Страница 1 из 72

   Джоан Роулинг
   Гарри Поттер и Орден Феникса
   ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
   Семь книг о приключениях Гарри Поттера и его друзей из школы волшебников «Хогвартс» уже, наверное, не нуждаются в рекламе — все и так про них знают. Однако качество книг зарубежных авторов всецело определяется качеством перевода. Ведь плохой перевод способен испортить даже прекрасную книгу.
   В основе данного текста лежит перевод «Гарри Поттера» от РОСМЭН, но с моим редактированием, исправляющим многочисленные ошибки росмэновского издания. Собственно потому, что перевод от РОСМЭН был очень плох, в интернете появились другие русскоязычные варианты этой книжки. Более подробно про различные переводы и про недостатки текста от РОСМЭН изложено в предисловии к первой книге.
   Итак, перед вами пятая книга из этого семитомника.
   Приятного чтения.

   Игорь Шенин
   (последняя редакция 31 августа 2019)

   PS:В качестве иллюстраций для семитомника взяты кадры из одноимённого фильма киностудии Warner Bros. Pictures. Иллюстраций много — около сотни в каждой книге. Однако книги и фильмы сильно разнятся, поэтому слишком часто приходилось пользоваться графическим редактором…

   PPS:В тексте наличествует множество заклинаний. Вот их перечень:

   Авада кедавра — смертельное заклятие.
   Авис — создаёт стаю птичек.
   Агуаменти — производит воду.
   Акцио — притягивает к себе предметы.
   Алохомора — отпирает замки.
   Анапнео — прочищает дыхательные пути.
   Апарекиум — обнаруживает невидимые чернила.
   Ваддивази — заставляет предмет лететь в противника.
   Вингардиум левиоса — левитационное заклятие.
   Глиссео — превращает ступени в покатую горку.
   Гомениум ревелио — обнаружение человека.
   Дантисимус — быстрый рост передних зубов.
   Делетриус — расщепляет или удаляет объекты.
   Депримо — убирает, ломает препятствие.
   Десцендо — опускает, роняет предметы.
   Дефодио — расширяет отверстия.
   Джеминио — создаёт копию вещи.
   Диссендиум — открывает скрытый в статуе вход.
   Диффиндо — заклятие ножниц, разрезает ткань.
   Дуро — превращает предметы в камень.
   Импедимента — заклятие помех (затормаживает или отбрасывает объект).
   Импервиус — водоотталкивающее заклятие.
   Империо — Империус (подвластие) управляет противником.
   Инкарцеро — связывает противника верёвками.
   Инсендио, экспеллимеллиус — поджигает объект.
   Каве инимикум — делает объект невидимым сверху.
   Квиетус — выключает действие Сонорус.
   Коллопортус — запечатывает двери.
   Конфринго, экспульсо — взрывает объект.
   Конъюнктивитус — ослепляет противника.
   Конфундо — Конфундус (дезориентация) сбивает человека с толка.
   Круцио — Круциатус (пытка) мучает противника.
   Левикорпус — подвешивает противника вниз головой.
   Легилименс — проникновение в сознание.
   Либеракорпус — выключает действие Левикорпус.
   Локомотор — передвигает предметы.
   Локомотор мортис — склеивает ноги противника.
   Лэнглок — язык противника прилипает к нёбу.
   Люмос — вызывает свет из палочки.
   Маффлиато — противник перестаёт слышать.
   Метео реканто — останавливает атмосферные осадки.
   Мобилиарбус, мобиликорпус — перемещение конкретных предметов по воздуху.
   Мортмордре — создаёт чёрную метку.
   Нокс — выключает действие Люмос.
   Обливиэйт — стирает память.
   Обскур — завязывает глаза.
   Оппуньо — заставляет животных атаковать противника.
   Орхидеус — создаёт букет орхидей.
   Петрификус тоталус — парализует противника.
   Пиертотум локомотор — заставляет двигаться статуи и доспехи.
   Портус — активирует портал.
   Приори инкантатем — показывает последние заклинания волшебной палочки.
   Протего — щитовое заклинание.
   Редукто — разбивает предмет.
   Редуцио — уменьшает объект.
   Релашио — освобождение объекта от чего-то удерживающего.
   Реннервейт — приводит в сознание.
   Репаро — восстанавливает разбитое.
   Ридикулус — заклинание против боггарта.
   Риктусемпра — заклинание щекотки.
   Сектумсемпра — ранит как мечом.
   Серпенсортиа — создаёт змею.
