Страница 15 из 52

учшего из каждой школы и внимания не обратит, сколько тому лет. А Дамблдор только попытается помешать нам подать заявки.
   — Там люди гибли, учти! — с беспокойством напомнила Гермиона, когда они прошли через дверь, скрытую гобеленом и начали подниматься по другой, более узкой лестнице.
   — Да, да, — беззаботно согласился Фред, — но это когда было… Да хоть бы и так — что за удовольствие без элемента риска? Эй, Рон, а что, если мы и впрямь отыщем способ, как обойти Дамблдора? Ты захотел бы поучаствовать?
   — А ты захотел бы? — спросил Рон у Гарри. — Было бы круто принять участие, верно? Но, наверное, там нужен кто-нибудь постарше… не знаю, может, если бы у нас было побольше знаний…
   — Вот у меня точно знаний на это не хватит, — раздался позади Фреда и Джорджа унылый голос Невилла. — Наверное, моя бабушка захотела бы, чтобы я попытался — она беспрерывно толкует о том, как я должен поддерживать фамильную честь, и мне бы просто пришлось… ой!
   Нога Невилла провалилась прямо сквозь ступеньку на середине лестницы — в Хогвартсе было полным-полно лестниц с подобными фокусами, у старшекурсников уже выработалась привычка перепрыгивать такие сюрпризы, но плохая память Невилла была знаменита на всю школу. Гарри с Роном подхватили его под руки и вытащили, в то время как рыцарские доспехи на верхней площадке заскрипели и залязгали, заливаясь хриплым смехом.
   — Закройся, ты, — буркнул Рон, захлопнув им забрало, когда они проходили мимо.
   Друзья дошли до входа в гриффиндорскую башню, загороженного большим портретом Полной Дамы в розовом шелковом платье.
   — Пароль? — потребовала она, как только они приблизились.
   — Чепуха, — отозвался Джордж. — Мне староста внизу сказал.
   Портрет развернулся, открыв проем в стене, в который и пробралась вся компания. Круглая общая гостиная была согрета огнем, потрескивающим в камине, кругом стояли мягкие кресла и столы. Гермиона бросила на весело пляшущее пламя мрачный взгляд, и Гарри отчетливо услышал, как она пробормотала «рабский труд», прежде чем пожелать им спокойной ночи, после чего удалилась в спальню девочек.
   Гарри, Рон и Невилл поднялись по винтовой лестнице и наконец попали в собственную спальню, расположенную на самом верху башни. У стен стояли пять кроватей с темно-красными пологами, и у каждой в ногах — чемодан владельца. Дин и Симус уже легли спать; Симус приколол свою ирландскую розетку в изголовье, а Дин прикрепил плакат с Виктором Крамом над столиком у кровати. Прежний плакат с футбольной командой Вест Хэм теперь висел рядом.
   — Бред какой-то, — со вздохом покачал головой Рон, посмотрев на совершенно неподвижных игроков.
   Гарри, Рон и Невилл надели пижамы и забрались в кровати. Кто-то — без сомнения, домовой эльф — положил грелки между простынями. Было очень здорово лежать в теплой постели и слушать, как снаружи беснуется буря.
   — Ты знаешь, я тоже мог бы участвовать, — сонно пробормотал Рон в темноте. — Если Фред и Джордж придумают, как… Турнир… ведь это возможно, верно?
   — Наверное. — Гарри перевернулся на другой бок, и череда ослепительных видений возникла перед его внутренним взором. Вот он перехитрил судью, и тот поверил, что ему семнадцать лет… он стал хогвартским чемпионом… вот он стоит, торжествующе подняв руки перед ликующей школой — крики, рукоплескания… он только что выиграл Турнир Трех Волшебников… Лицо Чжоу особенно отчетливо выделяется в пестрой толпе, оно светится восхищением…
   Гарри улыбнулся в подушку, весьма довольный тем, что Рон не может ничего этого видеть.
   Глава 13
   ГРОЗНЫЙ ГЛАЗ ГРЮМ
   На следующее утро буря утихла, хотя потолок в Большом зале оставался пасмурным; тяжелые, свинцово-серые тучи клубились над головами, когда Гарри, Рон и Гермиона изучали за завтраком новое расписание. Рядом Фред, Джордж и Ли Джордан решали, как волшебным образом повзрослеть и проникнуть на Турнир Трех Волшебников.
