Страница 1 из 52
Джоан Роулинг Гарри Поттер и Кубок огня ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ Семь книг о приключениях Гарри Поттера и его друзей из школы волшебников «Хогвартс» уже, наверное, не нуждаются в рекламе — все и так про них знают. Однако качество книг зарубежных авторов всецело определяется качеством перевода. Ведь плохой перевод способен испортить даже прекрасную книгу. В основе данного текста лежит перевод «Гарри Поттера» от РОСМЭН, но с моим редактированием, исправляющим многочисленные ошибки росмэновского издания. Собственно потому, что перевод от РОСМЭН был очень плох, в интернете появились другие русскоязычные варианты этой книжки. Более подробно про различные переводы и про недостатки текста от РОСМЭН изложено в предисловии к первой книге. Итак, перед вами четвёртая книга из этого семитомника. Приятного чтения. Игорь Шенин (последняя редакция 31 августа 2019) PS:В качестве иллюстраций для семитомника взяты кадры из одноимённого фильма киностудии Warner Bros. Pictures. Иллюстраций много — около сотни в каждой книге. Однако книги и фильмы сильно разнятся, поэтому слишком часто приходилось пользоваться графическим редактором… PPS:В тексте наличествует множество заклинаний. Вот их перечень: Авада кедавра — смертельное заклятие. Агуаменти — производит воду. Акцио — притягивает к себе предметы. Алохомора — отпирает замки. Анапнео — прочищает дыхательные пути. Апарекиум — обнаруживает невидимые чернила. Ваддивази — заставляет предмет лететь в противника. Вингардиум левиоса — левитационное заклятие. Глиссео — превращает ступени в покатую горку. Гомениум ревелио — обнаружение человека. Дантисимус — быстрый рост передних зубов. Делетриус — расщепляет или удаляет объекты. Депримо — убирает, ломает препятствие. Десцендо — опускает, роняет предметы. Дефодио — расширяет отверстия. Джеминио — создаёт копию вещи. Диссендиум — открывает скрытый в статуе вход. Диффиндо — заклятие ножниц, разрезает ткань. Дуро — превращает предметы в камень. Импедимента — заклятие помех (затормаживает или отбрасывает объект). Импервиус — водоотталкивающее заклятие. Империо — Империус (подвластие) управляет противником. Инкарцеро — связывает противника верёвками. Инсендио, экспеллимеллиус — поджигает объект. Каве инимикум — делает объект невидимым сверху. Квиетус — выключает действие Сонорус. Коллопортус — запечатывает двери. Конфринго, экспульсо — взрывает объект. Конъюнктивитус — ослепляет противника. Конфундо — Конфундус (дезориентация) сбивает человека с толка. Круцио — Круциатус (пытка) мучает противника. Левикорпус — подвешивает противника вниз головой. Легилименс — проникновение в сознание. Либеракорпус — выключает действие Левикорпус. Локомотор — передвигает предметы. Локомотор мортис — склеивает ноги противника. Лэнглок — язык противника прилипает к нёбу. Люмос — вызывает свет из палочки. Маффлиато — противник перестаёт слышать. Метео реканто — останавливает атмосферные осадки. Мобилиарбус, мобиликорпус — перемещение конкретных предметов по воздуху. Мортмордре — создаёт чёрную метку. Нокс — выключает действие Люмос. Обливиэйт — стирает память. Обскур — завязывает глаза. Оппуньо — заставляет животных атаковать противника. Орхидеус — создаёт букет орхидей. Петрификус тоталус — парализует противника. Пиертотум локомотор — заставляет двигаться статуи и доспехи. Портус — активирует портал. Приори инкантатем — показывает последние заклинания волшебной палочки. Протего — щитовое заклинание. Редукто — разбивает предмет. Редуцио — уменьшает объект. Релашио — освобождение объекта от чего-то удерживающего. Реннервейт — приводит в сознание. Репаро — восстанавливает разбитое. Ридикулус — заклинание против боггарта. Риктусемпра — заклинание щекотки. Сектумсемпра — ранит как мечом. Серпенсортиа — создаёт змею. Силенцио — заклятие немоты. Сонорус — увеличивает громкость голоса. Ступефай — парализует противника. Таранталлегра — ноги противника