Страница 8 из 30

… Понятно, значит, ты скоро будешь страдать и чувствовать от этого радость…
   — По-моему, у тебя с внутренним оком что-то неладно. Не мешает проверить.
   И оба подавили смешок, заметив, что профессор смотрит в их сторону.
   — А теперь моя очередь. — Наморщив лоб, Рон уставился в чашку Гарри. — Вижу темное пятно, похожее на цилиндр. Может, ты хочешь работать в Министерстве магии?
   Рон перевернул чашку.
   — А теперь точь-в-точь желудь. Давай посмотрим, что это значит. — Он пробежал открытые странички. — «Нежданная радость. Внезапно пролившийся золотой дождь». Красота! Надеюсь, ты со мной поделишься. — Рон опять перевернул чашку. — А теперь вижу какое-то животное. Допустим, это голова… похоже на беге… нет, скорее на овцу…
   Гарри прыснул, профессор Трелони обернулась.
   — Дайте-ка я взгляну, — сказала она, укоризненно глядя на Рона. Подошла к нему и взяла у него из руки чашку Гарри. Весь класс притих, ожидая ее объяснения.
   Профессор вращала чашку против часовой стрелки, внимательно рассматривая узоры на ее стенках.
   — Это сокол… Мой мальчик, у тебя есть смертельный враг.
   — Кто этого не знает? — громко прошептала Гермиона. Профессор Трелони воззрилась на нее сквозь свои огромные очки. — Да все. Всем известно про Гарри и про Того-Кого-Нельзя-Называть.
   Гарри и Рон смотрели на Гермиону с восторженным изумлением. Гермиона никогда еще не позволяла себе так говорить с учителями. Профессор Трелони предпочла ничего неответить. Она приблизила огромные глаза к чашке Гарри и снова вперилась в нее, продолжая вращать.
   — Дубинка… нападение… Боже мой, какая несчастливая чашка!
   — А по-моему, это был цилиндр, — неуверенно протянул Рон.
   — Череп… опасность на твоем пути, мой дорогой…
   Все смотрели на профессора Трелони, затаив дыхание. Она последний раз покрутила чашку и вскрикнула. В тот же миг опять раздался звук бьющегося фарфора — Невилл разбил еще одну чашку. Профессор Трелони опустилась в ближайшее кресло, смежив веки и прижав к сердцу поблескивающую самоцветами руку.
   — Мой мальчик, мой бедный мальчик… Нет, милосерднее промолчать… Не спрашивайте меня…
   — Что вы там видите, профессор? — тут же спросил Дин Томас.
   Весь класс вскочил с мест, сгрудившись у стола Гарри и Рона, каждый старался заглянуть в чашку Гарри.
   — Мой мальчик, — профессор распахнула огромные глаза. — У тебя здесь Грим.
   — Что? — не понял Гарри.
   Но не понял не только он. Дин пожимал плечами, у Лаванды был явно недоуменный вид, остальные в ужасе прижали к губам ладони.
   — Грим, мой мальчик! Грим! — Профессора Трелони поразила непонятливость Гарри. — Огромный пес, вестник беды, кладбищенское привидение! Мой дорогой мальчик, это самое страшное предзнаменование, оно сулит смерть.
   У Гарри оборвалось сердце. Собака на обложке «Предзнаменований смерти» во «Флориш и Блоттс», собака ночью на улице Магнолий. Лаванда даже зажала рот ладонью. Взгляды всех устремлены на него, всех, кроме Гермионы. Гермиона встала и подошла сзади к креслу, где сидела профессор Трелони.
   — По-моему, ничего общего с Гримом, — твердо произнесла она.
   Трелони смотрела на девочку с растущей неприязнью.
   — Простите меня, милая, за то, что я вам сейчас скажу. Мой мысленный взор видит вокруг вас совсем слабую ауру. Очень слабая восприимчивость волн, идущих из будущего.
   Симус Финниган так и эдак склонял голову. Даже сощурил глаза почти до щелочек.
   — Кажется, и правда похоже на Грима. А если отсюда взглянуть, — он подвинулся влево, — то больше смахивает на осла.
   — Да перестанете вы гадать, умру я скоро или не умру! — вдруг воскликнул Гарри неожиданно для самого себя. И все сразу потупились.
