поглядел на Гарри. — Скоро обед, я уже собирался пойти тебя будить.
   Гарри сел в кресло у камина. За окнами все еще падал снег. Перед камином, как рыжий пушистый коврик, растянулся кот Живоглот.
   — Тебе нездоровится? У тебя правда больной вид. — Гермиона обеспокоенно взглянула на Гарри.
   — Нет, все в порядке.
   — Послушай, Гарри, — Гермиона и Рон переглянулись, — ты, конечно, расстроился из-за того, что вчера услышал. Но все равно нельзя делать никаких глупостей.
   — О чем ты?
   — Нельзя самому охотиться за Блэком, — сорвалось с языка у Рона.
   Гарри промолчал: разговор был явно подготовлен, пока он спал.
   — Ты ведь не станешь, правда? — с надеждой спросила Гермиона.
   — Блэк не стоит того, чтобы из-за него умирать, — добавил Рон.
   Гарри поглядел на Рона, на Гермиону. Ну как же они не понимают?!
   —Знаете, что я слышу, когда рядом дементоры?
   Рон с Гермионой в предчувствии чего-то страшного покрутили головами.
   — Я слышу, как перед смертью кричит мама, умоляет Волан-де-Морта пощадить меня… Если бы вы вот так услышали последние слова мамы, вы бы их навсегда запомнили. Такоене забывается. А если бы вдруг узнали, что выдал ее Темному Лорду их лучший друг…
   — Ты ведь еще учишься, а Блэк уже взрослый волшебник! — воскликнула Гермиона. — Его поймают дементоры, увезут в Азкабан, там он понесет наказание!
   — Ты ведь слышала, что сказал Фадж. На Блэка Азкабан не действует, как на обычных людей. Какое это для него наказание!
   — И что ты задумал? — Рон был явно встревожен. — Хочешь его убить?
   — Что ты, Рон! — испугалась Гермиона. — Гарри никого не хочет убить, правда, Гарри?
   Гарри снова промолчал. Он и сам не знал, чего хочет. Одно было ясно: нельзя сидеть сложа руки, покуда Блэк на свободе.
   — А Малфой все это знает, — вдруг сказал он. — Помнишь, Рон, его слова на зельеварении? «Будь я на твоем месте, я бы его выследил… Уж я-то бы отомстил!»
   — И ты не нас послушаешь, а Малфоя? — рассердился Рон. — Вспомни, что получила мама Петтигрю после его гибели от рук Блэка? Орден Мерлина первого класса и кончик мизинца в коробочке. Папа сказал, больше ничего не нашли. Этот Блэк чокнутый и очень опасен…
   — Должно быть, Малфою сказал отец, — не слушал Гарри. — Он хорошо знал Волан-де-Морта…
   — Зови его «Вы-Знаете-Кто»! — взорвался Рон.
   — …значит, Малфои знали, что Блэк на стороне Волан-де-Морта…
   — И Малфой будет скакать от радости, если Блэк тебя прикончит, как Петтигрю! Пойми ты, Малфою только того и нужно, чтобы тебя укокошили к следующему матчу!
   — Гарри, опомнись. Ну, пожалуйста! — со слезами взмолилась Гермиона. — Блэк страшный человек. Ну зачем тебе лезть на рожон! Ты мгновенно попадешь ему в руки, он только того и ждет… Твои мама с папой не позволили бы тебе самому искать Блэка. Они хотели, чтобы ты жил.
   — Я никогда не узнаю, чего они хотели. Я никогда — спасибо Блэку! — с ними не разговаривал.
   Живоглот потянулся и выпустил длинные когти. Карман Рона задрожал. Воцарилось молчание.
   — Послушайте, ведь сейчас каникулы! — воскликнул Рон. — Скоро Рождество. Идемте к Хагриду, мы у него сто лет не были.
   — Нельзя, — возразила Гермиона. — Гарри не должен выходить из замка…
   — Идемте, — сказал Гарри, выпрямляясь в кресле. — Заодно спрошу его, почему он, рассказывая мне о родителях, никогда не упоминал Блэка.
   Разговор о Блэке принимал явно нежелательный оборот.
   — Может, лучше сыграем в шахматы? — поспешно предложил Рон. — Или в плюй-камни? Перси оставил мне игральный набор…
   — Нет, давайте пойдем к Хагриду, — твердо сказал Гарри....