пускаются в безудержный пляс. Тергео, эскуро — очищающие заклятия. Ферула — накладывает шину на поврежденную конечность. Финита, фините инкантатем — прекращает действия заклинаний. Флагрейт — помечает предмет светящимся крестом. Фурункулюс — вызывает на теле противника нарывы. Эванеско — исчезновение объекта. Экспекто патронум — создаёт патронус. Экспеллиармус — разоружает противника. Экспеллимеллиус, инсендио — поджигает объект. Экспульсо, конфринго — взрывает объект. Энгоргио — увеличивает предмет. Эпискей — прекращает кровотечение, вправляет кости. Эскуро, тергео — очищающие заклятия. Глава 1 ДОМ РЕДДЛОВ В Литтл-Хэнглтоне по-прежнему зовут его домом Реддлов, хотя семья Реддлов давным-давно там не живет. Дом возвышается на холме над деревней, окна его заколочены, с крыши осыпается черепица, а фасада почти не видно из-за буйно разросшегося плюща. Прекрасный когда-то особняк, самое величественное здание во всей округе, ныне прозябает в пустоте и заброшенности. Жители Литтл-Хэнглтона единодушны во мнении, что в этом старом доме есть что-то зловещее. Полвека назад в нем произошло нечто кошмарное и таинственное, о чем и доныне любят посудачить деревенские старожилы, когда прочие темы для сплетен исчерпаны. Историю эту столько раз пересказывали, перевирая и приукрашивая, что теперь никто толком не знает, что в ней правда, а что нет. Начало, впрочем, всегда одинаково: пятьдесят лет назад, в ту пору, когда дом Реддлов был еще ухожен и не утратил великолепия, погожим летним утром служанка вошла в гостиную и обнаружила всех трех Реддлов мертвыми. С громкими криками девушка помчалась с холма вниз и подняла на ноги всю деревню. — Лежат и глаза у всех открыты! Холодные как лед! Переодетые к ужину! Явилась полиция, и весь Литтл-Хэнглтон забурлил, охваченный любопытством. Особой печали по поводу смерти Реддлов, надо заметить, никто не выказывал — в деревне их не любили. Мистер и миссис Реддл были людьми богатыми, высокомерными и грубыми, а их взрослый сын Том и того хуже. Но всех необычайно волновал вопрос: кто же убийца? Ясно же, что трое вполне здоровых людей не могли просто так взять и в одночасье умереть. В тот вечер торговля в «Висельнике», деревенском трактире, процветала как никогда — обсудить убийство сюда набилась вся деревня. И собравшаяся публика была вознаграждена за то, что пожертвовала в этот час уютом домашнего очага, — в самый разгар беседы, едва переведя дух, ворвалась кухарка Реддлов и в наступившей тишине объявила, что прямо сейчас арестован человек по имени Фрэнк Брайс. — Фрэнк! — раздалось несколько голосов. — Быть не может! Фрэнк Брайс служил у Реддлов садовником и одиноко жил в обветшалом коттедже на территории усадьбы. Фрэнк был на войне и вернулся с нее с негнущейся ногой, острой неприязнью к скоплениям народа и шуму, и с тех пор работал у Реддлов. В едином порыве общество заказало кухарке выпить и приготовилось слушать подробности. — Я всегда считала, что он какой-то странный, — поведала она жадно внимающим слушателям после четвертой рюмки шерри. — Нелюдимый, вот какой… Уверена, предложи я ему чашку чая — сто раз пришлось бы просить. Разговаривать не хотел — не желал, и все тут! — Он же страшную войну прошел, Фрэнк-то, — возразила женщина у бара. — Хочет спокойной жизни. Это же не повод, чтобы… — А у кого еще есть ключ от задней двери? — взвизгнула кухарка. — Запасной ключ висит в домике садовника, сколько я себя помню! Дверь-то вчера вечером не взламывали! И окна целехоньки! Фрэнку всех и делов — пробраться в большой дом, пока мы все спим… Слушатели обменялись мрачными взглядами. — Неприятный он с виду, хуже некуда, — проворчал мужчина у стойки. — Это он на войне двинулся, — заметил хозяин трактира. — Говорила же я, что с Фрэнком не хотела бы поссориться ни за какие коврижки, верно, Дот? — возбужденно сказала женщина, сидевшая в углу. — Кошмарный характер, — с жаром кивнула Дот. — Помню, был он еще мальчишкой… На следующее утро