Страница 30 из 72
ьями и пришел, я думаю. Конечно, он тоже не прочь поучиться защите, но если бы Джинни не сказала Майклу о нашем плане…
— Когда это… когда она с ним…
— Они познакомились на Святочном балу и подружились в конце прошлого года, — спокойно сообщила Гермиона.
Троица свернула на Верхнюю улицу и остановилась перед магазином перьев Писарро, в витрине которого красовался роскошный набор фазаньих перьев.
— Хм, не отказалась бы от нового пера.
Гермиона вошла в магазин, Гарри и Рон — следом.
— Майкл Корнер — это который? — свирепо спросил Рон.
— Черноволосый.
— Он мне не понравился.
— Тоже мне, удивил, — пробормотала Гермиона.
— Но я думал, она сохнет по Гарри, — сказал Рон, продвигаясь за ней вдоль ряда медных чернильниц с перьями.
Гермиона посмотрела на него с некоторой жалостью и покачала головой.
— Джинни сохла по нему, но уже много месяцев, как отсохла. Это не значит, что ты ей разонравился, — деликатно пояснила она Гарри, разглядывая длинное черное с золотом перо.
Гарри, все еще занятому мыслями о прощальном жесте Чжоу, эта тема не казалась такой интересной, как Рону, — тот буквально трясся от негодования. Однако до него вдруг дошло то, на что он не обратил внимания в баре.
— Так вот почему она теперь разговаривает? — сказал он Гермионе. — Раньше она при мне не разговаривала.
— Ну да, — ответила она. — Пожалуй, я возьму вот это.
Она подошла к прилавку и выложила пятнадцать сиклей и два кната. Рон по-прежнему дышал ей в затылок.
— Рон, — строго сказала она, повернувшись и наступив ему на ногу, — именно поэтому Джинни и не сказала тебе, что встречается с Майклом. Знала, что ты плохо это воспримешь. Так что кончай нудить, я тебя умоляю.
— Что это значит? Кто плохо воспринял? Кто тут нудит? — продолжал ворчать на улице Рон.
Гермиона скосилась на Гарри и вполголоса, чтобы не услышал Рон, призывавший проклятья на голову Корнера, сказала:
— Оставим в покое Майкла и Джинни. А что у тебя с Чжоу?
— В каком смысле?
Внутри у него будто вскипела и поднялась вода, лицо вспыхнуло, несмотря на холод. Неужели все это так заметно?
Гермиона слегка улыбнулась:
— Просто глаз с тебя не сводила.
Гарри никогда прежде не замечал, как красива деревня Хогсмид.
Глава 17
ДЕКРЕТ ОБ ОБРАЗОВАНИИ №24
Весь остаток выходных Гарри пребывал в прекрасном настроении — такого у него ни разу не было за весь семестр. Большую часть воскресенья они с Роном опять подгоняли домашние задания. Конечно, удовольствием это трудно назвать, но последнее осеннее солнце светило весь день, и, вместо того чтобы корпеть за столом в гостиной, они перебрались с работой под раскидистый бук на берегу озера. Гермионе, разумеется, нагонять было нечего — она принесла туда шерсть, заговорила спицы, и теперь они самипозвякивали и поблескивали в воздухе перед ней, изготовляя все новые носки и шарфики.
При мысли, что они затеяли бунт против Амбридж и Министерства, что у него в этом главная роль, Гарри испытывал громадное удовлетворение. То и дело вспоминалась субботняя сходка: столько ребят хочет учиться у него защите от Темных искусств… и с какими лицами они слушали разговоры о его схватках… и Чжоу похвалила его поведение на Турнире Трех Волшебников… Сознание, что эти люди считают его не вруном и психом, а человеком, заслуживающим уважения, вселило такую бодрость, что даже в понедельник утром, несмотря на перспективу самых нелюбимых занятий, он проснулся в отличном настроении.
Они с Роном спустились из спальни, обсуждая предложенную Анджелиной новую фигуру пилотажа — Вялый Кистевой Крен, который предстояло отрабатывать вечером на тренировке, и уже дошли до середины залитой солнцем гостиной, прежде чем заметили то, вокруг чего уже скопилась кучка учеников.
К доске объявлений был пришпилен большой лист, закрывавший собой все остальные — списки предлагаемых подержанных книг по чарам, регулярные напоминания Аргуса Филча о правилах школы, расписание тренировок по квиддичу, предложения об обмене карточками от шоколадных лягушек, последние объявления о контрольных, даты вылазок вХогсмид и объявления о потерянных и найденных вещах. Новое было напечатано жирным черным шрифтом, внизу красовалась официального вида печать и подпись с завитушками.
ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА
Все ученические организации, общества, команды, кружки и клубы настоящим упраздняются.
Организацией, обществом, командой, кружком и клубом считается регулярно собирающаяся группа из трех и более учеников.
За разрешением на реорганизацию обращаться к генеральному инспектору (профессору Амбридж).
Никакие организации, общества, команды, кружки и клубы учеников не могут существовать без ведома и санкции генерального инспектора.
Всякий ученик, уличенный в принадлежности к организации, обществу, команде, кружку или клубу, не санкционированным генеральным инспектором, будет исключен.
Основанием, настоящего приказа является Декрет об образовании №24.
Подписано:
Долорес Джейн Амбридж,
генеральный инспектор
Гарри и Рон прочли объявление, стоя позади кучки озадаченных второкурсников.
— Значит, закроют клуб «Плюй-камни»? — спросил один второкурсник другого.
— Думаю, с вашими плюй-камешками обойдется, — мрачно заметил Рон, отчего второкурсник вздрогнул и устремился прочь. — А нам, похоже, не так повезет, а, Гарри?
Гарри перечитывал приказ. От радости, переполнявшей его, не осталось и следа. В нем закипал гнев.
— Это не случайное совпадение. — Руки у него сами собой сжались в кулаки. — Она пронюхала.
— Да как? — возразил Рон.
— Нас слышали в баре. И, если честно, разве мы знаем, скольким из пришедших можно доверять? Любой мог побежать с доносом к Амбридж.
А он-то думал, ему верят, им восхищаются!
— Захария Смит! — выпалил Рон, стукнув кулаком о ладонь. — Или этот скользкий тип… Майкл Корнер.
— А Гермиона видела? — Гарри оглянулся на дверь в девичьи спальни.
— Надо ей сказать. — Рон бросился к двери и стал подниматься по винтовой лестнице.
Когда он достиг шестой ступеньки, раздался громкий вой, будто клаксона, и лестница слилась в гладкий каменный скат. Какую-то секунду Рон еще пытался бежать вверх, размахивая руками, как ветряная мельница, но повалился и съехал вниз, под ноги Гарри.
— Кажется, нам нельзя к девочкам в спальню, — сказал Гарри, помогая ему встать и с трудом удерживаясь от смеха.
По каменному желобу с радостным хохотом скатились две четверокурсницы. Они вскочили на ноги и уставились на Гарри и Рона.
— О-о, кто это к нам прорывался?
— Я, — сказал взъерошенный Рон. — Кто бы мог подумать? Это несправедливо, — обратился он к Гарри. — Гермионе к нам в спальню можно, а нам почему-то нельзя…
— Это старинное правило, — сообщила Гермиона, плавно съехав на коврик перед ними и поднимаясь на ноги. — В «Истории Хогвартса» сказано: основатели посчитали, чтомальчики менее порядочны, чем девочки. А зачем вам туда понадобилось?
— К тебе. Посмотри на это! — сказал Рон, увлекая ее к доске объявлений.
Гермиона скользнула взглядом по приказу. Лицо у нее стало каменным.
— Кто-то ей сболтнул, — сердито сказал Рон.
— Никто не мог, — тихо ответила она.
— Не будь наивной: если ты такая порядочная, это не значит, что все…
— Не могли они, потому что я заколдовала пергамент с подписями, — угрюмо настаивала Гермиона. — Будь спокоен: если кто-то донес Амбридж, мы точно узнаем кто, и он сильно об этом пожалеет.
— А что ему сделается? — заинтересовался Рон.
— Ну, скажем так, прыщи Элоизы Миджен покажутся рядом с этим милыми веснушками. Пошли завтракать и посмотрим, что остальные думают. Интересно, это на всех факультетах развесили?
Как только они вошли в Большой зал, стало ясно, что приказ появился не только в башне Гриффиндора. Возбужденные разговоры, больше обычного суеты и хождения вдоль столов: все обсуждают прочитанное. Гарри, Рон и Гермиона едва сели за стол, как на них накинулись Невилл, Дин, Фред, Джордж и Джинни.
— Вы видали?
— Думаете, она узнала?
— Что будем делать?
Все смотрели на Гарри. Он огляделся — нет ли поблизости преподавателей.
— Мы все равно это сделаем, — тихо сказал он.
— Я знал, что ты так скажешь, — сияющий Джордж хлопнул его по плечу.
