Страница 14 из 52

 власти.Все шло прекрасно, только стал их всех вопрос терзать,Покоя не давать авторитетам —Вот мы умрем, и что ж — кому тогда распределятьУчеников по нашим факультетам?Но с буйной головы меня сорвал тут Гриффиндор,Настал мой час, и я в игру вступила.«Доверим ей, — сказал он, — наши взгляды на отбор,Ей не страшны ни время, ни могила!»Четыре Основателя процесс произвели,Я толком ничего не ощутила,Четыре взмаха палочкой, и вот в меня вошлиИх разум и магическая сила.Теперь, дружок хочу, чтоб глубже ты меня надел,Я все увижу, мне не ошибиться,Насколько ты трудолюбив, хитер, умен и смел,И я отвечу, где тебе учиться!

   Когда Волшебная шляпа закончила петь, весь Большой зал загремел аплодисментами.
   — Когда распределяли нас, она пела другую песню, — заметил Гарри, хлопая вместе со всеми остальными.
   — Она каждый год поет новую, — ответил Рон. — Согласись, это, наверное, довольно скучное занятие — быть Шляпой; так что, я думаю, она целый год сочиняет очередную песню.
   Профессор Макгонагалл уже разворачивала длинный свиток пергамента.
   — Когда я назову ваше имя, вы надеваете Шляпу и садитесь на табурет, — обратилась она к новичкам. — Когда Шляпа назовет ваш факультет, вы встаете и идете за соответствующий стол.
   — Акерли Стюарт!
   Вперед выступил мальчик, явственно дрожащий с головы до пят, взял Волшебную шляпу, надел и сел на табуретку.
   — Когтевран! — объявила Шляпа.
   Стюарт Акерли снял Шляпу и поспешил к своему месту за когтевранским столом, где все приветствовали его аплодисментами. Гарри уловил случайный взгляд Чжоу, ловца команды Когтеврана, что-то одобрительно крикнувшей Стюарту, когда тот усаживался, и на какой-то миг к Гарри вдруг пришло странное желание тоже очутиться за когтевранским столом.
   — Бэддок Малькольм!
   — Слизерин!
   Стол в противоположном конце холла забурлил от восторга, Гарри видел, как хлопал Малфой, когда Бэддок присоединился к слизеринцам, и невольно задал себе вопрос — а знает ли Бэддок, что именно слизеринский факультет дал больше Темных магов и колдуний, чем все остальные. Фред и Джордж засвистели, как только Малькольм Бэддок селна свое место.
   — Брэнстоун Элеонора!
   — Пуффендуй!
   — Колдуэл Оуэн!
   — Пуффендуй!
   — Криви Дэннис!
   Крошка Дэннис Криви двинулся вперед, путаясь в хагридовской шубе — тут, кстати, и сам Хагрид, пытаясь ступать как можно осторожнее, боком протиснулся в зал через дверь позади преподавательского стола. Вдвое выше любого человека и раза в три шире, Хагрид, с его длинными, черными, спутанными космами и бородой, имел довольно устрашающий вид, но это было самое обманчивое в мире впечатление — уж Гарри, Рону и Гермионе был прекрасно известен его добродушный характер. Лесничий подмигнул друзьям, усаживаясь с края преподавательского стола и стал смотреть, как Дэннис Криви надевает Волшебную шляпу. Отверстие над полями раскрылось, и…
   — Гриффиндор! — произнесла Шляпа свой вердикт. Хагрид захлопал вместе с гриффиндорцами, когда Дэннис, радостно улыбаясь, снял Шляпу, положил ее на место и поспешил к брату.
   — Колин, я упал в воду! — пронзительно закричал он, падая на свободное место рядом. — Это замечательно! А меня кто-то схватил в воде и забросил обратно в лодку!
   — Здорово! — не менее возбужденно воскликнул Колин. — Дэннис, наверное, это был гигантский кальмар!
   — Ого! — восхитился Дэннис. Похоже, в самых смелых мечтах он и не надеялся на такое приключение — во время шторма упасть в бушующее бездонное озеро и затем быть поднятым оттуда громадным водным чудовищем.
   — Дэннис! Дэннис! Видишь вон того мальчика? Того, с черными волосами и в очках? Видишь его? Знаешь, кто это, Дэннис?
   Гарри торопливо отвернулся и принялся старательно наблюдать, как Шляпа разбирается с Эммой Ноббс.
   Распределение продолжалось. Мальчики и девочки, с большим или меньшим страхом на лицах, один за другим подходили к трехногой табуретке; очередь сокращалась медленно, и пока что профессор Макгонагалл перебралась через букву «О».