в Литтл-Хэнглтоне едва ли кто-то сомневался в том, что Реддлов убил Фрэнк Брайс. А в пыльном и темном полицейском участке соседнего с Литтл-Хэнглтоном городка арестованный Фрэнк Брайс упорно твердил, что он невиновен и что единственным человеком, которого он видел в день смерти Реддлов, был незнакомый подросток — темноволосый и бледный. Но, поскольку больше никто в деревне такого мальчика не видел, в полиции решили, что Фрэнк его просто выдумал. И вот когда дело стало принимать для Фрэнка скверный оборот, пришел отчет о вскрытии тел — и ситуация сразу переменилась. Более странного заключения в полиции еще не видели. Врачи, исследовавшие тела, пришли к поразительному выводу: никто из Реддлов не был ни отравлен, ни зарезан, ни застрелен, ни удавлен, не задохнулся газом и вообще, судя по всему, не получил никаких повреждений. Фактически — в отчете звучало явное замешательство — все Реддлы оказались абсолютно здоровы, не считая такой детали, что были мертвы. Обязанные найти у покойников хоть какие-то нелады, в конце врачи добавляли, что на лицах всех умерших застыло выражение ужаса. Но — как заметили разочарованные полицейские — где это видано, чтобы трех здоровых людей напугали до смерти? Поскольку не было никаких доказательств, что Реддлов вообще кто-то убил, полиции пришлось отпустить Фрэнка. Реддлов похоронили на кладбище Литтл-Хэнглтона, и их могилы еще долго вызывали всеобщее любопытство. А Фрэнк Брайс, окруженный подозрениями, к изумлению всей деревни, возвратился в свой коттедж в усадьбе Реддлов. — Коли по-моему — так это он их убил, и чихать мне на то, что там полиция говорит, — заявила Дот в «Висельнике». — Надо же, остался, бесстыжий, совести совсем нет —вся деревня знает, что он убил. Фрэнк так и не уехал. Он остался ухаживать за садом. В доме поселилась другая семья, за ней еще одна: надолго там никто не задерживался. Возможно, виноват в этом до некоторой степени был и нелюдимый Фрэнк — владельцы жаловались, что это место таит в себе что-то зловещее, и дом, в отсутствие обитателей, начал понемногу ветшать. Нынешний хозяин дома Реддлов — какой-то богач — тоже там не жил и никак его не использовал; в деревне говорили, что воротила содержит усадьбу «из налоговых соображений», но что это значит, никто толком объяснить не мог. Тем не менее и он продолжал платить жалованье садовнику. Фрэнку шел семьдесят седьмой год, он стал глуховат, и его увечная нога почти совсем не гнулась, но, как и встарь, он ковылял между клумбами, путаясь в сорняках. Но Фрэнку приходилось сражаться не только с сорняками. Деревенские мальчишки завели привычку бросать камнями в окна дома Реддлов. Они колесили на велосипедах по лужайкам, за которыми Фрэнк с таким трудом ухаживал; пару раз, набравшись смелости, они даже залезали в дом. Им было прекрасно известно, как Фрэнк предан дому и саду, и они от души веселились, когда он, бывало, хромал по саду, хрипло крича и грозя палкой. Фрэнк считал, что дети дразнят его из-за того, что, подобно своим отцам и дедам, считают его убийцей. Поэтому, проснувшись как-то раз августовской ночью и заметив, что в старом доме творится что-то странное, он решил, что мальчишки изобрели какую-тоновую пакость, чтобы сильнее донять его. Разбудила Фрэнка раненая нога — к старости она мучила его все сильнее. Он поднялся и побрел вниз, на кухню, чтобы налить грелку для разболевшегося колена. Стоя у раковины, он поднял глаза на дом Реддлов — в верхних окнах мерцал свет. «Значит, — подумал Фрэнк, — ребята снова забрались в дом и, судя по пляшущим отсветам, развели огонь». Телефона у Фрэнка не было, да и полиции он сильно не доверял с тех пор, как они таскали его на допросы. Он отставил чайник и, насколько позволяла нога, заторопился наверх. Вернувшись на кухню, уже полностью одетый, Фрэнк снял с крючка у двери старый ржавый ключ, взял палку, которой пользовался при ходьбе, и вышел в ночь. Ни на парадной двери, ни на окнах следов взлома не было