Страница 13 из 52

сибо за то, что позволили нам погостить у вас, миссис Уизли, — сказала Гермиона, когда они уже зашли внутрь, закрыли дверь и говорили, свесившись из окна.
   — Да, спасибо вам за все, миссис Уизли, — закивал Гарри.
   — О, я была только рада, мои дорогие, — ответила миссис Уизли. — Я бы пригласила вас и на Рождество… но, думаю, вы все захотите остаться в Хогвартсе… по многим причинам.
   — Ма! — раздраженно воскликнул Рон. — Что такое вы втроем знаете, чего мы не знаем?
   — Полагаю, все выяснится уже сегодня вечером, — улыбнулась миссис Уизли. — Это так интересно… И я рада, что они изменили правила…
   — Какие правила? — завопили Гарри, Рон, Фред и Джордж одновременно.
   — Уверена, профессор Дамблдор вам все объяснит… Ведите себя хорошо, вы поняли меня? Ты понял, Фред? А ты, Джордж?
   Но тут паровозные поршни и шатуны с громким шипением пришли в движение, и поезд не спеша тронулся.
   — Скажите же нам, что такое происходит в Хогвартсе! — заорал из окна Фред, когда миссис Уизли, Билл и Чарли начали медленно удаляться от них. — Какие такие правилаони изменили?!
   Но миссис Уизли только улыбалась и махала вслед, и, прежде чем состав повернул, она, Билл и Чарли трансгрессировали.
   Гарри, Рон и Гермиона вернулись в купе. Дождь струями змеился по оконному стеклу, так что ничего не было видно. Рон открыл чемодан, достал бордовую выходную мантию инабросил ее на клетку Сычика, чтобы приглушить его уханье.
   — Ведь Бэгмен хотел сказать нам, что творится в Хогвартсе, — заметил он, усаживаясь рядом с Гарри. — На Чемпионате, помнишь? А тут родная мать не хочет говорить. Вот что, однако, странно…
   — Ш-ш-ш! — неожиданно перебила его Гермиона, приложив палец к губам и указывая на соседнее купе. Гарри и Рон прислушались и уловили знакомый голос с томно растянутыми интонациями, доносившийся из приоткрытой двери.
   — Понимаете, отец на самом деле подумывал отправить меня в Дурмстранг, а не в Хогвартс. Он знаком с тамошним директором, разумеется. Ну, вам известно его мнение о Дамблдоре — любителе грязнокровок, а в Дурмстранг эту сволочь на пушечный выстрел не подпускают. Но мама не одобрила идеи отослать меня в школу так далеко. Отец говорит, что в Дурмстранге подход к Темным Искусствам куда более разумный, чем в Хогвартсе — студенты их там действительно изучают, а не занимаются всей этой чепухой по защите, как мы…
   Гермиона встала и, на цыпочках подойдя к двери, прикрыла ее, отрезав голос Малфоя.
   — Итак, он считает, что ему подошел бы Дурмстранг, я так поняла? — гневно спросила она. — Вот бы и катился туда — нам бы не пришлось его терпеть.
   — Дурмстранг — это что, еще одна волшебная школа? — поинтересовался Гарри.
   — Ну да, — хмыкнула Гермиона, — и репутация у нее кошмарная. Если верить «Обзору Магического образования в Европе», основное внимание там уделяется Темным Искусствам.
   — Сдается мне, я о ней слышал, — неуверенно произнес Рон. — Где она? В какой стране?
   — Этого никто не знает, — подняла брови Гермиона.
   — Э-э-э… а почему? — несколько смутился Гарри.
   — Между всеми магическими школами веками существует традиционное соперничество. Дурмстранг и Шармбатон предпочитают скрывать свое местонахождение — чтобы никто не завладел их секретами, — сухо объяснила Гермиона.
   — Прекрати! — засмеялся Рон. — Этот Дурмстранг должен быть размером с Хогвартс! Как это можно спрятать такой громадный замок?
   — Но Хогвартс-то спрятан, — удивилась Гермиона. — Это каждому известно… каждому, кто читал «Историю Хогвартса», во всяком случае.
   — Короче, одной тебе, — кивнул Рон. — Но все же — как скрыть такое место, как Хогвартс?
   — Он заколдован, — сказала Гермиона. — Если на него посмотрит магл, то он увидит осыпающиеся руины и знак при въезде: «НЕ ВХОДИТЬ! ОПАСНАЯ ЗОНА!»
   — И Дурмстранг со стороны выглядит просто как развалины?
