Страница 13 из 30

 небе от счастья, что гриффиндорцы проиграли матч. Он снял бинты и на радостях, что обе руки здоровы, вдохновенно изображал, как Гарри упал с метлы. На уроке зельеварения Малфой развлекался тем, что изображал дементора. Рон не выдержал и запустил ему в лицо огромное влажное крокодилье сердце. Снегг вычел у Гриффиндора пятьдесят баллов.
   — Если защиту от темных искусств опять ведет Снегг, я притворюсь, что болен, и не пойду, — сказал Рон после обеда. — Гермиона, погляди, кто в классе.
   Гермиона заглянула в дверь и сказала:
   — Заходи, не бойся.
   За учительским столом сидел профессор Люпин. Он осунулся, потрепанная одежда висела мешком, под глазами синели круги, но, когда все расселись по местам, он приветливо улыбнулся. Ученики первым делом стали жаловаться на Снегга.
   — Это нечестно, он ведь только заменял вас, а задал такое домашнее задание!
   — Мы ничего не знаем об оборотнях…
   — Целых два свитка!
   — Нужно было сказать профессору Снеггу, что вы еще оборотней не проходили. — Люпин слегка нахмурился.
   Класс загалдел громче:
   — Да мы сказали, а он говорит, мы очень отстали…
   — Он и слушать ничего не хотел…
   — Целых два свитка!!!
   Общее возмущение было велико, но Люпин только улыбнулся.
   — Ничего, я поговорю с профессором Снеггом. А его задание можете не делать.
   — Ну, вот! — огорчилась Гермиона. — А я уже сделала.
   Урок прошел замечательно. Люпин принес стеклянный ящик с болотным фонарником. Это хрупкое и безобидное на вид одноногое существо, казалось, было составлено из струек дыма.
   — Заманивает людей в болото, — диктовал Люпин. — Видите у него в руке фонарь? Он с ним прыгает по кочкам, путник идет на свет, он все дальше… А с трясиной шутки плохи…
   При этих словах фонарник изо всех сил скребнул рукой по стеклу, не хуже чем ножом, так что весь класс передернуло.
   Прозвенел звонок. Собрав сумки, все двинулись к выходу.
   — Одну минуточку, Гарри, мне нужно тебе что-то сказать.
   Гарри вернулся, Люпин накрыл тряпкой ящик с болотным чудищем.
   — Слышал о вашем матче. — Люпин стал запихивать в портфель книги. — Жаль твоей метлы. Ее можно починить?
   — Нет, — ответил Гарри. — От нее только щепки остались.
   Люпин вздохнул.
   — Гремучую иву посадили в тот год, когда я поступил в Хогвартс. Помню, мы придумали игру: кто первый подбежит к ней и коснется ствола. Одному мальчику, по имени Дэйви Гаджен, она чуть не выбила глаз, и нам запретили к ней подходить. Ее лучше не трогать. Никакая метла бы не уцелела.
   — Вы и о дементорах слышали? — с трудом проговорил Гарри.
   Люпин бросил на него внимательный взгляд.
   — Да. Профессора Дамблдора в такой ярости еще не видели. Дементоры уже давно проявляли недовольство… разъярились, что их не пускают на территорию школы… Ты из-за них упал?
   — Да, — признался Гарри. И, сам того не ожидая, спросил: — Ну почему? Почему из-за них я падаю в обморок? Я что…
   Люпин словно прочитал его мысли.
   — Нет, ты не трус. Дементоры так сильно действуют на тебя, потому что ты пережил такое, чего другим и в страшном сне не снилось, — сказал Люпин.
   На его молодое, хоть и в глубоких морщинах лицо, обрамленное седыми волосами, упал луч зимнего солнца.
   — Дементоры — самые отвратительные существа на свете. Они живут там, где тьма и гниль, приносят уныние и гибель. Они отовсюду высасывают счастье, надежду, мир. Даже маглы чувствуют их присутствие, хотя и не видят их. Когда ты рядом с дементором, в тебе исчезают все добрые чувства и счастливые воспоминания. Это их пища. Они съедают все хорошее, что есть в человеке, и тот становится таким же, как они, воплощением зла. В нем остаются только самые страшные воспоминания. Если, конечно, это длится достаточно долго. Так что нет ничего удивительного, Гарри, что ты при их виде падаешь в обморок — страшнее того, что ты испытал, трудно придумать. Любой бы на твоем месте упал. И стыдиться тут нечего.
   — Когда они рядом, — Гарри опустил глаза, в горле у него стоял комок, — я слышу, как Волан-де-Морт убивает маму.