— Старосты с нами? — сказал Фред, насмешливо глядя на Рона и Гермиону.
— Разумеется, — холодно ответила она.
Рон оглянулся:
— Вон идет Эрни с Ханной Аббот. И эти из Когтеврана, и Смит… и никто вроде не с прыщами.
Вид у Гермионы был встревоженный.
— Это ничего не значит. Идиоты не пойдут сюда — побоятся вызвать подозрения… Сядьте! — выговорила она одними губами и замахала рукой, показывая, чтобы они вернулись за стол Когтеврана. — Потом! Поговорим… с вами… потом!
— Я скажу Майклу, — засуетилась Джинни и вскочила со скамьи, — вот дурак, честное слово…
Она устремилась к столу Когтеврана. Гарри смотрел ей вслед. Чжоу сидела неподалеку и разговаривала с кудрявой подругой, которую привела в «Кабанью голову». Придет ли она на следующее собрание или испугается приказа?
Но вся злодейская сила приказа открылась им только тогда, когда они пошли из Большого зала на историю магии.
— Гарри! Рон!
К ним бежала с отчаянным видом Анджелина.
— Все нормально, — тихо сказал ей Гарри, когда она приблизилась. — Мы не раздумали…
— Вы понимаете, что к квиддичу это тоже относится? Мы должны идти к ней и согласовывать состав команды Гриффиндора!
— Что? — сказал Гарри.
— Ты шутишь? — ужаснулся Рон.
— Вы же читали приказ, там написано: «команды»! Слушай, Гарри, последний раз тебя прошу: пожалуйста, пожалуйста, не задирайся с Амбридж, иначе она вообще не даст нам играть!
— Хорошо, хорошо, — сказал Гарри, потому что Анджелина чуть не плакала. — Не беспокойся, я буду держать себя в руках.
— Амбридж сегодня на истории магии, — хмуро сказал Рон. — Она еще не инспектировала Бинса. Спорить могу, она уже там.
Но он ошибся: когда они вошли, в классе был только профессор Бинс — он, по обыкновению, парил в нескольких сантиметрах над своим креслом, готовясь продолжить нудную повесть о войнах с великанами. Гарри даже не пытался следить за лекцией, что-то рисовал на пергаменте, не обращая внимания на грозные взгляды Гермионы, толкавшей его в бок, пока один особенно болезненный толчок не вынудил его поднять глаза.
— Что тебе? — недовольно спросил он.
Она показала на окно. Гарри обернулся. Снаружи сидела Букля и смотрела на него сквозь толстое стекло; к лапке ее было привязано письмо. Непонятно: только что завтракали, почему не доставила письмо туда, как обычно? Ребята тоже показывали друг другу на Буклю.
— Я обожаю эту сову, такая красивая, — шепнула Лаванда соседке Парвати.
Гарри взглянул на профессора Бинса, который безмятежно бубнил, не замечая, что внимания ему уделяют еще меньше, чем всегда. Гарри тихонько слез со стула, пригнувшись, пробрался вдоль ряда, поднял задвижку на окне и бесшумно его открыл.
Он ожидал, что Букля протянет ему лапу с письмом, а потом улетит в совятник, но, как только окно приоткрылось, она печально ухнула и прыгнула на подоконник. Оглянувшись на профессора, Гарри пригнулся и с Буклей шмыгнул на свое место. Посадил Буклю на колени, чтобы отвязать письмо.
И только тут заметил, что Букля какая-то встрепанная — некоторые перья стоят торчком и одно крыло не складывается.
— Она ранена! — Гарри склонился над совой. Рон и Гермиона вытянули шеи, а Гермиона даже уронила перо. — Смотрите, у нее что-то с крылом.
Букля дрожала. Когда Гарри дотронулся до крыла, все перья у нее встали дыбом, как будто ее надули, и она посмотрела на него с упреком.
— Профессор Бинс, — громко сказал Гарри, и все обернулись на его голос, — я плохо себя чувствую.
Профессор оторвался от своих записей и поднял голову, как всегда изумляясь тому, что перед ним полный народу класс.
— Плохо себя чувствуете? — рассеянно повторил он.
— Совсем нехорошо, — подтвердил Гарри и встал, спрятав за спиной Буклю. — Наверное, мне надо в больничное крыло.
— Да, — сказал профессор, явно не понимая, о чем речь, — да, больничное крыло… ступайте, Перкинс.