   — Сегодня как будто неплохо… все утро на улице. — Палец Рона скользил по колонке уроков на понедельник. — Травология с пуффендуйцами… и уход за магическими существами… а, черт, это у нас со слизеринцами.
   — А днем сдвоенное предсказание, — тяжко вздохнул Гарри, посмотрев в конец списка. Предсказание, вслед за зельями, было одним из его самых нелюбимых предметов. Профессор Трелони упорно предрекала смерть Гарри, что ему уже порядком надоело.
   — А ты не можешь отказаться от нее, как я? — бодро спросила Гермиона, намазывая тост маслом. — Ты бы выбрал что-нибудь более разумное, типа нумерологии.
   — Я смотрю, ты снова ешь, — заметил Рон, глядя, как Гермиона щедро добавляет джем к намазанному маслом тосту.
   — Я нашла лучший способ отстаивать права эльфов, — с вызовом ответила Гермиона.
   — Ну да… и к тому же проголодалась, — усмехнулся Рон.
   Над ними послышался шорох многочисленных крыльев — это в открытые окна с утренней почтой влетело не меньше сотни сов. Гарри машинально поднял голову, но ни одногобелого пера не промелькнуло в лавине серого и коричневого. Совы кружили над столами, высматривая адресатов писем и посылок. Большая рыже-коричневая сова слетела к Невиллу Долгопупсу и положила ему на колени пакет — Невилл вечно что-то забывал. На другом краю зала филин Драко Малфоя сел на его плечо с обычной, судя по всему, порцией конфет и печенья из дома. Стараясь не замечать переполнившего его разочарования, Гарри вернулся к своей овсянке. Может быть, что-то случилось с Буклей и Сириус даже не получил его письмо?
   Он был поглощен этими мыслями всю дорогу по раскисшей от дождя тропинке, которая привела их к третьей оранжерее, но тут профессор Стебль отвлекла его, продемонстрировав классу самые уродливые растения, какие Гарри только приходилось видеть. На самом деле они выглядели скорее даже не как растения, а как гигантские черные слизни, вертикально торчащие из почвы. Каждый слегка извивался и был усеян множеством блестящих припухлостей, наполненных какой-то жидкостью.
   — Бубонтюберы, — жизнерадостно сказала профессор Стебль. — Их нужно выжимать, будете собирать гной.
   — Собирать что? — с отвращением переспросил Симус Финниган.
   — Гной, Финниган, гной, — повторила профессор Стебль. — И учтите, он чрезвычайно ценен, так что постарайтесь не пролить ни капли. Собирать будете вот в эти бутылочки. И наденьте перчатки из драконьей шкуры — неразбавленный гной бубонтюбера способен причинить коже разные неприятности.
   Выдавливание бубонтюберов оказалось делом неприятным, но, как ни странно, приносящим удовлетворение. Когда очередной пупырышек лопался, наружу выбрызгивалось немалое количество густой желтовато-зеленой жидкости с сильным запахом бензина. Они аккуратно собирали ее в указанные профессором Стебль склянки, так что к концу занятия набралось несколько литров.
   — Мадам Помфри будет счастлива, — заметила профессор Стебль, затыкая пробкой последнюю бутылку. — Гной бубонтюбера великолепное средство от самых тяжелых форм угреватости, так что студентам не надо будет прибегать ко всяким отчаянным способам, чтобы избавиться от угрей.
   — Как бедняжка Элоиза Миджен, — тихо сказала Ханна Эббот из Пуффендуя. — Она свои попыталась свести заклятием.
   — Глупышка, — покачала головой профессор Стебль. — Но мадам Помфри в конце концов прикрепила ей нос на место.
   Удар колокола в замке, прокатившийся над сырыми полями, возвестил окончание урока, и класс разделился — пуффендуйцы отправились в замок, на трансфигурацию, а гриффиндорцы пошли в противоположном направлении, вниз по склону луга к маленькой бревенчатой хижине Хагрида на опушке Запретного леса.
   Хагрид стоял возле своей избушки, держа за ошейник громадного черного пса Клыка. Перед ними на земле стояли несколько ящиков, и Клык поскуливал и тянул ошейник, сгорая от желания поближе познакомиться с содержимым. Когда все подошли ближе, до их ушей донесся странный рокочущий шум, перемежающийся негромкими взрывами.
   — Привет! — сказал Хагрид, улыбаясь Гарри, Рону и Гермионе. — Постоим, подождем слизеринцев — они не захотят пропустить такое — соплохвосты!
  

   — Кто-кто? — спросил Рон.
