Страница 31 из 72
. Снегг и Амбридж — самые ненавистные учителя, и даже трудно решить, кому он желает больших неприятностей от этой встречи.
— Сегодня мы продолжим работу над Укрепляющим раствором. Ваши смеси вы найдете в том состоянии, в каком оставили их на прошлом уроке. Если они были составлены правильно, то за выходные дни они созрели. Инструкции, — он указал палочкой, — на доске. Выполняйте.
Первые полчаса Амбридж только писала в блокноте. Гарри было любопытно, как она станет допрашивать Снегга — настолько любопытно, что он опять невнимательно отнесся к зелью.
— Саламандрову кровь, Гарри! — застонала Гермиона, схватив его за руку, чтобы он в третий раз не налил неправильный ингредиент. — Не гранатовый сок!
— Угу, — рассеянно отозвался Гарри, продолжая наблюдения за углом.
Амбридж как раз встала и направилась между рядами столов к Снеггу, склонившемуся над котлом Дина Томаса.
— Что ж, для своего уровня класс, кажется, неплохо подготовлен. Хотя не уверена, что ему стоит работать над таким зельем, как Укрепляющий раствор. Думаю, Министерство предпочло бы исключить его из курса.
Снегг медленно выпрямился и повернул к ней голову.
— Как долго вы преподаете в Хогвартсе? — спросила она, занеся перо над блокнотом.
— Четырнадцать лет. — Лицо Снегга было непроницаемо.
Гарри, продолжая следить за ним, добавил несколько капель в зелье. Оно угрожающе зашипело и из бирюзового превратилось в оранжевое.
— Сначала, кажется, вы подавали на должность преподавателя защиты от Темных искусств?
— Да, — тихо ответил Снегг.
— Но безуспешно?
Снегг скривил губы:
— Как видите.
Она записала в блокноте.
— И после поступления в Хогвартс вы регулярно предлагали себя на эту должность, не так ли?
— Да. — Снегг едва шевельнул губами. Он был очень сердит.
— Не представляете себе, почему Дамблдор вам упорно отказывал в этом?
— Вам лучше спросить у него, — буркнул Снегг.
— Непременно, — сказала она со сладкой улыбкой.
— Полагаю, это имеет отношение к делу?
— Прямое, — сказала профессор Амбридж. — Министерство желает досконально знать… э-э… послужной список преподавателей.
Она отошла к Пэнси Паркинсон и стала расспрашивать ее о занятиях. Снегг оглянулся на Гарри, и глаза их встретились. Гарри сразу опустил взгляд: его зелье противно свертывалось, издавая сильный запах жженой резины.
— Вновь без оценки, Поттер, — с удовольствием сказал Снегг и мановением волшебной палочки опорожнил его котел. — Напишете мне работу о правильном составе этого зелья с указанием, где и почему вы ошиблись. Сдать на следующем уроке, вам понятно?
— Да, — с яростью отозвался Гарри.
Снегг дал им задание на дом. Вечером у него тренировка по квиддичу и это значит, что еще две ночи без сна. Он уже представить себе не мог, что проснулся утром в хорошем настроении. Теперь мечтал только об одном: поскорее бы кончился этот день.
— Я, наверно, прогуляю прорицания, — уныло сказал он после обеда, когда они стояли во дворе и ветер трепал их мантии и поля шляп. — Скажусь больным, а сам напишу для Снегга, тогда не надо будет сидеть полночи.
— Тебе нельзя пропускать прорицания, — строго сказала Гермиона.
— Кто бы говорил! Ты сама ушла с прорицаний, ненавидишь Трелони! — возмутился Рон.
— Вопрос не в ненависти, — напыщенно изрекла она. — Просто я считаю ее отвратительным преподавателем и старой мошенницей. Но Гарри уже прогулял историю магии, и, по-моему, сегодня больше ничего пропускать нельзя.
Замечание было справедливое, и получасом позже Гарри, злой на весь мир, занял свое место в душном, пропахшем благовониями классе прорицаний. Профессор Трелони снова раздала «Оракул снов». Гарри подумал, что с гораздо большей пользой провел бы время, делая штрафную работу для Снегга, вместо того чтобы отыскивать смысл выдуманных снов.
Однако, видимо, не он один пребывал в скверном настроении. Профессор Трелони шлепнула экземпляр «Оракула» на стол между Роном и Гарри и отошла, поджав губы. Потом швырнула книгу Симусу и Дину, чуть не угодив первому в голову, а еще один экземпляр сунула Невиллу в грудь с такой силой, что он съехал с пуфика.
