Страница 10 из 30

ренно ответил Невилл: что-то будет дальше?
   — Боггарт выскочит из гардероба, увидит тебя и превратится в профессора Снегга. Ты нацелишь на него волшебную палочку, представишь себе бабушкину одежду и громко скажешь: «Ридикулус!» Страшный профессор вырядится в шляпу с чучелом грифа, зеленое платье и в руке у него будет красная дамская сумочка.
   Гриффиндорцы дружно захохотали. Гардероб заходил ходуном.
   — Если у Невилла получится, боггарт станет пугать всех по очереди, — сказал Люпин. — Вспомните теперь, чего вы больше всего боитесь, и придумайте, как страшилище превратить в посмешище.
   Все притихли.
   «Чего я больше всего на свете боюсь? — задумался Гарри. — Волан-де-Морта, вернувшего себе былое могущество?»
   И стал перебирать в голове, как лучше его высмеять. И тут в памяти всплыло…
   Из-под черного плаща высовывается рука… из-под капюшона вырывается хриплое протяжное дыхание… пронизывающий холод словно засасывает в трясину…
   Гарри содрогнулся и посмотрел кругом: не заметил ли кто? Весь класс, зажмурившись, воображал самое-самое ужасное. Рон буркнул: «Оторвать ему ноги…» Рон, конечно, думает о пауках: он их боится до смерти.
   — Ну что, придумали? — спросил Люпин. Гарри вдруг стало страшно. Он еще ничего не придумал. Да и что придумаешь против дементора? Но стыдно просить еще минуту, все уже кивали и закатывали рукава.
   — Невилл, мы немного отойдем, чтобы тебе было свободней действовать. Потом я вызову следующего, — сказал Люпин. — Все назад, не мешайте Невиллу.
   Ученики попятились и прижались к стене. Невилл остался у гардероба один-одинешенек. Он побледнел от страха, но закатал рукава и крепко сжал палочку.
   — Начнешь, Невилл, на счет «три». — Профессор Люпин нацелил палочку на дверь гардероба. — Раз, два, три!
   Из волшебной палочки вырвалась струя искр и ударила в ручку двери. Гардероб распахнулся, из него прямо на Невилла, сверкая глазами, нос крючком, шагнул как живой профессор Снегг.
   Невилл отшатнулся, но волшебной палочки не опустил, шепча заклинание одними губами. А Снегг все надвигался, тянул к Невиллу руки, вот-вот схватит.
   — Ри-ри-ридикулус! — взвизгнул Невилл.
   Раздался щелчок, и Снегг покачнулся. На нем красовалось длинное, отделанное кружевами платье, на голове огромная шляпа, увенчанная грифом, основательно побитым молью, на руке вместительная дамская сумка.
  

   Все так и покатились со смеху. Боггарт растерялся и замер как вкопанный.
   — Парвати, теперь вы! — крикнул профессор Люпин.
   Парвати уверенно вышла вперед. Снегг двинулся на нее. Щелчок — и вместо него появилась забинтованная в кровавых пятнах мумия. Она слепо уставилась на Парвати, вытянула руки и, медленно волоча ноги, поплелась к девочке…
   — Ридикулус!
   Путы на ногах мумии развились, заплели ноги, и мумия ничком грохнулась на пол, голова оторвалась и покатилась по полу.
   — Симус, — вызвал Люпин.
   Симус стрелой выскочил к привидению.
   Щелчок — и вместо мумии появилась банши, костлявая ведьма-привидение с длинными, до пола, волосами и зеленым лицом — вестница смерти. Она широко раскрыла рот, и комната огласилась пронзительным воплем, от которого волосы на голове у Гарри встали дыбом.
   — Ридикулус! — крикнул Симус.
   Банши захрипела, схватилась за горло: совсем пропал голос.
   Щелчок — вместо нее крыса гонится за своим хвостом. Еще щелчок — и мышь обернулась гремучей змеей, извивалась, извивалась и вдруг превратилась в окровавленный глаз.