Гарри вышел в коридор, посадил Буклю на плечо и, только удалившись на безопасное расстояние от двери, остановился, чтобы подумать. Конечно, первым делом он обратился бы за помощью к Хагриду, но где Хагрид — не известно. Оставалось только найти профессора Граббли-Дерг, может быть, она полечит Буклю.
Он посмотрел из окна на сумрачный, прочесанный ветром луг. Возле хижины Хагрида никого не было. Если Граббли-Дерг не на уроке, то, может быть, в учительской. Гарри пошел вниз, Букля слабо ухала, покачиваясь у него на плече.
По сторонам от двери в учительскую торчали две горгульи. Одна из них прохрипела:
— Почему не на уроке, сынок?
— Срочное дело, — кратко ответил Гарри.
— Ах, срочное? — пронзительным голосом отозвалась вторая. — Нас поставили на место, так, кажется?
Гарри постучался. Шаги за дверью, дверь распахнулась — перед ним стояла профессор Макгонагалл. Прямоугольные очки грозно блеснули.
— Вы опять наказаны?
— Нет, профессор, — поспешил оправдаться Гарри.
— Тогда почему не в классе?
— Видимо, срочное дело, — ехидно вставила вторая горгулья.
— Я ищу профессора Граббли-Дерг. Моя сова ранена.
— Ранена сова, говорите?
За плечом Макгонагалл возникла профессор Граббли-Дерг с «Ежедневным пророком» в руке, дымя трубкой.
— Да. — Гарри бережно снял с плеча Буклю. — Она прилетела позже других почтовых сов и у нее что-то с крыльями, смотрите…
Профессор Граббли-Дерг сунула трубку в зубы и взяла Буклю.
— Хм-м. — Трубка при этом качнулась во рту. — Судя по всему, на нее напали. Не понимаю, кто это мог быть. Фестралы, конечно, иногда нападают на птиц, но здешних Хагрид приучил не трогать сов.
Гарри не знал, кто такие фестралы, и не желал знать — он хотел знать, поправится ли Букля. Но профессор Макгонагалл пристально посмотрела на Гарри и спросила:
— Поттер, не знаете, далеко ли летала эта сова?
— Ну, наверное, в Лондон.
Он встретил ее взгляд, и по тому, как сошлись ее брови, понял: ей ясно, что «Лондон» означает «площадь Гриммо, двенадцать».
Профессор Граббли-Дерг достала из мантии монокль, вставила в глаз и внимательно осмотрела крыло Букли.
— Если вы оставите ее мне, я, вероятно, смогу кое-что сделать. Во всяком случае, несколько дней она не должна совершать дальних перелетов.
— Хорошо… спасибо, — сказал Гарри, и тут же раздался звонок на перемену.
— Не за что, — грубо ответила Граббли-Дерг и пошла в учительскую.
— Минутку, Вильгельмина, — сказала Макгонагалл. — Письмо Поттера!
— Ой, да! — Гарри совсем забыл о привязанном к лапке письме.
Граббли-Дерг дала Гарри письмо и ушла с Буклей в комнату. Сова смотрела на Гарри так, словно не могла поверить, что он отдает ее в чужие руки.
Чувствуя себя виноватым, он пошел прочь, но Макгонагалл окликнула его:
— Поттер!
— Да, профессор.
Она посмотрела налево и направо: с обеих сторон по коридору шли ученики.
— Имейте в виду, — тихо и быстро сказала она, глядя на пергаментную трубочку у него в руке, — каналы связи в Хогвартсе могут быть под наблюдением, понятно?
— Я… — хотел ответить Гарри, но гурьба учеников была уже в двух шагах.
Профессор Макгонагалл кивнула ему и скрылась в учительской, а его самого толпа вынесла во двор. Спрятавшись в углу от ветра, с поднятыми воротниками, его уже ждали там Рон и Гермиона. Гарри развернул письмо и по дороге к ним прочел семь слов, написанных рукой Сириуса: «Сегодня, там же, в тот же час».
— Как Букля? — встретила его вопросом Гермиона.
— Куда ты ее отнес? — спросил Рон.
— К Граббли-Дерг. И видел Макгонагалл. Слушайте…
Он повторил слова Макгонагалл. Как ни странно, они не были удивлены. Наоборот, многозначительно переглянулись.
— Что такое? — спросил Гарри, переводя взгляд с Рона на Гермиону и обратно.
— Я как раз говорила Рону: что, если кто-то перехватит Буклю? Ведь раньше на нее никто не нападал в пути?
— А от кого письмо-то? — спросил Рон, забирая у Гарри пергамент.
— От Нюхалза, — тихо сказал Гарри.