— Продолжайте! — выкрикнула она с надрывом. — Вам известно, что надо делать! Или я такой слабый учитель, что вы до сих пор не умеете раскрыть книгу?
Ребята недоуменно уставились на нее, потом друг на друга. Гарри уже догадывался, в чем дело. Глаза у Трелони за толстыми очками были полны слез, и, когда она стремительно вернулась к своему креслу с высокой спинкой, он наклонился к Рону и прошептал:
— Наверное, получила результаты инспекции.
— Профессор, — робко произнесла Парвати Патил (она и Лаванда восхищались профессором Трелони), — профессор, что-то случилось?
— Случилось?! — дрожащим голосом выкрикнула та. — Разумеется, нет! Меня оскорбили, разумеется… на меня возводят наветы, предъявляют беспочвенные обвинения — а в остальном ничего не случилось, ровно ничего!
Она судорожно вздохнула, отвернулась от Парвати, и из-под очков заструились слезы.
— Не буду говорить о шестнадцати годах беспорочной службы… очевидно, они прошли незамеченными… но я не позволю себя оскорблять — не позволю!
— Кто же вас оскорбил, профессор? — пролепетала Парвати.
— Власть имущие, — глухим рыдающим голосом возвестила Трелони. — Те, чьи глаза застит земное и низменное, кто не Видит так, как я Вижу, не Знает того, что я Знаю… Конечно, нас, Ясновидящих, всегда боялись, всегда травили… такова, увы, наша доля.
Она всхлипнула, вытерла мокрые щеки краем шали, потом вытащила из рукава вышитый платок и оглушительно — звук получился такой же неприличный, как у Пивза — продула нос.
Рон хихикнул, Лаванда наградила его уничижительным взглядом.
— Профессор, — сказала Парвати, — может быть, это профессор Амбридж?
— Не упоминайте при мне эту женщину! — Профессор Трелони вскочила с кресла, звеня бусами и сверкая очками. — Будьте добры продолжать работу!
И до конца урока расхаживала между столами, проливая слезы из-под очков и бормоча, по-видимому, какие-то угрозы.
— …вполне могу уволиться… унизительное положение… с испытательным сроком… еще посмотрим… как она смеет…
— У вас с Амбридж есть кое-что общее, — сказал Гарри Гермионе, когда они снова встретились на защите от Темных искусств. — Она тоже считает ее старой обманщицей и,похоже, оставила ее с испытательным сроком.
В это время вошла Амбридж со своим черным бантом и самодовольной улыбкой на лице.
— Здравствуйте, учащиеся.
— Здравствуйте, профессор Амбридж, — безрадостно ответили они.
— Волшебные палочки убрать.
На этот раз никакой возни не было: никто и не потрудился их вынуть.
— Откройте, пожалуйста, страницу тридцать четыре «Теории защитной магии» и прочтите главу третью «Основания для неагрессивного ответа на магическое нападение». От разговоров…
— Можно воздержаться, — шепотом подхватили трое друзей.* * *
— Тренировки не будет, — хмуро объявила Анджелина, когда они вошли после ужина в общую гостиную.
— Но я не пререкался с ней. — Гарри был в ужасе. — Ни слова не сказал, клянусь тебе, Анджелина.
— Знаю. Знаю. Она сказала, ей надо разобраться.
— В чем разобраться? — возмутился Рон. — Слизеринцам дала разрешение. А нам почему нет?
Но Гарри представлял себе, насколько приятно Амбридж держать их в неизвестности, угрожая роспуском команды, и почему она не хочет расстаться с этим оружием против них.
— А ты взгляни на это с приятной стороны, — сказала Гермиона, — у тебя, по крайней мере, будет время написать работу для Снегга.
Рон посмотрел на нее с изумлением, а Гарри огрызнулся:
— Приятной? Больше Снегга, меньше квиддича?
Он повалился в кресло, вытащил из сумки свою писанину о зельях и принялся за работу. Сосредоточиться было трудно. Хотя он знал, что Сириус должен появиться в камине еще не скоро, тем не менее он каждые пять минут поглядывал в огонь — на всякий случай. К тому же в гостиной стоял невообразимый шум: Фред с Джорджем усовершенствовали свой Забастовочный завтрак и по очереди демонстрировали его под одобрительные крики публики.