   — Возможно, — пожала плечами Гермиона. — Или на нем маглоотталкивающие чары, как на стадионе, где проходил Чемпионат мира. А чтобы его не обнаружили иностранные волшебники, его делают ненаносимым.
   — Так, пожалуйста, еще раз.
   — И помедленнее…
   — Ну, ты же можешь заколдовать здание так, чтобы его не было на карте, верно?
   — Э-э-э… если ты так говоришь… — согласился Гарри.
   — Но я думаю, что Дурмстранг должен быть где-то далеко на севере, — задумчиво сказала Гермиона. — Там, где очень холодно, потому что у них в униформу входит меховой плащ.
   — Эх, подумать только, какие были бы возможности, — мечтательно произнес Рон. — Можно было бы легко столкнуть Малфоя с ледника и представить все дело как несчастный случай… жаль только, что мать его так любит.
  

   Чем дальше на север уходил поезд, тем сильней и сильней хлестал дождь. Небо было таким темным, а стекла такими запотевшими, что среди дня горели лампы. По коридору забренчала обеденная тележка, и Гарри взял на всех большую пачку кексов в форме котлов.
   Потом, в течение дня, к ним заглянуло множество приятелей, включая Симуса Финнигана, Дина Томаса и Невилла Долгопупса — круглолицего, фантастически рассеянного мальчика, которого воспитывала грозная колдунья — его бабушка. Симус все еще носил свою ирландскую розетку — ее магическая сила заметно ослабела, и хотя она по-прежнему выкрикивала: «Трой! Маллет! Моран!», но уже едва слышно. Примерно через полчаса или около того Гермиона, по горло насытившись бесконечными разговорами о квиддиче, вновь углубилась в «Учебник по волшебству» для четвертого курса и принялась заучивать Манящие чары.
   Невилл с завистью слушал, как остальные заново переживают события финала Чемпионата.
   — Бабушка не захотела ехать, — убитым тоном произнес он. — Не стала покупать билеты. Хотя, кажется, там было потрясающе.
   — Да уж, — признал Рон. — Взгляни-ка сюда, Невилл…
   Он пошарил в чемодане в багажной полке и достал миниатюрную фигурку Виктора Крама.
   — Ух ты, — восхитился Невилл, когда Рон поставил Крама на его пухлую ладонь.
   — Я видел его так же близко, как тебя — мы же были в верхней ложе…
   — Первый и последний раз в твоей жизни, Уизли.
   В дверях стоял Драко Малфой, а за его спиной маячили его дружки-громилы Крэбб и Гойл. Каждый из них за лето, похоже, вымахал не меньше, чем на треть метра. Очевидно, они слышали разговор — Дин и Симус оставили дверь полуоткрытой.
   — Что-то не припомню, чтобы мы тебя приглашали, Малфой, — холодно заметил Гарри.
   — Уизли… а это что такое? — спросил Малфой, указывая на клетку Сычика. Рукав злополучной выходной мантии Рона свисал с нее, покачиваясь в такт движению поезда и выставив на всеобщее обозрение полуистлевшее кружево на манжете.
   Рон потянулся убрать наряд подальше с глаз, но Малфой оказался быстрее — ухватив за рукав, он дернул мантию к себе.
   — Вы только взгляните! — возликовал Малфой, поднимая мантию и показывая ее Крэббу и Гойлу. — Уизли, ты что же, всерьез собирался это носить?! По-моему, это было очень модно году так в одна тысяча восемьсот девяностом…
   — Чтоб тебе дерьмом подавиться, Малфой! — Рон сделался примерно одного цвета со своим выходным одеянием и рванул его назад из рук Малфоя. Последний издевательскизахохотал. Крэбб и Гойл тоже разразились идиотским гоготом.
   — Что, собираешься принять участие, Уизли? Хочешь принести немного славы родовому имени? Что ж… там и деньги прилагаются, как известно… Сможешь позволить себе приличную мантию, если победишь…
   — Ты это о чем? — прорычал Рон.
   — Ты собираешься принять участие? — повторил Малфой. — А, полагаю, ты хочешь, Поттер? Уж ты никогда не упустишь шанса покрасоваться, верно?
   — Или объясни, о чем речь, или убирайся прочь, Малфой, — с раздражением сказала Гермиона поверх учебника.
   Радостная улыбка пробежала по бледному лицу Малфоя.