— «Там же, в тот же час?» То есть в камине гостиной?
— Очевидно, — сказала Гермиона, пробежав записку глазами. Лицо у нее было озабоченное. — Надеюсь, больше никто его не прочел…
— Но оно было запечатано и вообще, — сказал Гарри, пытаясь убедить скорее себя, чем ее. — Да и никто бы не понял, если не знать, где мы в прошлый раз разговаривали.
— Не знаю, — усомнилась Гермиона и вскинула сумку на плечо, потому что прозвенел звонок. — Не так уж и трудно снова запечатать пергамент с помощью магии… И если кто-то следит за Сетью летучего пороха… Только не представляю, как мы предупредим его, чтобы не появлялся, ведь и наше письмо могут перехватить!
Они ломали голову над этой задачей, спускаясь по каменным ступеням в подземелье к Снеггу. Но внизу их вернул к действительности голос Драко Малфоя, который стоял перед дверью класса, размахивал официального вида пергаментом и говорил гораздо громче, чем требовалось — так, чтобы каждое слово донеслось до них:
— Да, Амбридж сразу дала разрешение слизеринской команде по квиддичу — мы продолжаем играть. Я прямо с утра отправился к ней. Все прошло как по маслу — она отлично знает отца, он часто наведывается в Министерство… А вот позволят ли Гриффиндору играть — это мы еще посмотрим…
— Не заводитесь, — взмолилась Гермиона, потому что Рон и Гарри уже смотрели на него свирепо, сжав кулаки. — Он только этого и добивается…
— Тут главное — связи в Министерстве, — еще громче продолжал Малфой, злобно поглядывая в сторону Гарри и Рона. — А у этих, я думаю, шансов мало. Отец говорит, там давным-давно ищут повода уволить Артура Уизли… А что касается Поттера, отец говорит, это только вопрос времени. Министерство твердо решило сдать его в больницу святого Мунго — там есть специальное отделение для тех, кто спятил на магии.
Малфой скорчил идиотскую мину — отвесил губу и закатил глаза. Крэбб и Гойл, по обыкновению, загоготали, а Пэнси Паркинсон залилась визгливым смехом.
Что-то толкнуло Гарри в плечо, отбросив в сторону. Мгновением позже он увидел, что это Невилл чуть не сшиб его, ринувшись на Малфоя.
— Невилл, стой!
Гарри бросился за ним и схватил его сзади за мантию. Невилл махал кулаками и рвался к остолбеневшему Малфою.
— Рон, помоги! — крикнул Гарри.
Ему удалось обхватить Невилла одной рукой вокруг шеи и удержать от атаки. Крэбб и Гойл уже приняли боевую стойку, загородив собой Малфоя. Рон схватил Невилла за руки, и вдвоем с Гарри они оттащили его от слизеринцев. Лицо у него стало багровым, рука на горле мешала говорить, но отдельные слова все же выскакивали.
— Не… смешно… не сметь… Мунго… покажу… ему.
Дверь класса открылась. Появился Снегг. Его черные глаза обежали цепочку гриффиндорцев и остановились на Гарри и Роне, сдерживавших Невилла.
— Поттер, Уизли, Долгопупс — драка? — раздался его холодный, надменный голос. — Десять очков штрафа Гриффиндору. Отпустите Долгопупса, Поттер, или останетесь после уроков. Все в класс.
Гарри отпустил Невилла. Тот пыхтел и испепелял его взглядом.
— Я должен был тебя остановить, — тяжело дыша, сказал Гарри и поднял сумку. — Крэбб и Гойл оставили бы от тебя мокрое место.
Невилл не ответил, только схватил сумку и вошел в класс.
— Из-за чего скандал? — протянул Рон.
Гарри промолчал. Он знал, почему так болезнен для Невилла любой разговор о людях, помещенных в больницу святого Мунго из-за магических повреждений мозга, но поклялся Дамблдору не выдавать секрет Долгопупса. Даже Невилл не подозревал, что ему об этом известно.
Гарри, Рон и Гермиона заняли свои привычные места в заднем ряду, достали пергамент, перья и книги «Тысяча магических трав и грибов». В классе шепотом обсуждали выходку Невилла, но, когда Снег с громким стуком захлопнул дверь, все разом смолкли.
— Прошу заметить, у нас сегодня гость, — с обычной презрительной интонацией обратился к ним Снегг.
Он показал на темный угол подземелья, и Гарри увидел Амбридж с блокнотом на коленях. Подняв брови, он искоса взглянул на друзей...