Сперва Фред откусывал от оранжевого конца батончика, после чего картинно блевал в принесенное ведро. Затем кусал с темно-красного конца, и рвота мгновенно прекращалась. Ли Джордан, ассистировавший при показе, каждый раз лениво убирал рвоту с помощью того же Заклятия исчезновения, которое применял Снегг к зельям Гарри.
Регулярные звуки рвоты, веселые выкрики зрителей, заказывающих Фреду и Джорджу новинку, — все это сильно мешало Гарри восстановить в памяти правильный состав Укрепляющего раствора. От Гермионы тоже было мало помощи: при звуках льющейся в ведро массы она всякий раз громко фыркала, и почему-то это тоже действовало Гарри на нервы.
— Так пойди и прекрати это! — не выдержал он, в четвертый раз зачеркивая неправильно указанную весовую долю молотых когтей грифона.
— Не могу. Формально они все делают правильно, — процедила она сквозь зубы. — Они вправе есть любую пакость, и я не знаю правила, запрещающего идиотам ее покупать,если не доказана ее опасность, — чего в данном случае, кажется, нет.
— Не понимаю, почему Фред и Джордж сдали только по три СОВ, — сказал Гарри, наблюдая, как они с Джорданом собирают золото с довольных покупателей. — Они мастера своего дела.
— Мастера эффектных штучек, от которых никакой пользы, — отрезала Гермиона.
— Никакой пользы? — звенящим голосом переспросил Рон. — Они только что заработали двадцать шесть галеонов.
Толпа вокруг близнецов Уизли рассеялась не сразу. Потом они втроем с Ли долго считали выручку, так что гостиная опустела только за полночь. Фред, хвастливо встряхивая коробку с монетами к недовольству Гермионы, наконец закрыл дверь в мужские спальни. Гарри, очень мало продвинувшийся в своей работе, решил на сегодня закончить. Когда он складывал книги, Рон, дремавший в кресле, тихонько замычал, проснулся и, с трудом разлепив глаза, посмотрел на камин.
— Сириус! — сказал он.
Гарри резко обернулся и увидел в огне лохматую голову Сириуса.
— Привет, — с улыбкой сказал Сириус.
— Привет, — откликнулись они хором и опустились на колени перед камином. Живоглот громко мурлыкнул, подошел к камину и, несмотря на жар, сунулся мордой к Сириусу.
— Как жизнь? — сказал Сириус.
— Не очень, — сказал Гарри, а Гермиона потянула Живоглота назад, чтобы он не спалил усы. — Министерство издало еще один декрет, и теперь ни команды по квиддичу…
— Ни кружка по защите от Темных искусств? — подхватил Сириус.
Пауза.
— Как ты узнал? — изумился Гарри.
— Надо умнее выбирать места для встречи, — с широкой улыбкой ответил крестный. — «Кабанья голова», видите ли.
— Но лучше же, чем в «Трех метлах»! — возразила Гермиона. — Там всегда полно народу.
— Значит, меньше шансов, что вас подслушают. Тебе еще учиться и учиться, Гермиона.
— Кто нас подслушал? — спросил Гарри.
— Наземникус, кто же еще.
Все трое разинули рты, и Сириус засмеялся:
— Это он был колдуньей в вуали.
— Наземникус? — Гарри не верил своим ушам. — Что он делал в «Кабаньей голове»?
— Ну что он мог делать, по-твоему? — сказал Сириус. — За тобой наблюдал, конечно.
— За мной до сих пор следят? — рассердился Гарри.
— Да, следят. И отнюдь не напрасно, раз ты не придумал ничего лучше, чем собрать нелегальный кружок по защите.
Но он явно не был сердит или обеспокоен. Наоборот, смотрел на Гарри с гордостью.
— А почему Наземникус от нас прятался? — разочарованно спросил Рон. — Мы были бы рады ему.
— Отлучен от «Кабаньей головы» двадцать лет назад, — объяснил Сириус. — А у этого бармена хорошая память. Мы лишились грюмовой мантии-невидимки, когда арестовали Стерджиса, так что последнее время Наземникус часто наряжается ведьмой… Впрочем, первое дело к тебе, Рон: я поклялся передать тебе материнский наказ.
— Вон что… — сказал Рон, предчувствуя недоброе.
— Она сказала: ни в коем случае не участвовать в тайном кружке по защите от Темных искусств. Сказала: тебя непременно исключат, и твоя жизнь будет загублена. Сказала: у тебя полно времени впереди, чтобы научиться самозащите, а сейчас тебе об этом беспокоиться рано. Кроме того (он перевел взгляд на Гарри и Гермиону), она советует Гарри и Гермионе не затевать это дело, хотя признает, что приказывать им не вправе, и поэтому просто просит помнить, что заботится только об их благе. Она все это написала бы, но сову могут перехватить, что грозит вам крупными неприятностями. А сказать это лично не может — сегодня она на дежурстве.