   Силенцио — заклятие немоты.
   Сонорус — увеличивает громкость голоса.
   Ступефай — парализует противника.
   Таранталлегра — ноги противника пускаются в безудержный пляс.
   Тергео, эскуро — очищающие заклятия.
   Ферула — накладывает шину на поврежденную конечность.
   Финита, фините инкантатем — прекращает действия заклинаний.
   Флагрейт — помечает предмет светящимся крестом.
   Фурункулюс — вызывает на теле противника нарывы.
   Эванеско — исчезновение объекта.
   Экспекто патронум — создаёт патронус.
   Экспеллиармус — разоружает противника.
   Экспеллимеллиус, инсендио — поджигает объект.
   Экспульсо, конфринго — взрывает объект.
   Энгоргио — увеличивает предмет.
   Эпискей — прекращает кровотечение, вправляет кости.
   Эскуро, тергео — очищающие заклятия.

   Глава 1
   ДАДЛИ ДОСТАЛОСЬ
   Рекордно жаркий день знойного лета клонился к вечеру, и большие прямоугольные дома Тисовой улицы окутывала сонная тишина. Машины, обычно сверкавшие чистотой, стояли пыльные, а лужайки были уже не изумрудно-зелеными, а иссохшими, желтоватыми: из-за нехватки воды жителям запретили пользоваться шлангами. Лишенные таких важных занятий, как мытье машин и стрижка газонов, обитатели Тисовой улицы сидели по домам, где было чуть прохладней, широко распахнув окна в несбыточной надежде на освежающее дуновение. Единственным, кто не находился дома, был подросток, лежавший лицом вверх на газоне у дома номер четыре.
  

   Это был худой, черноволосый парнишка в очках, чуть болезненный и угловатый на вид, — посмотришь, и сразу ясно, что он сильно вытянулся за короткое время. Джинсы рваные и грязные, футболка мешковатая и выцветшая, кроссовки скоро запросят каши. Одним словом, наружность Гарри Поттера не красила его в глазах соседей, которые считали, что нерях надо отдавать под суд. Но нынешним вечером, укрытый под большим кустом гортензии, он был совершенно невидим для прохожих. Обнаружить его могли только дядя Вернон или тетя Петунья, если бы кому-нибудь из них вздумалось высунуть голову из окна гостиной и поглядеть вниз.
   В целом Гарри был доволен этим укрытием. Лежать на твердой, горячей земле было, может, и не очень удобно, зато никто не испепелял его взглядом, не скрипел зубами так, что теленовостей не услышишь, и не забрасывал его гадкими вопросами, как случалось всякий раз, когда он садился в гостиной перед экраном вместе с дядей и тетей.
   Вдруг, точно эта мысль влетела в открытое окно, Вернон Дурсль, дядя Гарри Поттера, сказал:
   — Хорошо, что мальчишка перестал тут ошиваться. Где он, кстати?
   — Не знаю, — равнодушно ответила тетя Петунья. — В доме его нет.
   Дядя Вернон крякнул.
   — Новости, вишь ты, его интересуют, — язвительно проговорил он. — Хотел бы я знать, что по правде у него на уме. Как будто нормальному парню может быть дело до новостей. Дадли вот и понятия ни о чем не имеет, вряд ли он даже знает, кто у нас премьер-министр! Так или иначе, в наших новостях про его племя ничего…
   — Тсс! — прошипела тетя Петунья. — Окно открыто!
   — А… да, прости, я забыл.
   Дурсли умолкли. Гарри слушал какую-то рекламную дребедень про фруктово-овсяные завтраки и смотрел на миссис Фигг с улицы Глициний, сумасшедшую старую кошатницу, которая шла мимо мелкими медленными шажками. Она хмурилась и что-то бормотала себе под нос. Гарри порадовался тому, что его прикрывает куст. В последнее время миссис Фигг взяла моду всякий раз, как встретит его на улице, приглашать на чай. После того как она повернула за угол и скрылась из виду, из окна опять зазвучал голос дяди Вернона:
   — А Дадлик у кого-то в гостях?