   — Ох, да скорее же, — вздыхал Рон, потирая живот.
   — Ну, Рон, распределение гораздо важнее еды, — попробовал поспорить Почти Безголовый Ник.
   — Конечно, если ты уже умер, — огрызнулся Рон.
   — Я очень надеюсь, что пополнение Гриффиндора этого года проявит себя достойно, — заметил Почти Безголовый Ник, аплодируя, когда Макдональд Натали присоединилась к гриффиндорскому столу. — Мы же не хотим прервать нашу победную серию?
   Гриффиндор побеждал в межфакультетском соревновании уже третий год подряд.
   — Причард Грэхэм!
   — Слизерин!
   — Свирк Орла!
   — Когтевран!
   И, наконец, на Уитби Кевин! («Пуффендуй!») Распределение завершилось. Профессор Макгонагалл унесла и Шляпу, и табуретку.
   — Самое время, — пробурчал Рон, схватив нож и вилку и с нетерпением уставившись в золотую тарелку.
   Поднялся профессор Дамблдор. Он улыбнулся всем студентам, приветственно раскинув руки.
   — Скажу вам только одно, — произнес он, и его звучный голос эхом прокатился по всему залу. — Ешьте.
  

   — Давно пора! — с неподдельным чувством закричали Рон и Гарри, так как сразу же после слов директора стоявшие перед ними блюда волшебным образом наполнились.
   Почти Безголовый Ник со скорбным видом наблюдал, как Гарри, Рон и Гермиона нагружают свои тарелки.
   — А-а-а, от эфо лушше, — пробормотал Рон со ртом, набитым картофельным пюре.
   — Вам повезло, что банкет вообще состоялся, знаете ли, — продолжил беседу Почти Безголовый Ник. — Сегодня на кухне были неприятности.
   — Пошшему? Чшо слушшилось? — поинтересовался Гарри сквозь изрядный ломоть бифштекса.
   — Разумеется, дело в Пивзе. — Ник сокрушенно покачал головой, и та опасно заколебалась. Он осторожно передвинул воротник чуть повыше. — Обычный спор. Пивз выразил желание присутствовать на банкете. Но тут все ясно, вы его прекрасно знаете — совершеннейший дикарь, не может смотреть на тарелку с едой без того, чтобы не швырнуть ею в кого-нибудь. Мы собрали Совет призраков — Толстый Монах был за то, чтобы предоставить ему шанс — хотя, на мой взгляд, куда более мудрой была позиция КровавогоБарона — тот решительно воспротивился.
   Кровавый Барон — это слизеринское привидение, долговязый молчаливый фантом, покрытый серебрящимися пятнами крови. В Хогвартсе он был единственным, кого по-настоящему боялся Пивз.
   — Мы так и поняли, что Пивз чем-то разозлен, — мрачно отозвался Рон. — И что же он натворил на кухне?
   — О, все как обычно, — пожал плечами Почти Безголовый Ник. — Учинил разгром и скандал. Повсюду раскиданы горшки и кастрюли. Все плавает в супе. Эльфы чуть с ума от страха не посходили.
   Блямс! Гермиона опрокинула свой золотой кубок, тыквенный сок разлился по скатерти, сделав большой кусок белого льняного полотна желтым, но Гермиона даже не обратила внимания.
   — Здесь есть домашние эльфы? — Она ошеломленно уставилась на Ника. — Здесь, в Хогвартсе?
   — Разумеется. — Почти Безголовый Ник был порядком удивлен ее реакцией. — Одна из самых больших общин в Британии — около сотни.
   — Но я никогда ни одного не видела! — поразилась Гермиона.
   — Вероятно, потому, что днем они почти не покидают кухни, — ответил Ник — Они выходят только ночью, для уборки… присмотреть за факелами, то да се… Я хочу сказать, вы и не должны их видеть… Это ведь и есть признак хорошего домашнего эльфа — что вы его не замечаете, не так ли?
   Гермиона вперила в него негодующий взгляд:
   — Но им платят? У них есть выходные? А отпуска по болезни, пенсии и все такое?
   Почти Безголовый Ник фыркнул с таким изумлением, что его воротник соскользнул и голова свалилась, повиснув на том клочке призрачной кожи, что все еще удерживал ее на шее.
   — Отпуска и пенсии? — переспросил он, водружая голову обратно на плечи и еще раз подпирая ее воротником. — Но домовики вовсе не желают получать отпуска и пенсии!