   Рука Люпина дернулась, будто он хотел взять Гарри за плечо, но передумал.
   — И зачем только они явились на матч? — понурился Гарри.
   — Они голодны, — ответил Люпин и защелкнул портфель. — Дамблдор не пускает их в школу, и им не из кого сосать радость — они ведь ею питаются… А на стадионе собралось столько болельщиков! Ликование, радость, для дементоров это настоящий пир. Они и не удержались.
   — В Азкабане, должно быть, ужасно, — глухо сказал Гарри.
   Люпин нахмурился и кивнул.
   — Да, крепость стоит в море на маленьком островке, но дементорам не нужны ни толстые стены, ни вода, узники и так не сбегут: они заточены в темнице собственных мыслей. Почти все очень скоро сходят с ума.
   — Но ведь Сириус Блэк сбежал…
   Портфель Люпина соскользнул со стола, и Люпин поймал его на лету.
   — Да, сбежал, — ответил он, выпрямившись. — Блэк, похоже, нашел способ с ними бороться. Ни за что бы не поверил… Дементоры высасывают из волшебника магические способности, если он надолго остается в их власти…
   — А ведь вы прогнали дементора тогда, в поезде, — вспомнил вдруг Гарри.
   — Есть… особые приемы… Да и потом, в поезде был только один дементор. Чем их больше, тем труднее с ними бороться.
   — Научите меня этим приемам. Пожалуйста.
   — Я, Гарри, вообще-то не мастер сражаться с дементорами…
   — А вдруг они снова придут на матч?
   Люпин нерешительно поглядел на умоляющее лицо Гарри.
   — Ну ладно, — сказал он. — Я тебе помогу. Только, боюсь, придется подождать следующего полугодия, у меня очень много дел. И угораздило же меня заболеть в самое неподходящее время!* * *
   Гарри повеселел: Люпин научит его отгонять дементоров, и, стало быть, он больше не будет слышать маминого предсмертного крика, от которого разрывается сердце. В ноябре когтевранцы наголову разбили пуффендуйцев, и у Гриффиндора еще оставалась надежда выиграть Кубок школы, нельзя только проиграть следующий матч. Вуд неистово тренировал команду, несмотря на холодный дождь, который исправно лил в декабре изо дня в день. Дементоры больше не появлялись: гнев Дамблдора был так велик, что они неосмеливались уходить со своих постов.
   За две недели до начала каникул небо прояснилось, стало светло-опаловым, ударил легкий морозец, и, проснувшись как-то утром, студенты увидели на траве кружево инея. Замок окутывал знакомый аромат Рождества. Профессор заклинаний Флитвик украсил свой класс мерцающими огоньками, которые вдруг обернулись настоящими летающими феями. Студенты в предвкушении каникул обсуждали, что будут делать дома. Рон и Гермиона решили остаться в замке. Рон клялся, что не вынесет две недели дома с Перси, а Гермиона уверяла, что ей нужно порыться в библиотеке, но Гарри-то отлично понял, что они остаются ради него, и был им за это благодарен.
   К радости всех, кроме Гарри, объявили, что последний выходной семестра можно провести в Хогсмиде.
   — Вот здорово! — обрадовалась Гермиона. — Там и запасемся подарками к Рождеству. Маме с папой обязательно понравятся эти мятные зубные ниткерсы!
   Гарри снова весь день предстояло быть в замке единственным третьекурсником. Чтобы убить время, он взял у Вуда каталог «Выбери себе метлу». Он тренировался сейчас на допотопной школьной метле — медленном, тряском «Метеоре» и понимал, что нужна собственная новая метла.
   В воскресенье утром Гарри проводил Рона и Гермиону до холла, помахал им из дверей и побрел по мраморной лестнице в свою башню. За окнами падали крупные хлопья снега, в замке было все спокойно и тихо.
   — Гарри, — кто-то тихонько позвал его, когда он шел по коридору четвертого этажа.
   Гарри обернулся и увидел за статуей горбатой одноглазой ведьмы Джорджа и Фреда.
   — Почему вы здесь? — удивился Гарри. — Я думал, вы ушли со всеми в Хогсмид.
   — Мы хотим сделать тебе праздничный подарок, чтобы ты не скучал, — ответил Фред и лукаво подмигнул. — Иди сюда… — И он кивнул на открытую дверь пустого класса.
   Гарри вошел вслед за близнецами, Джордж тихонько закрыл дверь и сияющими глазами взглянул на Гарри.