   — Смотрите, он растерялся! — крикнул профессор Люпин. — Скоро совсем сгинет. Дин, ваша очередь!
   Дин выбежал к боггарту. Щелчок — на полу запрыгала оторванная рука и по-крабьи поползла к Дину.
   — Ридикулус! — заорал Дин.
   Хлоп — руку захлопнула мышеловка.
   — Браво, Дин! Теперь Рон.
   Рон выскочил на середину комнаты.
   Щелк! Огромный, ростом выше взрослого человека, косматый паук, угрожающе клацая жвалами, пошел на Рона. Кто-то взвизгнул, Рон на мгновение оцепенел и вдруг как взревет:
   — Ридикулус!
   И ног у паука как не бывало, он покатился к Лаванде Браун. Та, пискнув, отскочила. Паук покатился к Гарри. Гарри поднял палочку…
   — Позвольте мне! — крикнул вдруг профессор Люпин и встал между Гарри и пауком.
   Щелчок — и безногий паук исчез. Все напряженно озирались, ища боггарта. Наконец увидели в воздухе перед учителем повисший серебристый хрустальный шар. Люпин сказал спокойно: «Ридикулус!» — и шар, обернувшись тараканом, шлепнулся оземь.
  

   — Идите сюда, Невилл, докончите его, — позвал Люпин.
   Щелчок, и таракан превратился обратно в Снегга. Невилл — на этот раз уверенно — ринулся на боггарта.
   — Ридикулус! — закричал он, на мгновение Снегг опять предстал перед классом в длинном платье, Невилл рассмеялся, боггарт лопнул, и с минуту в воздухе висели только крошечные клочки дыма. Боггарт исчез.
   — Превосходно! — похвалил Невилла профессор Люпин под аплодисменты учеников. — Превосходно, Невилл! Все молодцы. Оценки: по пять баллов каждому, кто сражался с боггартом. Невиллу — десять за два раза. И по пять баллов Гермионе и Гарри.
   — Но ведь я ничего не сделал, — смутился Гарри.
   — Вы с Гермионой правильно ответили на вопросы, — пояснил Люпин. — Молодцы, замечательный урок. Домашнее задание: прочитать в учебнике о боггартах, законспектировать и сдать в понедельник. Все.
   Ученики загалдели и повалили вон из учительской. Вот это да! Вот это урок! Только Гарри приуныл. Профессор Люпин не дал ему сразиться с боггартом. Неужели из-за того обморока в поезде? Неужели профессор думает, что он просто слабак? И при виде дементора снова грохнется в обморок?
   Но никто, по-видимому, ничего такого не заподозрил.
   — Видели, как ловко я сладил с этой ведьмой-банши! — кричал Симус.
   — А я с рукой! — старался перекричать Симуса Дин.
   — А Снегг-то! Снегг в шляпе с грифом! Вот потеха!
   — А моя мумия!
   — Интересно, почему профессор Люпин боится хрустального шара? — задумчиво произнесла Лаванда.
   — Вот это урок! Лучше у нас еще не было, — сказал Рон по пути в класс, где они оставили сумки с учебниками.
   — Очень хороший учитель, — одобрила Гермиона. — Только мне бы тоже хотелось сразиться с боггартом.
   — Вот бы поглядеть! — хихикнул Рон. — Он наверняка обернулся бы домашней работой, за которую тебе поставили не пять, а четыре.
   Глава 8
   ПОБЕГ ПОЛНОЙ ДАМЫ
   Защита от темных искусств в мгновение ока стала любимым уроком у большинства учеников. Только Драко Малфой со своей шайкой не упускали случая сказать о профессореЛюпине гадость.
   — Вот так лохмотья! — громко шептал Малфой, завидев Люпина. — Точь-в-точь бывший наш домашний эльф!