   — Только не говорите мне, что вы не знаете! — с восторгом воскликнул он. — У тебя же отец и брат в Министерстве, и ты даже не слышал? Господи, да мой отец все рассказал мне сто лет назад! Он узнал от Корнелиуса Фаджа. Впрочем, отец всегда общается с высшими чинами Министерства… возможно, твой отец занимает слишком незначительную должность, чтобы его посвящали в подобные вещи, Уизли… да… скорее всего, они просто не обсуждают серьезных дел в его присутствии…
   Еще раз захохотав, Малфой кивнул Крэббу и Гойлу и вся троица скрылась.
   Рон вскочил и захлопнул за ними дверь купе с такой яростью, что стекло разлетелось вдребезги.
   — Рон! — укоризненно покачала головой Гермиона. Она вынула волшебную палочку, прошептала: «Репаро!» — и осколки, слетевшись вместе, вновь встали в двери целым стеклом.
   — Ладно… Делает вид, будто знает все на свете, а мы — олухи, — со злостью проворчал Рон, — Отец общается с высшими чинами… да. Па может получить повышение в любоевремя… ему просто нравится работать там, где он работает…
   — Разумеется, он может, — спокойно сказала Гермиона. — Не позволяй Малфою доставать тебя, Рон.
   — Это он-то! Достает меня! Как же, сейчас! — Рон взял один из оставшихся кексов и сплющил его в лепешку.
   Рон пребывал в скверном расположении духа до самого конца пути. Он не сказал ни слова, пока они переодевались в школьные мантии, и оставался по-прежнему хмурым, когда «Хогвартс-Экспресс» наконец замедлил ход и остановился в непроглядной темноте на хогсмидской станции.
   Лишь только двери поезда отворились, в небе грянул гром. Выходя из вагона, Гермиона завернула Живоглота в мантию, а Рон так и оставил свой антикварный наряд на клетке Сыча. Ливень был так силен, что они шли, пригнув головы и прищурившись; казалось, будто над головами кто-то непрерывно опрокидывал бессчетное количество ведер с ледяной водой.
   — Эгей, Хагрид! — закричал Гарри, завидев гигантский силуэт в дальнем конце платформы.
   — Ты как, в порядке, Гарри? — прогудел Хагрид в ответ, приветственно махая. — Увидимся… ну… на банкете… если мы не того, не потонем!
   По традиции, Хагрид переправлял первогодков в замок по воде — через озеро.
   — О-о-о, и думать не хочу, каково это — пересекать озеро в такую погоду, — поеживаясь, произнесла Гермиона, когда они вместе с остальными брели вдоль темной платформы. Возле станции их поджидала сотня карет без лошадей; Гарри, Рон, Гермиона и Невилл с превеликим удовольствием забрались в одну из них. Дверь с треском захлопнулась, и несколькими минутами позже длинная вереница карет, грохоча и разбрызгивая грязь, покатила по дороге к замку Хогвартс.
   Глава 12
   ТУРНИР ТРЕХ ВОЛШЕБНИКОВ
   Сильно кренясь под резкими порывами ветра, кареты миновали ворота со статуями крылатых вепрей по бокам и заскрипели по длинной дороге к вершине холма. В окно Гарривидел все ближе и ближе надвигающийся замок, множество его освещенных окон расплывались и мерцали за плотной завесой дождя. Когда их карета остановилась перед каменной лестницей, ведущей к громадным парадным дверям резного дуба, небо перечеркнула вспышка молнии. Те, кто оказались впереди, уже торопились забежать в замок. Гарри, Рон, Гермиона и Невилл спрыгнули на землю и тоже помчались по ступеням, переведя дух лишь под сводами освещенного факелами холла с его величественной мраморной лестницей.
   — Вот это да! — Рон потряс мокрой головой — вода лила с него в три ручья. — Если это продлится, того и гляди озеро выйдет из берегов. Я вымок. А, черт!
   Тяжелый, красный, полный воды шар упал с потолка прямо Рону на голову и лопнул. Промокший и бессвязно ругающийся Рон шарахнулся в сторону, толкнув в бок Гарри, и тут как раз упала вторая водяная бомба — едва не зацепив Гермиону, она взорвалась у ног Гарри, подняв волну холодной воды и промочив его до носков. Все, кто стоял вокруг,с криками принялись расталкивать друг друга, стремясь убраться из-под обстрела. Гарри поднял голову и увидел парившего метрах в шести над ними полтергейста Пивза — маленького человечка в шляпе колокольчиком и оранжевом галстуке-бабочке. Его широкая злобная физиономия была искажена от напряжения — он снова прицеливался.
   — ПИВЗ! — загремел сердитый голос. — Пивз, ну-ка спускайся сюда немедленно!