   — У Полкиссов, — с нежностью в голосе ответила тетя Петунья. — У него столько друзей, он пользуется такой популярностью…
   Гарри едва удержался от того, чтобы не фыркнуть. Во всем, что касалось их сына Дадли, Дурсли проявляли поразительную слепоту. Они свято верили всему его примитивному вранью об ужинах и чаепитиях, на которые его каждый вечер летних каникул якобы приглашали родители того или иного приятеля. Гарри, однако, прекрасно знал, что ни в каких гостях Дадли не рассиживает. Он и его компания развлекались по вечерам тем, что портили детский парк, курили на улицах и швырялись камнями в проезжающие машины и проходящих детей. Гарри не раз видел их за этим занятием, бродя вечерами по своему городку Литтл-Уингингу. Большую часть каникул он слонялся по улицам и выуживал из урн выброшенные газеты.
   От мелодии, за которой должны были последовать семичасовые новости, внутри у Гарри все напряглось. Может быть, сегодня — после месяца ожидания — наступил тот самый день?
   «В аэропортах Испании пошла вторая неделя забастовки работников багажных служб, и количество застрявших отдыхающих достигло рекордного уровня…»
   — Будь моя воля, я бы им устроил пожизненную сиесту, — проворчал дядя Вернон, заглушив конец фразы диктора, но это уже было не важно. Гарри на своей клумбе мог расслабиться. Если бы что-нибудь случилось, об этом, конечно, сказали бы в первую очередь: смерть, разрушение — темы поважней, чем застрявшие отдыхающие.
   Он медленно выдохнул и поднял глаза на сияющее голубизной небо. Этим летом у него, что ни день, одно и то же. Напряженное ожидание, временное облегчение, потом опять нарастающее напряжение… и один и тот же все более настоятельный вопрос: почему до сих пор ничего не произошло?
   Он продолжал слушать на тот случай, если проскочит какая-нибудь существенная мелочь, какая-нибудь новость, чей подлинный смысл будет маглам непонятен, скажем, необъяснимое исчезновение или другое какое-нибудь странное событие. Но за испанскими аэропортами последовала засуха на юго-востоке Англии («Надеюсь, он слушает, соседушка наш! — прорычал дядя Вернон. — Тайком в три часа утра поливает из шланга свою лужайку!»), дальше о вертолете, который едва не разбился при вынужденной посадке в Суррее, затем о разводе знаменитой актрисы с не менее знаменитым мужем («Как будто нас интересуют их пошлые любовные делишки», — презрительно процедила тетя Петунья, которая во всех журналах, попадавших в ее костлявые руки, с маниакальной жадностью читала все, что писали на эту тему).
   Гарри закрыл глаза, которым стало больно от разгорающегося заката, а диктор между тем продолжал:
   «…И последнее. Волнистый попугайчик Банги открыл для себя новый способ спасаться от жары. Банги из закусочной «Пять перышек» в Барнсли научился кататься на водных лыжах! Наша корреспондентка Мэри Доркинс сообщит вам подробности».
   Гарри открыл глаза. Раз уж добрались до попугаев на водных лыжах, дальше слушать бессмысленно. Он тихонько перевернулся на живот и встал на четвереньки, чтобы осторожно выбраться из-под окна.
   Но стоило ему сдвинуться с места, как очень быстро одно за другим произошло несколько событий.
   Раздался громкий, похожий на выстрел, хлопок, эхом разнесшийся в сонном молчании улицы; из-под стоящей неподалеку машины очумело метнулся и быстро убежал кот; из окна гостиной Дурслей донесся вопль, громкое ругательство и звук разбившегося фарфора; и тогда, словно по сигналу, которого он долго ждал, Гарри вскочил на ноги, словно шпагу выхватывая из-за пояса джинсов волшебную палочку — но, не сумев даже выпрямиться в полный рост, треснулся макушкой о раму открытого окна. Звук этого удара заставил тетю Петунью вскрикнуть еще раз и еще громче.
   Гарри показалось, что голова раскололась надвое. Из глаз потекли слезы. Пошатываясь, он старался сфокусировать взгляд и увидеть на улице источник хлопка. Но едва он худо-бедно выпрямился, как из окна высунулись две большие темно-красные руки и намертво схватили его за горло.
   — Убери эту штуку! — проревел дядя Вернон прямо в ухо Гарри. — А ну убери! Пока никто не увидел!
   — Отпустите! — просипел Гарри.
   Несколько секунд между ними шла борьба. Левой рукой Гарри пытался ослабить хватку толстых дядиных пальцев, поднятой правой крепко сжимал волшебную палочку. Когда пульсирующая боль у Гарри в макушке стала совсем уже скверной, дядя Вернон вдруг взвизгнул, точно его ударило током, и разжал руки. Сквозь тело племянника, казалось, хлынула мощная невидимая сила, и держать Гарри стало невозможно.