   Гермиона посмотрела на свою тарелку с едой, к которой едва успела притронуться, и отодвинула ее от себя, положив нож и вилку.
   — Ох, шы шаешь, Эммиона, — попытался сказать Рон, по-прежнему с набитым ртом, случайно обрызгав Гарри йоркширским пудингом. — О-о, ишвини, Арри. — Он сделал могучее глотательное движение. — Гермиона, ты не предоставишь им отпусков, если уморишь себя голодом!
   — Рабский труд. — Гермиона буквально задохнулась от гнева. — Вот что создало этот ужин — рабский труд.
   И она больше не взяла в рот ни кусочка.
   Дождь по-прежнему с силой барабанил в высокие темные окна. От очередного удара грома задребезжали стекла и на потолке полыхнула вспышка, озарившая золотые тарелки, исчезнувшие на мгновенье с остатками первых блюд и немедленно вернувшиеся с пирогами.
   — Пирог с патокой, Гермиона! — Рон специально помахал над блюдом так, чтобы соблазнительный запах достиг Гермионы. — А вот, смотри-ка, пудинг с изюмом! Шоколадное печенье!
   Но ответный взгляд Гермионы до того напомнил ему профессора Макгонагалл, что Рон умолк.
   Когда были уничтожены и пироги, а со вновь заблестевших тарелок пропали последние крошки, Альбус Дамблдор снова поднялся со своего места. Гудение разговоров, наполнявшее Большой зал, сразу же прекратилось, так что стало слышно лишь завывание ветра и стук дождя.
   — Итак, — заговорил улыбаясь Дамблдор. — Теперь, когда мы все наелись и напились («Хм!» — с сомнением произнесла Гермиона), я должен еще раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещенных в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырехсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомиться в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает.
   Едва заметно усмехнувшись, Дамблдор продолжил:
   — Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Запретный лес является для всех студентов запретной территорией, равно как и деревня Хогсмид для тех, кто младше третьего курса. Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет.
   — Что? — ахнул Гарри. Он оглянулся на Фреда и Джорджа, своих товарищей по команде. Те беззвучно разинули рты, уставившись на Дамблдора и, похоже, онемев от шока.
   — Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжиться весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе…
   Но как раз в этот момент грянул оглушительный громовой раскат и двери Большого зала с грохотом распахнулись.
   На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой темно-серых с проседью волос и пошел к преподавательскому столу.
  

   Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Еще одна молния озарила потолок. Гермиона охнула, и было от чего.
   Вспышка резко высветила черты лица пришельца. Таких лиц Гарри еще не доводилось видеть. Оно словно было вырезано из изъеденного ветрами дерева скульптором, имевшим довольно смутное представление о том, как должно выглядеть человеческое лицо, и вдобавок скверно владевшего резцом. Каждый клочок кожи был испещрен рубцами, рот выглядел просто как кривой разрез, а изрядный кусок носа отсутствовал. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, темным и блестящим. Другой — большой, круглый как монета и ярко-голубой.
   Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вращаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза — а кроме того, он временами полностью разворачивался, заглядывая куда-то внутрь головы, так что снаружи был виден лишь белок.
   Незнакомец подошел к Дамблдору и протянул ему руку, исполосованную шрамами так же густо, как и лицо. Директор пожал ее, негромко сказав при этом несколько слов, которые Гарри не расслышал. Похоже, он что-то спросил у вошедшего — тот неулыбчиво покачал головой и тоже вполголоса что-то ответил. Дамблдор кивнул и жестом пригласилего на свободное место по правую руку от себя.
   Незнакомец сел, отбросив с лица длинные сивые патлы, и пододвинул к себе тарелку с сосисками; поднял к тому что осталось от его носа и понюхал, после чего достал из кармана плаща маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. Его нормальный глаз был устремлен на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, озирая зал и студентов.
   — Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от темных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм.
   По обычаю, новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора и Хагрида. Их удары ладонью о ладонь уныло прозвучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Грюма, чтоони могли только смотреть на него.
   — Грюм? — шепнул Гарри Рону. — Грозный Глаз Грюм? Тот самый, которому твой отец отправился помогать сегодня утром?
   — Должно быть, — пробормотал Рон благоговейным тоном.
   — Что с ним случилось? — прошептала Гермиона. — Что с его лицом?
   — Не знаю, — ответил Рон, завороженно глядя на Грюма.