   Хагрид в ответ лишь указал на ящики.
   — Ф-е-е! — взвизгнула Лаванда Браун, отпрыгивая назад.
   «Ф-е-е», на взгляд Гарри, было почти все, что можно сказать о соплохвостах. Они походили на уродливых, лишенных панциря омаров, омерзительно-бледных и скользких на вид, ноги их торчали из самых странных мест, а где голова, вообще было невозможно разобрать. В корзинах их было примерно по сотне, каждый полтора дециметра в длину. Ониползали друг по другу и слепо стукались о стенки; от них изрядно разило тухлой рыбой. Время от времени из конца тела какого-нибудь соплохвоста вылетали искры, и с негромким «пафф!» его бросало вперед на несколько сантиметров.
   — Они только что вылупились, — с гордостью сказал Хагрид. — Так что вы, того, словом, сможете вырастить их сами! Можем даже проект насчет этого составить…
   — А с какой стати мы должны хотеть выращивать их? — раздался холодный голос.
   Это подошли слизеринцы, и говорил, естественно, Драко Малфой, а Крэбб и Гойл тут же понимающе загоготали при этих словах.
   Хагрид был озадачен подобным вопросом.
   — Я имею в виду, что они делают? — уточнил Малфой. — Зачем они нужны?
   Хагрид даже приоткрыл рот, напряженно размышляя, и после затянувшейся паузы с нарочитой небрежностью произнес:
   — Это разберем на следующих уроках, Малфой. Сегодня вам их надо просто накормить. Ну, мы… попробуем несколько разных вещей… Я никогда их раньше не имел, и не уверен, чем их кормить… что у них пойдет… Так что приготовил муравьиные яйца, лягушачью печень, кусок ужа… просто дайте им всего понемногу.
   — Так, сначала гной, теперь вот это, — проворчал Симус.
   Лишь глубокая симпатия к Хагриду могла заставить Гарри, Рона и Гермиону набрать в горсти хлюпающую лягушачью печень и опустить в корзины, пытаясь соблазнить ею соплохвостов. Вдобавок Гарри был не в силах отогнать подозрения, что вся эта затея совершенно бессмысленна, поскольку у соплохвостов, очевидно, не было ртов.
   — Ух ты! — закричал Дин Томас минут через десять. — Он меня шибанул!
   Хагрид с беспокойством поспешил к нему.
   — Он с того конца взрывается! — сердито сообщил Дин, показывая Хагриду ожог на руке.
   — А, да… это такое случается, когда они… взлетают, — кивнул Хагрид.
   — Ой! — снова вскрикнула Лаванда Браун. — Ой, Хагрид, а что это за острая штука на нем?
   — Ага, у некоторых из них… короче, есть жало, — с воодушевлением пояснил Хагрид (Лаванда поспешно выдернула руку из корзины). Думаю, это… в общем, самцы. У самок что-то на манер этих… присосок на животе… они вроде того… могут пить кровь.
   — А, ну вот теперь-то я понял, зачем мы их выхаживаем, — желчно заметил Малфой. — Кому не хочется иметь домашнюю зверюшку, которая может обжигать, жалить и кусаться одновременно?
   — Даже если они и не очень-то симпатичны, это вовсе не значит, что они бесполезны, — сердито возразила Гермиона. — Драконья кровь обладает удивительной магической силой, но ты ведь не станешь держать дракона у себя дома?
   Гарри и Рон улыбнулись Хагриду, а тот украдкой ухмыльнулся в ответ сквозь косматую бороду. Уж кто-кто, а Гарри, Рон и Гермиона прекрасно знали, как их друг хотел домашнего дракона; им одним было известно, что в первый год их учебы у Хагрида жил недолго злобный норвежский горбатый дракон по имени Норберт. Просто Хагрид души не чаял в монстрах — и чем они смертельней, тем лучше.
   — Что ж, по крайней мере, соплохвосты маленькие, — сказал Рон, когда они часом позже брели вверх по лугу обратно в замок на обед.
   — Это сейчас, — хмуро отозвалась Гермиона. — Но как только Хагрид выяснит, что они едят, не сомневайся — быть им двух метров в длину.
   — Ну, какое это имеет значение, если они, скажем, вырабатывают лекарство от морской болезни или что-то в этом роде? — хитро усмехнулся Рон.
   — Ты отлично понимаешь, что я сказала это только затем, чтобы Малфой заткнулся, — отмахнулась Гермиона. — Но в сущности-то он прав. Лучше всего было бы передавить большинство из них, прежде чем они начнут бросаться на нас.