   Профессор Макгонагалл, заместитель директора и декан гриффиндорского факультета, стремительно вышла в холл из Большого зала; она поскользнулась на залитом водой полу и была вынуждена обхватить шею Гермионы, чтобы не упасть.
   — О, прошу прощения, мисс Грэйнджер…
   — Все в порядке, профессор, — с трудом выговорила Гермиона, ощупывая горло.
   — Пивз, спускайся сюда сейчас же! — рявкнула профессор Макгонагалл, поправляя свою островерхую шляпу и свирепо глядя вверх сквозь очки в квадратной оправе.
   — Ничего не делаю! — прокудахтал Пивз, запустив следующей бомбой в группу пятикурсниц, которые с визгом бросились в Большой зал. — Они все равно уже мокрые, ведь так? Небольшая поливка! — И он пульнул очередным снарядом в компанию только что вошедших второкурсников.
   — Я позову директора! — пригрозила профессор Макгонагалл. — Предупреждаю тебя, Пивз!
   Пивз высунул язык, швырнул, не глядя, последнюю гранату и унесся прочь вверх по лестнице, кудахча как сумасшедший.
   — Ну, проходите! — обратилась к промокшей толпе профессор Макгонагалл. — В Большой зал, побыстрее!
   Гарри, Рон и Гермиона, оскальзываясь, побрели через холл и дальше, направо, в двойные двери. Рон едва слышно ругался сквозь зубы, убирая с лица мокрые волосы.
   Большой зал был, как всегда, великолепен и подготовлен для традиционного банкета по случаю начала семестра. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч свечей, плавающих в воздухе над столами. За четырьмя длинными столами факультетов расселись студенты, оживленно переговариваясь; на возвышении, по одну сторону пятого стола, лицом к ученикам, сидели преподаватели. Здесь, в зале, было гораздо теплее. Гарри, Рон и Гермиона, пройдя мимо слизеринцев, когтевранцев и пуффендуйцев, уселись вместе с остальными за гриффиндорский стол рядом с Почти Безголовым Ником — факультетским привидением. Ник, жемчужно-белый и полупрозрачный, сегодня вечером был одетв свой обычный камзол, но зато с необъятных размеров пышным воротником, служившим одновременно и праздничным украшением, и гарантией того, что его голова не станетуж слишком шататься на не до конца перерубленной шее.
   — Добрый вечер, — улыбнулся он друзьям.
   — Да-а уж, — проворчал Гарри, стаскивая с себя кроссовки и выливая из них воду. — Надеюсь, они не будут слишком тянуть с распределением, не то я умру с голода.
   Распределение первокурсников по факультетам проводилось в начале каждого учебного года, но, по странному стечению обстоятельств, Гарри не присутствовал ни на одном, кроме своего собственного, так что ему хотелось взглянуть на церемонию.
  

   Тут за столом раздался слабый и дрожащий от волнения голос:
   — Эгей, Гарри!
   Это был Колин Криви, третьекурсник, для которого Гарри был чем-то вроде кумира.
   — Привет, Колин, — настороженно отозвался Гарри. Этот восторженный почитатель всегда доставлял ему немало хлопот.
   — Гарри, ты себе не представляешь! Нет, Гарри, ты только угадай! Поступает мой брат! Мой брат Дэннис!
   — Э-э-э… ну… это хорошо, — пробормотал Гарри.
   — Он так волнуется! — Колин едва не подпрыгивал на месте. — Надеюсь, он попадет в Гриффиндор! Скрести пальцы на счастье, а, Гарри?
   — М-м-м… хорошо, ладно, — согласился Гарри и снова повернулся к Рону, Гермионе и Нику. — Братья и сестры обычно поступают на один и тот же факультет, ведь так?
   Он судил по семейству Уизли, все семеро представителей которого учились на факультете Гриффиндор.
   — Совсем не обязательно, — возразила Гермиона. — Сестра Парвати Патил учится в Когтевране, а ведь они близнецы, так что по твоей теории должны непременно быть вместе.
   Гарри посмотрел на преподавательский стол. Кажется, там было намного больше пустых мест, чем обычно. Хагрид, ясное дело, вместе с первокурсниками сейчас боролся со штормом на пути через озеро; профессор Макгонагалл, по всей вероятности, руководила уборкой в холле — но еще одно свободное кресло указывало на отсутствие кого-то неизвестного.
   — А где новый преподаватель защиты от темных искусств? — спросила Гермиона, тоже смотревшая на профессоров.