— На каком дежурстве? — удивился Рон.
— Неважно, в Ордене. Так что на меня легла обязанность сообщить тебе это, а от тебя передать подтверждение, что тебе все сказано, — потому что мне она, кажется, тожене доверяет.
Снова наступила пауза, в продолжение которой Живоглот, мяукая, пытался зацепить голову Сириуса, а Рон ковырял дырку в каминном коврике.
— Так ты хочешь, чтобы я сказал, что не буду участвовать в кружке по защите? — пробормотал он наконец.
— Я? Конечно нет! — изумился Сириус. — По-моему, это чудесная мысль!
— Правда? — обрадовался Гарри.
— Ну конечно! Думаешь, мы с твоим папой распластались бы перед этой старой каргой Амбридж?
— Но в прошлом семестре ты без конца твердил: не рискуй, будь осторожен!
— В прошлом году, Гарри, по всем признакам кто-то в Хогвартсе замышлял тебя убить! — уже с нетерпением отвечал Сириус. — В этом году, мы знаем, убить тебя хочет кое-кто вне Хогвартса, поэтому считаю, что научиться самозащите — мысль хорошая.
— А если нас исключат? — не без насмешки спросила Гермиона.
— Гермиона, — сказал Гарри, — это же была твоя идея!
— Знаю. Просто мне интересно, что думает Сириус.
— Ну, лучше вылететь отсюда, умея защищаться, чем смирно сидеть в школе беззащитными.
— Золотые слова! — с энтузиазмом подтвердили Рон и Гарри.
— Ну, и как вы организуете группу? Где собираетесь?
— В этом вся загвоздка, — сказал Гарри. — Не знаем, где встречаться.
— А если в Визжащей хижине? — предложил Сириус.
— О, это идея! — воскликнул Рон, но Гермиона скептически хмыкнула.
Остальные трое, включая Сириуса в огне, повернули к ней головы.
— Вас, Сириус, когда вы собирались в Визжащей хижине, было только четверо, — сказала Гермиона, — и все умели превращаться в животных, и при желании, наверное, уместились бы под одной мантией-невидимкой. А нас сейчас двадцать семь, и ни одного анимага, и нам не мантия-невидимка нужна, а хороший шатер…
— Справедливо, — сказал Сириус, несколько поутухнув. — Ну, уверен, вы что-нибудь придумаете. Был довольно просторный потайной ход за большим зеркалом на пятом этаже, можно там попрактиковаться в заклятиях.
Гарри покачал головой:
— Фред с Джорджем говорят, что он не то заблокирован, не то обвалился.
— А-а, — нахмурясь, сказал Сириус. — Я подумаю, и еще…
Он не закончил. Лицо его вдруг стало напряженным. Оно повернулось в сторону, уперлось взглядом в глухую кирпичную стену топки.
— Сириус? — встрепенулся Гарри.
Но тот уже исчез. Гарри обескуражено посмотрел в огонь, потом на Рона и Гермиону.
— Чего он вдруг?
Гермиона испуганно охнула и вскочила на ноги, глядя в камин.
В огне появилась рука и словно пыталась что-то схватить — пухлая короткопалая рука с уродливыми старомодными перстнями.
Ребята бросились наутек. Перед дверью в мужские спальни Гарри оглянулся. Рука Амбридж в огне все еще делала хватательные движения, словно знала, где была минуту назад голова Сириуса, и очень желала схватить ее за волосы.
Глава 18
ОТРЯД ДАМБЛДОРА
— Амбридж читала твою почту, Гарри. Другого объяснения нет.
— Думаешь, это она напала на Буклю? — с бешенством сказал он.
— Почти уверена, — мрачно ответила Гермиона. — Смотри за своей лягушкой, она удирает.
Лягушка радостно скакала к другому краю стола. Гарри направил на нее волшебную палочку:
— Акцио! — И лягушка покорно перелетела к нему в руки.
Заклинания были самым удобным уроком для того, чтобы посекретничать: такой кругом шум и гам, что вряд ли тебя кто-нибудь подслушает. Сегодня в классе, оглашаемом кваканьем лягушек и хриплыми криками воронов, под стук дождя по оконным стеклам Гарри, Рон и Гермиона без помех перешептывались о том, как Амбридж чуть не поймала Сириуса.