   Судорожно хватая ртом воздух, Гарри упал вперед на куст гортензии. Потом выпрямился, огляделся. Что вызвало громкий хлопок, было непонятно. Из соседских окон смотрело несколько любопытных лиц. Гарри торопливо спрятал палочку и постарался принять невинный вид.
   — Вечер добрый! — крикнул дядя Вернон и помахал хозяйке стоявшего напротив дома номер семь, которая глядела на улицу из-за тюлевых занавесок. — Слыхали? Чья это выхлопная труба так выстрелила? Мы с Петуньей даже всполошились маленько!
   Он продолжал кривить физиономию в жутковатой безумной улыбке, пока все лица соседей не исчезли из окон. Тут улыбка превратилась в гримасу ярости. Он поманил Гарри к себе.
   Гарри сделал несколько шагов и остановился, чуть не дойдя до того места, где его шея опять была бы в пределах досягаемости.
   — Чего ты этим добиваешься, а? Говори сейчас же! — потребовал дядя Вернон хриплым, срывающимся от злости голосом.
   — Чем — этим? — спросил Гарри холодно. Он вертел головой то вправо, то влево, все еще надеясь увидеть человека, издавшего хлопок.
   — Пальбой из неизвестно какой хлопушки прямо у нашего…
   — Это не я, — отрезал Гарри.
   Рядом с дядиным лицом, широким и багровым, возникло тетино — узкое и лошадиное. Вид у нее был сердитый.
   — Зачем ты прятался под окном?
   — Вот именно! Отличный вопрос, Петунья! Что ты делал под окном, а?
   — Слушал новости, — мирным тоном ответил Гарри.
   Дядя и тетя обменялись возмущенными взглядами.
   — Новости слушал! Опять!
   — Они каждый день другие, вот какая штука, — объяснил Гарри.
   — Не рассуждать у меня! Я хочу знать, что по-правде у тебя на уме! И не пудри мне мозги насчет слушанья новостей. Ты прекрасно знаешь, что про твое племя…
   — Тише, Вернон! — выдохнула тетя Петунья, и дядя понизил голос так, что Гарри едва смог его расслышать:
   — …про твое племя в наших новостях ничего быть не может!
   — Это вы так думаете, — возразил Гарри. Несколько секунд Дурсли на него пялились, потом тетя Петунья сказала:
   — Скверный лгунишка, вот ты кто. Что, спрашивается, делают эти… — она тоже понизила голос, так что следующее слово Гарри прочитал по губам, — совы, как не приносяттебе новости?
   — Вот-вот! — торжествующе прошептал дядя Вернон.
   — Посмотрим, как ты теперь выкрутишься! Думаешь, мы не знаем, что все твои новости ты получаешь через этих поганых птиц?
   На мгновение Гарри заколебался. Не так-то легко было сказать им правду, пусть даже Дурсли не догадывались, как тяжело ему ее сознавать.
   — Совы… не приносят мне никаких новостей, — произнес он бесцветным голосом.
   — Не верю, — мигом отреагировала тетя Петунья.
   — Я тоже, — сказал дядя Вернон с нажимом.
   — Мы знаем: ты задумал что-то нехорошее, — заявила тетя.
   — Еще бы не знать, мы же не идиоты, — поддержал ее дядя.
   — Вот это для меня новость! — разозлившись, выпалил Гарри и, не дожидаясь новых высказываний Дурслей, повернулся, пересек лужайку, переступил низенькую ограду и пошел по улице.
   Он попал в переплет и знал это. Позже ему придется предстать перед разгневанными дядей и тетей и держать ответ за свою грубость, но сейчас его волновало другое. На уме были более важные вещи.
   Гарри не сомневался: хлопок прозвучал оттого, что кто-то трансгрессировал. С точно таким же хлопком растворялся в воздухе эльф-домовик Добби. Но возможно ли, чтобы Добби оказался здесь, на Тисовой? Неужели он прямо сейчас, в эту секунду следует за Гарри по пятам? Эта мысль заставила Гарри обернуться и окинуть взглядом улицу, но она была совершенно пуста, а Гарри точно знал, что Добби не сумел бы стать невидимым.
   Он двинулся дальше, не слишком хорошо соображая куда идет: в последнее время он так много ходил по этим улицам, что ноги несли его к излюбленным местам автоматически. Через каждые несколько шагов он оглядывался. Гарри был уверен: когда он лежал среди тетиных засыхающих бегоний, рядом находилось какое-то волшебное существо. Но почему оно не заговорило с ним, не вступило в контакт? Почему оно прячется?