   Одежда у Люпина и правда потрепана и в заплатах, но никто не обращал на это внимания, ведь его уроки — один лучше другого. После боггарта сражались с красными колпаками. Эти свирепые карлики водились всюду, где когда-то проливалась кровь — в затканных паутиной закоулках замков, в оврагах на месте сражений, — и дубинками убивали заблудившихся путников. Потом изучали ползучих водяных. Они были вылитые обезьяны, только в чешуе, жили в прудах и душили перепончатыми лапами всех, кого им удавалось поймать.
   Гарри оставалось только жалеть, что не все предметы были такими же интересными. Самым же ненавистным уроком для него по-прежнему оставалось зельеварение профессора Снегга. Вся школа мгновенно узнала, как боггарт предстал в виде Снегга, одетого в платье и шляпу бабушки Невилла. Все считали это забавным, только Снегг, по-видимому, не находил в этом ничего смешного. При одном упоминании профессора Люпина у него мстительно загорались глаза; Невиллу же на его уроках в отместку доставалось вдвойне.
   Еще Гарри начал бояться уроков профессора Трелони. В освещенной камином, насыщенной благовониями комнате ученики искали тайный смысл в смутных фигурах и символах. А у Трелони, стоило ей взглянуть на Гарри, огромные глаза заволакивало слезами. Он старался не замечать ее взгляда. Нет, профессор Трелони не нравилась ему, хотя многие испытывали к ней чуть ли не благоговение. Парвати Патил и Лаванда Браун то и дело бегали в башню к профессору Трелони на переменах и возвращались с таким высокомерным видом, будто они узнали что-то, что неведомо остальным. А случись им беседовать с Гарри, они приглушали голос, будто он уже лежал в предсмертной горячке.
  

   Уроки ухода за магическими существами на всех наводили тоску. Хагрид после случая с Клювокрылом потерял веру в себя. Теперь урок за уроком класс занимался флоббер-червями, а существ скучнее, как известно, нет во всем мире.
   — Кому надо за ними ухаживать? — ворчал Рон, второй час запихивая в слюнявую глотку червяка нарезанный лентами салат.
   Наступил октябрь. Скоро начнутся матчи, и скучные уроки легче будет терпеть. В четверг вечером Оливер Вуд, капитан команды Гриффиндора, созвал игроков обсудить новую тактику.
   В команде по квиддичу семь человек: три охотника, два загонщика, ловец и вратарь. Все летают на метлах. Поле для квиддича большое, на противоположных сторонах по тридлинных шеста, на которых на высоте пятнадцати метров укреплены ворота-обручи. Охотники забивают в обручи голы красным, величиной с футбольный, мячом. Загонщики битами отбивают черные мячи-бладжеры, которые летают по полю и норовят сбить игроков с метел. Голкипер защищает ворота. Задача ловца самая трудная — поймать золотой снитч, крылатый мячик размером с грецкий орех. Игра кончается, когда ловец схватит снитч. Его команда получает сто пятьдесят очков и обычно выигрывает.
   Команда Гриффиндора собралась в холодной раздевалке. Солнце садилось, и на поле стало темнеть. Капитан команды, Оливер Вуд, семнадцатилетний крепыш-семикурсник, заканчивал в этом году школу. Обращаясь сегодня к команде, он волновался чуть не до слез.
   — Это наш, точнее, мой последний шанс выиграть Кубок школы, — начал Оливер, вышагивая перед командой из угла в угол. — Другой возможности у меня не будет. Команда Гриффиндора проигрывала семь лет подряд. Нам не везло: были травмы, в прошлом году турнир отменили. — Вуд сглотнул, будто в горле у него все еще стоял комок после прошлогоднего разочарования. — Но наша команда самая лучшая во всей школе! — Взгляд его сверкнул, и он ударил кулаком в ладонь. — У нас три превосходных охотника. — Вуд поглядел на Алисию Спиннет, Анджелину Джонсон и Кэти Белл. — Два непревзойденных загонщика.