   — Вот тебе наш подарок на Рождество. — Он вытащил из-под мантии большой квадратный лист старого пергамента и торжественно протянул Гарри.
   Пергамент был совершенно чист, на нем не было ни единой строчки, и Гарри решил, что это очередная шутка близнецов.
   — И что же это такое?
   — Это, Гарри, секрет нашего успеха, — ответил Джордж и нежно погладил пергамент.
   — Нелегко с ним расстаться, — сказал Фред. — Но мы решили, что тебе он нужнее.
   — Мы-то его наизусть знаем, — прибавил Джордж. — Поэтому и вручаем тебе. Нам он больше ни к чему.
   — И что я буду делать с куском старого пергамента?
   — С куском старого пергамента?! — Фред зажмурился и скорчил рожу, как будто Гарри смертельно его обидел. — Объясни ему, Джордж.
   — Когда мы учились на первом курсе, Гарри, мы тогда были совсем еще зеленые, беззаботные и невинные…
   Гарри хмыкнул.
   — Во всяком случае, более невинные, чем сейчас. Ну так вот, мы как-то рассорились с Филчем.
   — Взорвали в коридоре грязевую бомбу, а Филч почему-то на нас разозлился…
   — …затащил в свой кабинет и, как водится, стал грозить… наказанием… четвертованием…
   — … мы слушали, слушали и вдруг заметили особый ящик с табличкой: «Конфисковано, очень опасно».
   — Только не говорите… — улыбнулся Гарри.
   — Ну, а как бы ты поступил на нашем месте? — пожал плечами Фред. — Джордж кинул еще одну бомбу, и, пока Филч суетился, я открыл ящик и взял вот этот кусок пергамента.
   — Что тут плохого? — прибавил Джордж — Филч не знал, как с ним обращаться. Хотя, раз отобрал его, наверное, догадывался, что это такое.
   — И вы знаете, что с ним делать?
   — Знаем. — Фред самодовольно улыбнулся. — Этот свиток научил нас такому, чему не научит ни один учитель.
   — Ого!
   — Что, здорово? То-то!
   Джордж достал волшебную палочку, слегка коснулся ею пергамента и произнес:
   — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость.
  

   Тотчас на пергаменте, в том месте, которого коснулся Джордж, одна за другой стали появляться тоненькие чернильные линии. Линии соединялись, пересекались, расползались как паутина по краям пергамента, и скоро наверху распустились, как цветы, выведенные зелеными чернилами слова:
   «Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост!
   Поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют свое новейшее изобретение — КАРТУ МАРОДЕРОВ».
   На карте были видны все до единого закоулки замка и территория вокруг него. Но, что самое удивительное, по ней двигались крошечные чернильные точки, каждая была подписана. Гарри в восхищении склонился над картой. В левом верхнем углу профессор Дамблдор вышагивал в своем кабинете; миссис Норрис, кошка завхоза, кралась на третьем этаже, полтергейст Пивз носился в Зале почета. Были там еще закоулки и потайные ходы, где он никогда не был. Некоторые из ходов вели…
   — Прямо в Хогсмид. — Фред указал один из них. — Таких ходов семь. Филч знает об этих вот четырех, об остальных — только мы. В тот, что за зеркалом на пятом этаже, можешь не ходить. Мы сунулись было прошлой зимой, а там потолок обвалился. И вот сюда тоже лучше не ходить: рядом с выходом Гремучая ива. Зато этот ведет прямо в подвал «Сладкого королевства». Мы этим ходом частенько лазаем, он, кстати, начинается в горбу старой карги за дверью.
   — Спасибо нашим предшественникам, — вздохнул Джордж и дружески похлопал по названию карты.
   — Благородные, славные помощники новому поколению проказников, — провозгласил Фред.
   — Верно. Да, Гарри, не забывай стирать карту… — предупредил Джордж.
   — … а то кто-нибудь еще узнает ее секрет, — закончил за Джорджа Фред.
   — Дотронься до нее волшебной палочкой и скажи: «Славная вышла шалость!» — и карта исчезнет.
   — Ну, дорогой Гарри, — сказал Фред голосом Перси, — веди себя хорошо.
   — Увидимся в «Сладком королевстве», — подмигнул на прощанье Джордж.
   И близнецы, довольные собой, удалились.
   Гарри любовался чудесной картой. Вот крохотная точка, миссис Норрис, повернула налево и остановилась, видимо принюхиваясь к чему-то. Если Филч и вправду не знает… а мимо дементоров-то проходить теперь и не надо…
   Гарри не помнил себя от восторга, но тут ему на память пришли слова мистера Уизли: «Не доверяй тому, что может думать самостоятельно, если не видишь, где находятся его мозги».