видно. Фрэнк, хромая, обошел вокруг дома, добрался до задней двери, скрытой плющом, вставил ключ в скважину и беззвучно повернул. Открыв дверь, он вступил в темное пространство кухни. Фрэнк не был здесь много лет, тем не менее, несмотря на темноту, он припомнил, где находится дверь в холл, и на ощупь двинулся к ней; в нос ему ударило затхлым духом, он настороженно прислушался: не донесутся ли сверху шаги или голоса? В холле было немного светлее — из-за больших окон по обе стороны парадной двери. Фрэнк начал подниматься по лестнице, благословляя толстый слой пыли на камне, заглушавший звук его шагов и стук палки. На площадке Фрэнк повернул направо и сразу же понял, где обосновались незваные гости, — в самом конце коридора была приоткрыта дверь, и на черный пол падал длинныйзолотой отблеск колеблющегося пламени. Сжимая палку, Фрэнк продвигался вперед и через несколько шагов уже видел в щель небольшую часть комнаты. Огонь был разведен в камине. Это удивило Фрэнка. Он остановился и стал напряженно прислушиваться к мужскому голосу, доносившемуся из комнаты, — тот звучал робко и даже испуганно: — В бутылке немного осталось, милорд, если вы еще голодны… — Позже, — отозвался второй голос — тоже мужской, но при этом он был странно высокий и холодный, словно порыв ледяного ветра. Было в этом голосе что-то такое, что подняло дыбом редкие волосы на затылке Фрэнка. — Пододвинь меня поближе к огню, Хвост. Чтобы лучше слышать, Фрэнк повернулся к двери правым ухом. Раздалось звяканье бутылки, поставленной на твердую поверхность, и затем глухой звук тяжелого кресла, которое волокут по полу. Фрэнк мельком увидел спину какого-то коротышки, толкавшего кресло к камину. На нем была длинная черная мантия, на макушке светилась небольшая лысина — но тут он вновь пропал из виду. — Где Нагайна? — спросил ледяной голос. — Я… я не знаю, милорд, — боязливо ответил первый. — Думаю, она обследует дом… — Подоишь ее, прежде чем мы ляжем спать, Хвост, — сказал второй. — Мне надо будет поесть ночью. Путешествие меня сильно утомило. Нахмурившись, Фрэнк приблизил здоровое ухо еще ближе к двери, стараясь не пропустить ни слова. После паузы человек, которого называли Хвост, заговорил вновь: — Милорд, могу я спросить: сколько мы здесь пробудем? — Неделю. Возможно, и дольше. Это место очень удобно, а в нашем плане пока что заминка. Идиотизм приступать к действиям до окончания Чемпионата мира по квиддичу. Фрэнк поковырял в ухе шишковатым пальцем. Должно быть, у него уши серой заросли, если померещился какой-то «квиддич» — такого и слова-то нет. — Чемпионата мира по квиддичу, милорд? — переспросил Хвост. Фрэнк еще энергичней завертел пальцем в ухе. — Прошу прощения… но я не понимаю: зачем ждать окончанияЧемпионата? — Затем, тупица, что на Чемпионат в страну съедутся волшебники со всего мира, и каждая шавка из Министерства магии будет совать нос куда надо и не надо, вынюхивать, где что не так, проверять и перепроверять — совсем рехнулись на своих мерах безопасности, — не ровен час маглы чего заметят. Поэтому будем ждать. Фрэнк оставил ухо в покое. Он отчетливо разобрал слова «Министерство магии», «волшебники» и «маглы». Каждое из этих зашифрованных выражений имеет какой-то смысл, дело ясное, и говорят так либо шпионы, либо преступники. Он вновь стиснул палку и продолжал слушать еще внимательней. — Ваша светлость все еще полны решимости? — тихо спросил Хвост. — Разумеется, я полон решимости, — в холодном голосе прозвучала угрожающая нота. Наступила пауза, и затем Хвост единым духом выпалил фразу, словно боясь, что еще секунда — и не хватит храбрости. — Можно обойтись и без Гарри Поттера, милорд! — Без Гарри Поттера? — выдохнул второй. — Та-а-ак… — Милорд, я говорю это вовсе не из-за жалости к мальчишке! — Голос Хвоста сорвался на визг. — Мальчишка ничего для меня не значит, ровным счетом ничего! Просто возьми мы другого волшебника или колдунью — кого угодно! — все можно сделать