   — Ну что ты, Оливер! Будет тебе! — притворно смутились Фред и Джордж
   — И у нас ловец, который ни разу еще не упустил снитча! — Гордость у него в голосе прозвучала как раскат грома. Вуд помолчал и скромно добавил: — И, наконец, я.
   — Ты у нас лучше всех, Оливер! — сказал Джордж.
   — Обалденный вратарь! — похвалил Фред.
   — Наши имена уже два года должны стоять на Кубке. — Вуд снова заходил туда-сюда. — Когда Гарри пришел в команду, я сказал себе: «Кубок у нас в кармане». Не вышло. Но в этом году, моем последнем…
   В голосе у него звучала такая горечь, что даже Фреду с Джорджем стало его жаль.
   — В этом году, Оливер, Кубок наш как пить дать! — сказал Фред.
   — Мы выиграем, Оливер! — заверила Анджелина.
   — Можешь не сомневаться, — прибавил Гарри.
   Тренировались три раза в неделю с огромным воодушевлением. Дни становились короче и холоднее, зарядили дожди, но ни грязь, ни ветер, ни дождь не затмевали блестящейкартины, постоянно всплывающей перед глазами Гарри, — он держит в руках серебряный Кубок.
   После одной из тренировок продрогший, но довольный Гарри зашел в гостиную, полную возбужденных гриффиндорцев. Рон и Гермиона сидели в креслах у камина и готовили карты звездного неба для урока астрономии.
   — Что стряслось? — спросил Гарри друзей.
   — Видишь объявление? — Рон махнул в сторону свежего куска пергамента на древней доске объявлений. — Конец октября. Посещение Хогсмида.
   Через портретный проем вслед за Гарри вошел Фред.
   — Вот здорово! — обрадовался он. — Загляну в лавку «Зонко». У меня как раз кончаются драже-вонючки.
   Гарри, погрустнев, откинулся на спинку кресла.
   — Не расстраивайся, пойдешь в следующий раз, — прочитала его мысли Гермиона. — Блэка скоро поймают, его ведь уже видели.
   — Блэк не такой дурак, в Хогсмиде ему делать нечего. Попроси Макгонагалл, может, она разрешит тебе пойти с нами. Когда-то еще будет «следующий раз»?
   — Ты что, Рон! — опешила Гермиона. — Гарри нельзя ни на шаг выходить из школы.
   — Да что ему одному здесь сидеть, что ли! Давай, Гарри, обязательно попроси Макгонагалл…
   — Наверное, попрошу.
   Гермиона хотела было возразить, но к ней на колени прыгнул Живоглот, у него в зубах корчился большой паук.
   — Он что, обязательно должен жрать его на наших глазах? — поморщился Рон.
   — Умница, Глотик. — Гермиона погладила кота, не обращая на Рона внимания. — Ты его сам поймал?
   Живоглот принялся медленно жевать паука, не сводя желтых глаз с Рона.
   — Не пускай его ко мне, — пробурчал Рон и склонился над картой. — У меня в сумке Короста.
   Гарри зевнул. Сейчас бы лечь спать, а надо еще закончить карту. Он подтянул свою сумку, вынул пергамент, чернила с пером и принялся за работу.
   — Можешь срисовать мою, если хочешь, — предложил Рон, пометив последнюю звезду завитушкой, и придвинул работу к Гарри.
   Гермиона поджала губы: она терпеть не могла, когда списывают. Живоглот, не мигая, глядел на Рона и помахивал кончиком хвоста. Рон на миг отвернулся, кот вдруг бросился на его сумку и стал рвать когтями.
   — Брысь, брысь, дурацкий кот! — завопил Рон, схватил сумку и стал бешено трясти кота, но кот намертво вцепился в нее и грозно шипел.