   Волшебная карта как раз из таких опасных вещей… «вспомогательные средства для волшебников-шалунов»… Однако, рассуждал Гарри, он хотел использовать ее только длятого, чтобы попасть в Хогсмид. Что он, украсть что-нибудь хочет или обидеть кого? Да и Фред с Джорджем вон сколько лет картой пользуются — и ничего…
   Гарри провел указательным пальцем вдоль тайного хода от замка до «Сладкого королевства».
   Потом быстро, будто кто ему приказал, свернул карту, сунул под мантию, подошел к двери и сквозь щелку выглянул в коридор. Пусто. Гарри осторожно вышел из класса и спрятался за статуей одноглазой ведьмы.
   Что теперь? Гарри вынул карту из-под мантии и с удивлением обнаружил вместо точки фигурку с подписью: «Гарри Поттер». Фигурка стояла как раз в том месте, где стоял сам Гарри, — посредине коридора на четвертом этаже. Фигурка малюсенькой палочкой стукнула статую. Гарри торопливо сделал то же, но ничего не произошло. Он снова поглядел на карту. У головы фигурки появилась надпись: «Диссендиум!».
   — Диссендиум! — прошептал Гарри и снова тронул статую.
   Горб старухи открылся, и появилось отверстие, как раз такое, чтобы в него можно было пролезть. Гарри огляделся по сторонам, спрятал карту и просунул в лаз сначала голову, а затем и весь туда забрался.
   Потайной ход начинался скользким каменным желобом, по которому Гарри и скатился вниз до земли. Он встал на ноги и огляделся. Темно, хоть глаз выколи. Он достал палочку, произнес «Люмос!» и увидел, что находится в низком и узком земляном тоннеле. Гарри поднес пергамент к глазам, тронул кончиком волшебной палочки, сказал: «Славная вышла шалость!» — и карта исчезла. Он осторожно свернул пергамент, спрятал под мантию и с замирающим сердцем пошел по подземному коридору.
   Коридор петлял словно нора гигантского кролика. Гарри держал светящуюся палочку перед собой, но то и дело спотыкался.
   Идти пришлось очень долго, но его толкало вперед желание попасть в «Сладкое королевство». Ему казалось, что он идет уже целый час, когда туннель пошел вверх. Гарри прибавил шагу, сердце у него забилось, лицо пылало, а вот ногам было холодно.
   Минут через десять показались каменные ступеньки, уходящие куда-то вверх. Гарри стал подниматься, глядя под ноги, — как бы не упасть и не наделать шума. Сто ступенек, двести, он уже сбился со счета, когда стукнулся головой обо что-то твердое.
   Похоже было на люк. Потирая макушку, Гарри прислушался: все тихо. Он медленно приоткрыл крышку люка и посмотрел в образовавшуюся щель.
   Перед ним был погреб, заставленный деревянными ящиками и корзинами. Гарри выбрался из подземелья и опустил крышку. Она легла так плотно, что если про нее не знать, то и не догадаешься, что в этом месте начинается подземный ход. На цыпочках прокрался к деревянной лестнице. Наверху отчетливо слышались голоса, скрип входной двери и звон колокольчика.
  

   Гарри не решался идти дальше, но вдруг дверь в подпол распахнулась, и кто-то стал спускаться.
   — И не забудь коробку желатиновых червячков, дорогой… — крикнул кому-то вдогонку женский голос.
   Гарри притаился за большой корзиной, кто-то прошел мимо и стал передвигать ящики в дальнем конце подпола. «Пора», — решил Гарри.
   Тихонько вышел из-за корзины и поднялся по лестнице, глянул вниз: в ящике роется толстяк с блестящей лысиной. Гарри проскользнул сквозь полураскрытую дверь и очутился за прилавком «Сладкого королевства», пригнулся, выполз из-за прилавка и выпрямился во весь рост.
   «Сладкое королевство» было битком набито учениками Хогвартса, никто не обратил на Гарри внимания, и он стал разглядывать полки со сладостями. Дадли перекосило бы от зависти, знай он, где сейчас Гарри.