гораздо быстрее! Если бы вы позволили мне покинуть вас ненадолго — вы же знаете, что я могу превращаться с необычайным мастерством, — то уже через два дня я бы привел вам подходящую замену. — Да, конечно, я могу использовать другого волшебника, — произнес второй голос негромко. — Это правда… — Милорд, в этом есть смысл, — продолжал Хвост теперь уже вполне уверенно, — ведь добраться до Гарри Поттера очень трудно — его слишком хорошо охраняют. — И потому ты вызвался пойти и привести мне кого-то взамен? Интересно… А может, тебе надоело нянчиться со мной, Хвост? Может, эта твоя идея изменить план — не что иное, как попытка бросить меня? — Милорд! У меня и в мыслях нет покинуть вас! — Не лги мне! Фальшь я всегда отличу! Ты жалеешь, что вернулся ко мне. Я внушаю тебе отвращение. Вижу, как тебя передергивает, когда ты смотришь на меня, я чувствую твою дрожь, когда ты прикасаешься ко мне… — Вовсе нет! Моя преданность вашему лордству… — Твоя преданность — всего-навсего трусость. Ты бы ни одной секунды здесь не остался, если бы тебе было куда пойти. Но как бы я выжил без тебя, если каждые несколько часов нуждаюсь в пище? Кто доил бы Нагайну? — Но вы заметно окрепли, милорд… — Лжец. Ничуть я не окреп. Два-три дня без поддержки — и я лишусь тех крох здоровья, которые сумел вернуть благодаря твоей неуклюжей заботе… Тихо! Хвост, что-то бессвязно забормотавший, мгновенно смолк. Несколько секунд Фрэнк не слышал ничего, кроме потрескивания огня. Но вот голос второго собеседника раздался вновь — теперь его шепот превратился почти в шипение. — Я тебе уже объяснял, почему у меня есть причины использовать мальчишку и никого другого. Я ждал тринадцать лет, и несколько месяцев ничего не изменят. Да, его тщательно охраняют, но уверен — мой план сработает. Все, что требуется — это немного мужества с твоей стороны, Хвост, и тебе придется это мужество найти, если не хочешьиспытать на себе всю силу гнева Лорда Волан-де-Морта. — Милорд, я должен вам сказать! — панически воскликнул Хвост. — Всю дорогу сюда я мысленно просматривал план. Милорд, исчезновение Берты Джоркинс не может долго оставаться незамеченным, и если не остановиться, если я наложу заклятие на… — Если? — прошелестел второй голос. — Ах, если? Если ты будешь следовать моему плану, Хвост, Министерство никогда не узнает, что пропал еще кто-то. Ты сделаешь это тихо и без суеты; я очень желал бы исполнить это сам, но в моем теперешнем состоянии… Ну же, Хвост, устраним еще одно препятствие — и нам открыт путь к Гарри Поттеру. Я не прошу тебя выполнить это в одиночку. К нам скоро присоединится мой верный слуга. — Я — ваш верный слуга, — угрюмо пробурчал Хвост. — Хвост, мне нужен человек с головой на плечах; тот, чья преданность оставалась безупречной, а ты, к несчастью, ни тем, ни другим не блещешь. — Я нашел вас. — Теперь недовольство в голосе Хвоста проступило еще резче. — Я единственный, кто нашел вас. Я доставил вам Берту Джоркинс… — Что правда, то правда, — подтвердил второй человек, несколько развеселившись. — Недурной ход, я не ожидал, Хвост, что ты способен на такое, хотя, по правде говоря, ты и понятия не имел, насколько она может пригодиться, когда похитил ее, верно? — Я… я считал, что она может быть полезна, милорд… — Лжец, — снова произнес второй голос, и в нем еще отчетливей прозвучало недоброе веселье. — Впрочем, не стану отрицать — ее сведения оказались бесценны. Без нихмне бы никогда не составить моего плана. И за это тебя ждет награда, Хвост. Ты будешь участвовать в самом главном… Многие из моих последователей дали бы себе отрубить правую руку за это… — П-правда, милорд? В чем же это? — вновь испугался Хвост. — Ну, Хвост, это сюрприз… ты же не хочешь испортить мне удовольствие? Твоя очередь подойдет в самом конце… Но обещаю, ты удостоишься чести быть так же полезен, как и Берта Джоркинс. — Вы… вы… — Голос Хвоста внезапно сел, словно у него вдруг пересохло во рту. — Вы… хотите убить и меня? — Х...