   Усевшись за гриффиндорский стол, они отдали должное бараньим отбивным и картошке. Гермиона ела с такой скоростью, что Гарри и Рон уставились на нее.
   — Э-э-э… это что, новый способ отстаивать права эльфов? — поинтересовался Рон. — Следующий ход — довести себя до рвоты?
   — Нет, — ответила Гермиона со всем достоинством, какое только позволял набитый рот. — Я просто еще хочу успеть в библиотеку.
   — Что? — Рон не поверил своим ушам. — Гермиона! Это же первый день учебы! Нам даже еще не задали домашнего задания!
   Гермиона в ответ лишь пожала плечами и продолжала уминать еду так, словно три дня не ела, после чего вскочила и со словами «Увидимся за ужином!» умчалась прочь.
   Когда колокол прозвонил к началу послеполуденных занятий, Гарри с Роном направились в Северную башню, где тесные каменные ступени вели на самый верх, а там по серебряной лесенке надо было пролезть через круглый люк в потолке. Только так можно было попасть в комнату, где обитала профессор Трелони.
   Знакомый сладкий аромат, струящийся от огня в камине, достиг их ноздрей, едва они влезли наверх. Как и всегда, окна были зашторены; круглый кабинет был погружен в тусклый красноватый сумрак, создаваемый множеством ламп, завешанных какими-то шарфами и шалями. Гарри и Рон пробрались через обитые ситцем стулья и пуфы, загромождавшие комнату, и сели за один маленький круглый стол.
   — Добрый день.
   Гарри даже подскочил — томный голос профессора Трелони раздался прямо за его спиной.
   Необычайно худая женщина в громадных очках, делавших ее глаза несообразно большими, профессор Трелони устремила на него тот трагический взгляд, который неизменноу нее появлялся, стоило ей завидеть Гарри. Как обычно, в свете камина на ней поблескивали бесчисленные бусы, цепочки и браслеты.
   — Вы чем-то обеспокоены, мой дорогой, — печальным тоном обратилась она к нему. — В последнее время своим Внутренним Оком я вижу ваше храброе лицо покрытым тучами тревоги. И к сожалению, должна сказать, что ваше беспокойство небезосновательно. Вижу для вас грядут трудные времена, увы… очень трудные… Боюсь, то, что страшит вас,и в самом деле произойдет… и, возможно, гораздо раньше, чем вы думаете…
   Ее голос понизился почти до шепота. Рон, глядя на Гарри, закатил глаза — тот встретил его взгляд с каменным выражением лица. Профессор Трелони проскользнула мимо них и опустилась в просторное кресло перед камином, лицом к классу. Лаванда Браун и Парвати Патил, страстные почитатели профессора Трелони, устроились на пуфах вплотную к ней.
   — Дорогие мои, для нас настало время обратиться к звездам и планетам, — заговорила она. — Таинственные предзнаменования они открывают лишь тем, кто сумел вникнуть в фигуры небесного танца. Человеческая судьба может быть прочитана в их пересекающихся лучах…
   Тут мысли Гарри куда-то поплыли. Ароматический дым всегда действовал на него усыпляюще и одуряюще, а туманные речи профессора Трелони о предсказании судьбы и подавно никогда не увлекали. Но он никак не мог заставить себя не думать о ее словах — «Я боюсь, то, что страшит вас, и в самом деле произойдет…»
   Нет, Гермиона права, подумал Гарри с раздражением, профессор Трелони и в самом деле старая обманщица. Ведь он решительно ничего не боялся в этот момент — ну, если не считать опасений, что Сириуса схватили… Но что может знать об этом профессор Трелони? После долгих размышлений он пришел к выводу, что все эти ее фирменные предсказания — не более чем случайные догадки, подкрепленные нагоняющими страх манерами.
   Исключая, правда, тот раз в конце прошлого семестра — тогда она изрекла пророчество, что Волан-де-Морт воспрянет вновь… сам Дамблдор сказал, что, по его мнению, транс был непритворный, когда Гарри описал ему, как все было…
   — Гарри! — позвал его Рон.
   — Что?
   Он огляделся — на него смотрел весь класс. Гарри сел попрямее, — оказывается, он почти задремал, разморенный теплом и погруженный в свои мысли.