   Чего только не было на полках! Кусочки кремовой нуги, блестящие розовые кубики кокосового льда, толстенькие ириски медового цвета, штабели всевозможных плиток шоколада. Около стены стоял громадный бочонок драже «Все вкусы от Берти Боттс», в другой бочке — «Шипучие шмельки», те самые шарики левитационного щербета, о которых Рон говорил, что от них можно взлететь. У другой стены располагались конфеты со спецэффектами: жевательная резинка «Друбблс» (из нее можно выдувать огромные синие пузыри, которые потом несколько дней летают по комнате), мятные ниткерсы для чистки зубов, маленькие черные перечные чертики в пакетах с надписью «Дыхни огнем на приятеля!», конфеты «Мышки-льдышки» («услышишь, как звонко стучат и скрежещут твои зубы!»), сливочные помадки в форме жаб («реалистично прыгают в животе!»), хрупкие сахарные перья и карамельные бомбы.
   Гарри протиснулся сквозь толпу шестикурсников. В дальнем углу магазина под надписью: «О вкусах не спорят!» — стояли Рон с Гермионой и разглядывали леденцы со вкусом крови. Гарри незаметно подкрался и встал позади.
   — Фу, — поморщилась Гермиона, — гадость какая! Гарри они уж точно не понравятся. И цвет, и вкус скорее для упырей, чем для людей
   — А может, возьмем вот это? — Рон сунул под нос Гермионе банку с тараканьими гроздьями.
   — Еще чего! — возмутился Гарри.
   Рон чуть не выронил банку.
   — Гарри! — Гермиона вздрогнула от неожиданности. — Ты что тут делаешь? Как ты сюда…
   — Вот это да! — Рон раскрыл от удивления рот. — Ты что, научился трансгрессировать?
   — Нет, конечно, — ответил Гарри и шепотом — рядом стояли шестикурсники — рассказал друзьям о Карте Мародеров.
   — Надо же, мне Джордж с Фредом ни разу ее не показали! — обиделся Рон. — А я им все-таки брат.
   — Какая разница? — пожала плечами Гермиона. — Гарри все равно не оставит карту у себя, он отдаст ее профессору Макгонагалл. Верно, Гарри?
   — Ну нет! — ответил Гарри.
   — Ты что, спятила? — выпучил глаза Рон. — Отдать такую ценность!
   — Если ее отдать, придется объяснить, откуда она у меня, — сказал Гарри. — И Фреду с Джорджем влетит от Филча.
   — А вдруг Сириус Блэк знает тайные ходы в замок? — не унималась Гермиона. — Нужно предупредить учителей!
   — Никого предупреждать не нужно, — возразил Гарри. — На карте семь тайных ходов. По словам Фреда и Джорджа, Филч знает четыре. Из трех других один завален, у входа во второй Гремучая ива. А тот, через который пришел я, он… откуда Блэку знать, что вход в него в подсобке магазина?
   Однако про себя Гарри подумал: «А что, если Блэк все же знает о потайном ходе?» Рон важно кашлянул и указал на объявление на двери магазина:
   «ПО УКАЗУ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ
   Сообщаем покупателям, что дементорам приказано каждую ночь после заката солнца обходить улицы Хогсмида. Эту временную меру предосторожности отменят после поимкиСириуса Блэка. Советуем покупателям после захода солнца оставаться дома.
   Счастливого Рождества!»
   — Хотел бы я поглядеть, как Блэк проникнет в «Сладкое королевство», ведь в деревне дементоры кишмя кишат. Да и хозяева услышат шум, попробуй он сюда вломиться. Они живут на втором этаже.
   — Но ведь… Но ведь… — Гермиона подыскивала возражение, которое воззвало бы к благоразумию друзей. — Гарри не дали разрешения ходить в Хогсмид. Если кто-нибудь узнает, что он здесь, его могут даже исключить. И солнце еще не село, вдруг Блэк нагрянет в Хогсмид сегодня? Прямо сейчас?
   — Да он в такую метель Гарри и не разглядит. — Рон кивнул в сторону улицы, за окнами магазина валил густой снег. — Будет тебе, Гермиона. Рождество на носу, что, Гарри хуже других, что ли?
   Гермиона в тревоге закусила губу.
   — Ты на меня наябедничаешь? — улыбнулся Гарри.
   — Ну что ты! Нет, конечно. Но все-таки, Гарри…
   — Гарри, ты «Шипучие шмельки» видел? — перебил Гермиону Рон, схватил Гарри за руку и потащил к бочонку с конфетами. — А желатиновые червячки? А кислые шипучки? Помню, Фред дал мне одну, мне было тогда семь лет, она мне язык насквозь прожгла. Мама его тогда здорово метлой отлупила! — Рон задумчиво уставился на корзину с шипучками. — А что, если угостить Фреда тарака...