   — Рон, ему больно, — взвизгнула Гермиона. Вся гостиная с интересом наблюдала за сражением. Рон тряс сумкой, кот держался крепко. И тут из сумки вылетела крыса Короста…
   — Хватай кота! — взревел Рон.
   Живоглот выпустил порванную сумку и, перепрыгнув через стол, помчался за перепуганной насмерть Коростой.
   Джордж бросился ему наперерез, но опоздал. Короста стремглав прошмыгнула между множеством ног и исчезла под старым шкафом. Живоглот с ходу затормозил и запустил под шкаф переднюю лапу.
   Подоспели Рон с Гермионой. Гермиона схватила кота поперек туловища и оттащила. Рон, распластавшись на полу, за хвост вытянул Коросту.
   — Ты посмотри на нее! — Рон затряс крысой перед лицом Гермионы. — Кожа да кости! А твой Живоглот на нее кидается. Держи его подальше от моей крысы!
   — Рон, Глотик не понимает, что это плохо, — оправдывалась Гермиона дрожащим голосом. — Все кошки охотятся за крысами.
   — Это не простая кошка, — не унимался Рон, запихивая крысу в нагрудный карман. — Он понял мои слова, что Короста у меня в сумке.
   — Глупости! Глотик почуял ее, как же еще он…
   — Твой кот взъелся на Коросту, — не отступал Рон. Вокруг захихикали, но он ничего не слышал. — Короста появилась здесь раньше. И она больна!
   Рон повернулся на каблуках и ушел в спальню.* * *
   Назавтра Рон весь день дулся на Гермиону. На уроке травологии все трое срезали с одного цветка пузатые розовые стручки. Рон, надувшись, молчал.
   — Как Короста? — робко спросила Гермиона, раскрыла стручок и вытряхнула блестящие бобы в деревянную кадку.
   — Забилась под одеяло и дрожит от страха, — сердито ответил Рон, кинул бобы в кадку, промахнулся, и бобы рассыпались по полу.
   — Аккуратнее, Уизли! — сказала профессор Стебль, когда упавшие бобы начали прорастать.
   Со звонком друзья вышли из оранжереи. Следующий урок — трансфигурация профессора Макгонагалл. Гарри попросит у нее разрешения пойти в Хогсмид, но вот как лучше к ней обратиться? От этих раздумий его отвлекли одноклассники, столпившиеся в конце коридора.
   Окруженная учениками, Лаванда Браун горько рыдала, а Парвати Патил, обняв подругу за плечи, что-то объясняла Симусу Финнигану и Дину Томасу, вид у них был самый серьезный.
   — Что случилось, Лаванда? — встревожилась Гермиона.
   — Ей утром пришло из дома письмо, — тихо ответила за подругу Парвати. — Ее кролика, Пушистика, задрала лиса.
   — Бедная Лаванда, — пожалела Гермиона.
   — Как же я могла забыть? — всхлипывая, корила себя Лаванда. — Ты помнишь, какое сегодня число?
   — Какое?
   — Шестнадцатое октября! «То, чего ты боишься, случится шестнадцатого октября». Помнишь? Она была права, так и вы-ышло!
   Вокруг Лаванды столпился весь класс. Симус сокрушенно качал головой. Гермиона, помолчав, спросила:
   — Так ты… так ты все это время боялась, что Пушистика съест лиса?
   — Ну… ну, не обязательно ли-лиса, — ответила Лаванда, сквозь слезы глядя на Гермиону. — Я бо-боялась, что он умрет.
   — А что, Пушистик был старый?
   — Не-нет, о-он был совсем еще детеныш.
   Парвати крепче обняла подругу.
   — Тогда почему ты боялась, что он скоро умрет?
   Парвати метнула на Гермиону сердитый взгляд.
   — Давай рассуждать логически. — Гермиона обвела весь класс взглядом. — Ведь Пушистик умер даже и не сегодня? Сегодня пришло письмо. — Лаванда разрыдалась еще громче. — Как же Лаванда могла бояться, ведь это произошло внезапно…
   — Не слушай ее, Лаванда, — перебил Гермиону Рон. — Ей плевать на чужих животных.