   Еще ни один преподаватель защиты от темных искусств не продержался у них больше трех семестров. Гарри больше всех любил профессора Люпина, отказавшегося от должности в прошлом году.
   — Может, они не сумели никого найти? — обеспокоенно сказала Гермиона.
   Гарри еще раз обежал глазами профессоров — нет, точно, ни одного нового лица. Малютка-профессор Флитвик, преподаватель заклинаний, сидел на высокой стопке подушекрядом с профессором Стебль, преподавателем травологии, чья шляпа сидела набекрень на копне разлетевшихся седых волос. Она беседовала с профессором Синистрой с кафедры астрономии. С другой стороны Синистры восседал желтолицый, крючконосый, с сальными волосами мастер зелий профессор Снегг — самая неприятная для Гарри фигура в Хогвартсе. Отвращение, которое Гарри испытывал к Снеггу, можно было сравнить лишь с той ненавистью, которую Снегг питал к Гарри. Эти взаимные чувства накалились до предела в прошлом году, когда Гарри помог Сириусу сбежать прямо из-под длинного снегговского носа — Снегг и Сириус были заклятыми врагами еще с их школьных времен.
   Дальше за Снеггом было свободное место, принадлежащее, как предполагал Гарри, профессору Макгонагалл. А рядом, в самом центре стола, сидел профессор Дамблдор — директор школы. Его длинные серебряные волосы и борода блестели в свете огней, а роскошная темно-зеленая мантия была расшита звездами и полумесяцами. Соединив концы длинных тонких пальцев и положив на них подбородок, словно уйдя мыслями куда-то очень далеко, он устремил взгляд в потолок, глядя сквозь свои очки-половинки. Гарри тоже поднял глаза к потолку. Тот, благодаря колдовству, отображал все то, что в самом деле происходило в небе, и никогда еще Гарри не видел его таким хмурым. Там клубились черные и фиолетовые тучи, и вместе с ударами грома снаружи по потолку огненно ветвились молнии.
   — Ох, да когда же? — простонал Рон. — Я готов съесть гиппогрифа.
   Не успели эти слова слететь с его уст, как двери Большого зала отворились и воцарилась тишина. Профессор Макгонагалл провела длинную цепочку первогодков на возвышенную часть зала. Гарри, Рон и Гермиона хоть и промокли, казались совершенно сухими по сравнению с первокурсниками — можно было подумать, что они не ехали в лодке, а добирались вплавь. Все ежились и от холода, и от волнения, выстроившись шеренгой вдоль преподавательского стола лицом к остальной школе — все, кроме самого маленького мальчика, закутанного в огромное кротовое пальто Хагрида. Пальто было ему настолько велико, что казалось, он выглядывает из черного мехового шатра. Его острое личико, высунувшееся из воротника, было болезненно-взволнованным. Встав в ряд со своими отчаянно нервничающими товарищами, он поймал взгляд Колина Криви, выставил два больших пальца и свистящим шепотом произнес: «Я упал в озеро!» Он явно этим гордился.
   Профессор Макгонагалл выставила перед первокурсниками трехногую табуретку и водрузила на нее необычайно старую, грязную, заплатанную Волшебную шляпу. К ней были прикованы взгляды всего зала. В наступившем молчании у самых ее полей открылась широкая щель наподобие рта, и Шляпа запела:Наверно, тыщу лет назад, в иные времена,Была еще я молода и только пошита,Здесь правили волшебники — четыре колдуна,Их имена и ныне знамениты.И первый — Годрик Гриффиндор, отчаянный храбрец,Хозяин дикой северной равнины,Кандида Когтевран, ума и чести образец,Волшебница из солнечной долины.Малютка Пенни Пуффендуй была их всех добрей,Ее взрастила сонная лощина,И не было коварней, хитроумней и сильнейВладыки топей — Салли Слизерина.У них была идея, план, мечта, в конце концовБез всякого подвоха и злодействаСобрать со всей Британии талантливых юнцов,Способных к колдовству и чародейству.И воспитать учеников на свой особый лад —Своей закваски, своего помола,Вот так был создан Хогвартс тыщу лет тому назад,Так начиналась хогвартская школа.И каждый тщательно себе студентов отбиралНе по заслугам, росту и фигуре,А по душевным свойствам и разумности начал,Которые ценил в людской натуре.Набрал отважных Гриффиндор, не трусивших в беде,Для Когтевран — умнейшие пристрастье,Для Пенелопы Пуффендуй — упорные в труде,Для Слизерина — жадные до...