— Я заподозрила это еще тогда, когда Филч обвинил тебя, что ты заказываешь навозные бомбы. Глупее не выдумать, — шептала Гермиона. — Ведь если твое письмо прочли, тогда ясно, что ты их не заказывал. И зачем к тебе приставать ради дурацкой шутки? А потом я подумала: что, если кому-то нужен повод, чтобы прочесть твою почту? Амбридж легко это устроить: накапает Филчу, тот сделает черную работу, конфискует письмо, а она его выкрадет или потребует показать. Филч возражать не станет: когда это он вступался за права учеников? Гарри, ты раздавишь лягушку.
Гарри посмотрел на свою руку: действительно, он так сжал лягушку, что у нее вылезли глаза. Он быстро положил ее на стол.
— Вчера вечером все висело на волоске, — сказала Гермиона. — Интересно, Амбридж знает, как близка она была к успеху? Силенцио.
Лягушка, на которой она отрабатывала Заклятие немоты, онемела на полукваке и посмотрела на нее с укором.
— Если бы она поймала Нюхалза…
— Сегодня утром он был бы уже в Азкабане, — закончил за нее Гарри.
Он рассеянно взмахнул волшебной палочкой; лягушка его раздулась в зеленый шар и издала тонкий свист.
— Силенцио, — быстро сказала Гермиона, направив палочку на лягушку, и та безмолвно выпустила воздух. — Он больше не должен так делать, вот и все. Не знаю только, как его предупредить. Сову посылать нельзя.
— Думаю, он сам не рискнет, — сказал Рон. — Он не дурак. Он понимает, что чуть не попался. Силенцио!
Большой уродливый ворон презрительно каркнул ему в лицо.
— Силенцио. СИЛЕНЦИО!
Ворон каркнул еще громче.
— Ты неправильно действуешь палочкой, — сказала Гермиона, критически наблюдая за его манипуляциями. — Не маши, а делай выпад.
— Вороны посложнее лягушек, — с досадой сказал Рон.
— Отлично. Меняемся. — Она схватила его ворона и заменила своей толстой лягушкой. — Силенцио!
Ворон продолжал разевать острый клюв, но из него не выходило ни звука.
— Очень хорошо, мисс Грэйнджер! — раздался у них за спиной писклявый голосок профессора Флитвика, отчего все трое вздрогнули. — А теперь попробуйте вы, мистер Уизли.
— А?.. Да, да, сейчас, — встрепенулся Рон, мгновенно залившись краской. — Э-э… Силенцио!
От усердия он ткнул лягушку в глаз, и она, оглушительно квакнув, спрыгнула на пол.
Так что их нисколько не удивило, когда Рону и Гарри было велено поупражняться в заклятии немоты еще и в свободное время.
Из-за ливня им разрешили провести перемену в помещении. Они отыскали свободное местечко в шумном переполненном классе на втором этаже, где Пивз мечтательно парил у люстры, время от времени плюя через трубку чернильными пульками в чью-нибудь макушку. Едва они сели, как сквозь гомонящую толпу к ним протиснулась Анджелина Джонсон.
— Я получила разрешение. Можем собирать команду!
— Замечательно! — воскликнули Рон и Гарри.
— Да. — Анджелина сияла. — Я пошла к Макгонагалл, и, думаю, она поговорила с Дамблдором. В общем, Амбридж должна была уступить. Ха! Жду вас на поле в семь часов — нам надо наверстывать. Вы понимаете, что первый матч у нас всего через три недели?
Она отошла от них, увильнув от чернильной пульки Пивза, угодившей в первокурсника рядом, и скрылась.
Рон взглянул на окно, по которому барабанил дождь, и улыбка его увяла.
— Надеюсь, к вечеру перестанет. Что с тобой, Гермиона?
Она тоже смотрела в окно, но так, будто не видела его. Взгляд ее был несфокусированным, и она хмурилась.
— Да вот подумала… — ответила она, по-прежнему глядя в сторону окна.
— Про Сири… Нюхалза? — спросил Гарри.
— Нет… не совсем… — медленно проговорила она. — Скорее… Правильно ли мы делаем… Как по-вашему?
Гарри и Рон переглянулись.
— Ага, это сильно проясняет дело, — сказал Рон. — А ты не могла бы выразиться членораздельнее?
Гермиона посмотрела на него так, словно только что вспомнила о его присутствии.
— Я просто подумала, — гол...