   Грозный Глаз остался совершенно равнодушен к такому более чем прохладному приему. Не обращая внимания на стоящую перед ним кружку тыквенного сока, он снова полез в плащ, вынул плоскую походную флягу и сделал из нее порядочный глоток. Пока он пил, задрав локоть, его мантия на несколько сантиметров приподнялась над полом и Гарри углядел часть точеной деревянной ноги, заканчивающейся когтистой лапой.
   Дамблдор вновь прокашлялся.
   — Как я и говорил, — он улыбнулся множеству студенческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу Грюму, — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников.
   — Вы ШУТИТЕ! — оторопело произнес Фред Уизли во весь голос, неожиданно разрядив то напряжение, которое охватило зал с самого появления Грозного Глаза.
   Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмыкнул.
   — Я вовсе не шучу, мистер Уизли, — сказал он. — Хотя, если уж вы заговорили на эту тему, я этим летом слышал анекдот… словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон…
   Профессор Макгонагалл многозначительно кашлянула.
   — Э-э-э… но, возможно, сейчас не время… н-да… — произнес Дамблдор. — Так о чем бишь я? Ах да, Турнир Трех Волшебников. Я также, думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять свое внимание чем-нибудь другим. Итак, Турнир Трех Волшебников был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трех магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пятьлет, и было общепризнанно, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодежью разных национальностей. И так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить.
   — Жертв? — тихо переспросила Гермиона, встревоженно осматриваясь, но большинство студентов в зале и не думали разделить ее беспокойство, многие шепотом переговаривались, и даже Гарри гораздо больше интересовали подробности Турнира, чем какие-то несчастные случаи, произошедшие сотни лет назад.
   — За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, — продолжал Дамблдор, — но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее наши Департаменты магического сотрудничества и магических игр и спорта пришли к выводу, что пришло время попробовать еще раз. Все лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не подвергся бы смертельной опасности. Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут со своими претендентами воктябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов.
   — Я хочу в этом участвовать! — прошипел на весь стол Фред Уизли — его лицо разгорелось энтузиазмом от перспективы такой славы и богатства. Он оказался далеко не единственным, кто, судя по всему, представил себя в роли хогвартского чемпиона. За столом каждого факультета Гарри видел людей, с не меньшим восхищением уставившихся на Дамблдора или что-то с жаром шепчущих соседям. Но тут директор заговорил вновь, и зал опять умолк.
  

   — Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте — я подчеркиваю это — семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение.
   Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущенный ропот — близнецы Уизли, например, сразу рассвирепели.
   — Это признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности мы ни предпринимали, и весьма маловероятно, что студенты младше шестого и седьмого курсов сумеют справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста припомощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона.
   Его лучистые голубые глаза вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джорджа.
   — Поэтому настоятельно прошу — не тратьте понапрасну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появятсяздесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключительно гостеприимны с нашими зарубежными гостями все то время, что они проведут у нас и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь — уже поздно, и я понимаю, насколько для всех вас важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте времени.
   Дамблдор сел на место и заговорил с Грозным Глазом. С громким шумом и стуком ученики поднялись на ноги и толпой хлынули к дверям в холл.
   — Они не могут так поступить! — заявил Джордж Уизли, который не присоединился к людскому потоку в дверях, а остался стоять, с гневом глядя на Дамблдора. — Семнадцать нам исполняется в апреле, почему же нас лишают шанса?
   — Они не помешают мне участвовать, — упрямо сказал Фред, тоже хмуро поглядывая на преподавательский стол. — Чемпионам позволено такое, о чем остальные и мечтать не смеют. И тысяча галлеонов награды!
   — Ну да, — произнес Рон с мечтательным видом. — Тысяча галлеонов…
   — Пойдемте-ка, — предложила Гермиона. — Если вы не пошевелитесь, мы тут останемся в одиночестве.
   Гарри, Рон, Гермиона, Фред и Джордж направились в холл, и близнецы занялись обсуждением тех мер, которые может употребить Дамблдор, чтобы не допустить к Турниру тех,кому меньше семнадцати.
   — А кто этот беспристрастный судья, который будет решать, кому быть чемпионом? — спросил Гарри.
   — Понятия не имею, — ответил Фред. — Но его-то нам и предстоит провести. Я полагаю, Джордж, тут сработает пара капель Старящего зелья…
   — Но Дамблдор знает, что вы не проходите по возрасту, — возразил Рон.
   — Это-то да, но ведь не он решает, кто станет чемпионом, правильно? — весьма проницательно отметил Фред. — Сдается мне, что как только этот судья узнает, кто хочет участвовать, он выберет л...