   — Я только что говорила, мой дорогой, что вы, без сомнения, рождены под пагубным влиянием Сатурна, — произнесла профессор Трелони не без некоторой обиды в голосе, поскольку было очевидно, что он пропустил ее слова.
   — Рожден под чем, прошу прощения? — переспросил Гарри.
   — Сатурн, дорогой, планета Сатурн! — повторила профессор Трелони, явно задетая тем, что Гарри не был потрясен этим известием. — Я рассказывала, что Сатурн, несомненно, был в пике активности в момент вашего рождения… темные волосы… хрупкое сложение… трагические потери в самом начале жизненного пути… Думаю, что не ошибусь, если скажу, что вы родились в середине зимы?
   — Нет, — ответил Гарри. — Я родился в июле.
   Рон поспешил скрыть свой смех за приступом кашля.
   Через полчаса каждый получил запутанную круговую карту неба, на которой нужно было расписать положения планет на день своего рождения. Это была скучнейшая работа,требовавшая постоянно сверяться с таблицами времени и рассчитывать углы.
   — У меня тут получается два Нептуна, — сказал Гарри через некоторое время, мрачно глядя на свой лист пергамента. — Такого не может быть, верно?
   — А-а-а-а-ах, — прошелестел Рон, изображая таинственный шепот профессора Трелони. — Когда в небе появляются два Нептуна, мой милый, это верный знак того, что рождается маленькая зануда в очках…
  

   Симус и Дин, корпевшие рядом, громко захихикали, но их всех заглушил взволнованный возглас Лаванды Браун:
   — Ой, профессор, посмотрите! Мне кажется, у меня получилась неаспектированная планета! Ой, что бы это могло быть, профессор?
   — Это Уран, моя дорогая, — сказала профессор Трелони, всматриваясь в карту.
   — А могу я тоже взглянуть на Уран, Лаванда? — ехидно проворковал Рон.
   К несчастью, профессор Трелони услышала его и, возможно, именно по этой причине в конце занятия задала им непомерное домашнее задание.
   — Подробный анализ траекторий планет, влияющих на вас в наступающем месяце со ссылкой на ваш собственный гороскоп, — грозно приказала она тоном, больше похожим на речь профессора Макгонагалл, чем на ее привычное эфирное щебетание. — Все должно быть готово к следующему понедельнику, и никаких отговорок!
   — Чертова старуха, несчастная летучая мышь! — со злостью говорил Рон, когда они вместе с другими студентами спускались в Большой зал на ужин. — Это же займет все выходные, это же…
   — Что, много задали на дом? — оживленно поинтересовалась Гермиона, догоняя их. — А профессор Вектор нам вообще ничего не задала!
   — Что ж, очень мило с ее стороны, — проворчал Рон угрюмо.
   Они вошли в холл, где народ толпился у дверей в Большой зал. Друзья отошли в сторонку, и тут позади них раздался громкий голос:
   — Уизли! Эй, Уизли!
   Гарри, Рон и Гермиона оглянулись и увидели Малфоя, Крэбба и Гойла, чем-то страшно довольных.
   — Что еще? — резко спросил Рон.
   — Твой отец попал в газету, Уизли! — объявил Малфой, размахивая номером «Ежедневного Пророка» и стараясь, чтобы его услышало как можно больше народу. — Вот только послушай это:
   «ДАЛЬНЕЙШИЕ ПРОМАХИ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ. Создается впечатление, что неприятности Министерства магии никак не закончатся, пишет специальный корреспондент Рита Скитер. Недавно критике подверглась бездарная организация массовых мероприятий на Чемпионате мира по квиддичу и упорная неспособность объяснить исчезновение однойиз колдуний, сотрудницы спортивного отдела. И вот вчера Министерство оказалось втянуто в новый скандал — на сей раз благодаря выходкам Арнольда Уизли из Комиссиипо борьбе с незаконным использованием изобретений маглов».
   Тут Малфой поднял глаза:
   — Прикинь, они даже его имя правильно написать не могли, как будто он полное ничтожество, а, Уизли?
   Теперь слушали уже все, кто был в холле. Малфой эффектным жестом расправил газету и стал читать дальше:
   «Арнольд Уизли, два года назад оштрафованный за незаконное владение летающим автомобилем, вчера ввязался в драку с магловскими блюстителями закона (т. н. полицейскими) из-за нескольких весьма агрессивно настроенных мусорных баков. М-р Уизли, судя по всему, примчался на выручку Грозному Глазу Грюму, престарелому экс-мракоборцу, уволившемуся из Министерства, к...