   Рон с Гермионой обменялись грозными взглядами, но тут очень кстати появилась профессор Макгонагалл. Друзья сели по разные стороны от Гарри и весь урок не проронили ни слова.
   Прозвенел звонок, а Гарри все еще не решил, что сказать Макгонагалл, но тут профессор сама заговорила о Хогсмиде, обратившись к классу:
   — Задержитесь ненадолго. Вы все на моем факультете, поэтому сдайте мне до Хэллоуина разрешения от родителей. Не будет разрешения, не будет Хогсмида.
  

   Невилл поднял руку:
   — Профессор, я, кажется, потерял…
   — Ваша бабушка, Долгопупс, послала разрешение прямо мне. Решила, что так надежнее. Все, урок окончен.
   — Пойди попроси ее, — шепнул Рон.
   — Гарри… — заикнулась было Гермиона.
   — Ну, иди же, — подтолкнул его Рон.
   Гарри подождал, пока все выйдут, и, нервно покусывая губу, подошел к Макгонагалл.
   — Что вам, Поттер?
   Гарри набрал в грудь воздуха и сказал:
   — Профессор, мои дядя с тетей забыли подписать разрешение.
   Профессор Макгонагалл посмотрела на него поверх прямоугольных очков.
   — Можно мне… как вы думаете… пойти в Хогсмид?
   Профессор занялась бумагами на столе и, не глядя на Гарри, ответила:
   — Боюсь, Поттер, что нет. Вы ведь слышали, что я сказала: нет разрешения, нет Хогсмида. Таково правило.
   — Но… дядя и тетя, они маглы… они не понимают, зачем разрешение… и вообще… — не сдавался Гарри. Рон из-за двери отчаянно кивал в знак одобрения. — Если бы вы позволили…
   — Но я не могу позволить. — Макгонагалл встала и аккуратно уложила бумаги в ящик стола. — Согласно правилам дают разрешение либо родители, либо опекун. — Она повернулась и посмотрела на него со странным выражением на лице. Была ли это жалость? — Простите, Поттер, но я ничем не могу помочь. Поторопитесь, а то опоздаете на урок.
   На этом разговор закончился. Рон ругал Макгонагалл не переставая. Гермиона с укором смотрела на него. Выражение ее лица говорило: «Все к лучшему», и это еще больше сердило Рона. А Гарри тоскливо слушал, как однокурсники взахлеб обсуждают, что будут делать в Хогсмиде.
   — Не унывай! — Рон хлопнул Гарри по плечу. — В этот день Хэллоуин, вечером в Большом зале праздничный ужин.
   — Угу, — мрачно кивнул Гарри: праздник праздником, но поход в Хогсмид не стал бы лишним.
   Все пытались утешить Гарри, но тщетно. Дин Томас, умевший подделать любой почерк, предложил расписаться за дядю Вернона, но профессор Макгонагалл уже знала, что дядя Вернон отказался дать разрешение. А Рон вспомнил про мантию-невидимку, но Гермиона возразила на это, что дементоров маскарадом не проведешь — они чувствуют человека через мантию. Менее всего утешили Гарри слова Перси.
   — И чего столько шума подняли из-за Хогсмида? — сказал он вполне серьезно. — Не стоит он этого. Магазин сластей еще ничего, но в лавку диковинных штучек «Зонко» даже заходить опасно. Стоит, пожалуй, заглянуть в Визжащую хижину, но больше там делать нечего.* * *
   Утром Гарри встал вместе со всеми и пошел завтракать. Настроение у него было скверное, но показывать этого не хотелось. Друзья старались приободрить его.
   — Мы принесем тебе много-много сладостей, — обещала Гермиона, от всего сердца жалея Гарри.
   — Воз и тележку! — подх...