   Подавленность его все росла, и вот уже он ни в чем не уверен. Может быть, звук вовсе и не был волшебным? Может быть, дожидаясь хоть какого-то сигнала из мира, по которому он тосковал, он впал в такое отчаяние, что слишком остро реагирует на совершенно обычные звуки? Может быть, просто в одном из соседских домов что-то лопнуло?
   Внутри у Гарри стало тяжело и тоскливо, и он глазом не успел моргнуть, как вновь накатило ощущение безнадежности, которое мучило его все лето.
   В пять утра он опять встанет по будильнику, чтобы расплатиться с совой за номер «Ежедневного пророка», — но какой в этом смысл? Ровно никакого. Гарри теперь только проглядывал первую страницу и отбрасывал газету. Когда идиоты, которые ее издают, поймут наконец, что Волан-де-Морт возродился, это будет ого-го какой заголовок, а довсего остального Гарри не было дела.
   В лучшем случае сова могла принести письмо от друзей — от Рона и Гермионы. Но он давно уже не надеялся прочесть там какую-нибудь новость.
   «Разумеется, мы ничего не пишем сам знаешь о чем… Нам не велено писать ничего важного: вдруг письмо попадет не в те руки… Мы очень заняты, но подробностей сообщить не можем… Довольно много всякого происходит, расскажем при встрече…»
   Но когда она произойдет, эта встреча? Точной даты никто не называл. На поздравительной карточке ко дню рождения Гермиона написала: «Думаю, мы увидимся совсем скоро» — но как скоро оно, это «скоро», наступит? Насколько Гарри мог понять по расплывчатым намекам, Гермиона и Рон были вместе — скорее всего у родителей Рона. Он с трудом мог перенести мысль, что они весело проводят время в «Норе», тогда как он попусту торчит на Тисовой улице. Он был до того на них зол, что выбросил, не открыв, две коробки шоколадок из «Сладкого королевства», которые они ему прислали на день рождения. За ужином, когда тетя Петунья подала ему вялый салат, он в этом раскаялся.
   И чем же они, Рон и Гермиона, заняты? И почему он, Гарри, ничем не занят? Разве он не доказал, что способен на большее, чем они? Неужели о его делах уже забыли? Разве не он был тогда на кладбище, разве не он видел смерть Седрика, разве не его привязали к могильному камню и хотели убить?
   «Не думай об этом», — жестко сказал себе Гарри в сотый, наверно, раз за лето. Хватит и того, что кладбище постоянно является ему в ночных кошмарах. Хоть наяву без него обойтись.
   Он повернул на улицу Магнолий и миновал узкий проход вдоль гаражей, где когда-то впервые увидел крестного отца. Сириус по крайней мере понимает, каково ему сейчас. Новостей как таковых в его письмах, правда, было не больше, чем в письмах Рона и Гермионы, но лучше уж предостерегающе-подбадривающие фразы Сириуса, чем дразнящие намеки сверстников.
   «Я знаю, что ожидание для тебя томительно… Держи нос по ветру, и все будет в порядке… Будь осторожен, никаких опрометчивых поступков…»
   Что ж, думал Гарри, пересекая улицу Магнолий, поворачивая на шоссе Магнолий и двигаясь к полутемному детскому парку, в целом он ведет себя так, как советует Сириус. Во всяком случае не поддался пока искушению прицепить чемодан к метле и рвануть в «Нору» на свой страх и риск. Гарри считал, что очень даже хорошо себя ведет, если учесть, как скверно ему сейчас, какое ощущение бессилия нагоняет это торчание на Тисовой улице, это лежание на клумбах в надежде услышать хоть что-нибудь проливающее свет на дела лорда Волан-де-Морта. Но унизительно все-таки читать призывы к осторожности, исходящие от этого человека, — ведь он, просидев двенадцать лет в Азкабане,чародейской тюрьме, ухитрился оттуда бежать, попытался даже совершить убийство, за которое и был посажен, и улетел на гиппогрифе.
   Гарри перемахнул через запертую калитку парка и пошел по выжженной солнцем траве. Парк был так же пуст, как улицы. Дойдя до качелей, Гарри сел на единственные, которые Дадли и его дружки еще не сломали, обвил рукой цепь и задумчиво уставил взгляд в землю. На клумбе у Дурслей уже не спрячешься. Завтра придется искать другой способслушать новости. А пока чт...