   — На этом наш урок сегодня закончен, — произнесла Трелони своим самым потусторонним голосом. — Соберите, пожалуйста, все ваши вещи…
   Ученики молча поставили на место чашки, собрали учебники и закрыли сумки. Даже Рон старался избегать взгляда Гарри.
   — До встречи, дорогие мои, — сказала негромко Трелони. — И да сопутствует вам удача. Ах, да, Невилл, ты в следующий раз опоздаешь. Пожалуйста, прочитай по учебнику, что пропустишь на уроке. А то можешь отстать.
   Друзья молча спустились по винтовой лестнице и поспешили на урок трансфигурации профессора Макгонагалл. Они долго добирались до ее класса и не опоздали только потому, что Трелони отпустила их раньше.
   Гарри выбрал место в самом конце класса и все равно чувствовал, как будто на него направлены огни рампы — то и дело ловил на себе чей-нибудь взгляд. Уж не ожидают лиоднокурсники, что он в любую минуту может упасть замертво? Он почти не слышал, что профессор Макгонагалл рассказывала про анимагов — волшебников, которые могут пожеланию обратиться в зверя. И даже не смотрел, как она превратилась у всех на глазах в полосатую кошку с заметными следами от очков вокруг глаз.
  

   — Что сегодня такое со всеми вами? — спросила профессор Макгонагалл, приняв под звук легкого хлопка свой обычный облик. — Это, разумеется, неважно, но еще никогдане было, чтобы превращение в кошку и обратно не вызвало аплодисментов.
   И хотя все взгляды опять обратились к Гарри, класс как в рот воды набрал. Гермиона подняла руку.
   — Дело в том, профессор, что у нас первый урок был прорицание, мы гадали по чаинкам. Ну и…
   — Ах, вот оно что! Тогда все ясно. — Макгонагалл нахмурилась. — Можете, мисс Грэйнджер, ничего больше не говорить. Так кто же в этом году должен умереть?
   Опять молчание.
   — Я, — наконец сказал Гарри.
   — Ну что ж! — Макгонагалл буравила Гарри взглядом. — Так вот знайте, Поттер, Сивилла Трелони с первого дня появления в школе ежегодно предсказывает скорую смертьодному из студентов. Никто, однако, до сих пор не умер. Знакомство с классом она начинает с предзнаменований смерти. Очень это любит. Я никогда не говорю плохо о моихколлегах. — Профессор умолкла, и ноздри у нее побелели. Справившись с собой, она продолжала: — Прорицание — самая неточная ветвь магических знаний. Не стану от вас скрывать, я к ней отношусь недостаточно терпимо. Настоящие ясновидцы чрезвычайно редки, и профессор Трелони…
   Макгонагалл опять умолкла и затем обратилась к Гарри своим обычным деловым тоном:
   — Вы прекрасно выглядите, Поттер. Так что не будьте на меня в обиде, если я не освобожу вас от домашнего задания. Но не сомневайтесь, в случае вашей смерти выполнятьего не обязательно.
   Гермиона рассмеялась. Гарри стало легче дышать. В обычном классе среди бела дня предсказание чаинок, полученное в красноватом свете и дурманящем аромате классной комнаты Трелони, уже не казалось таким страшным. Но не всех успокоили слова профессора Макгонагалл. Рон сидел как на иголках, а Лаванда вдруг сказала:
   — Но ведь Невилл все-таки разбил чашку! Как это объяснить?
   Урок трансфигурации окончился, и гриффиндорцы вместе со всей голодной публикой устремились в Большой зал.
   — Да успокойся ты, Рон. — Гермиона придвинула ему большую миску с рагу. — Ты же слышал, что сказала профессор Макгонагалл.
   Рон положил себе в тарелку рагу, взял вилку, но есть не стал.
   — Гарри, — сказал он тихим серьезным голосом, — а тебе не случалось видеть где-нибудь большого черного пса?
   — Случалось, — кивнул Гарри. — Я его видел тем вечером, когда убежал от Дурслей.
   У Рона выпала вилка из рук.
   — Наверное, какая-нибудь бродячая собака, — пожала плечами Гермиона.
   Рон взглянул на нее, как на спятившую.
   — Гермиона, — сказал он, — если Гарри видел Грима, это… это очень плохо. Мой дядя Билиус однажды увидел его и спустя сутки умер.
   — Совпадение, — отмахнулась Гермиона, наливая себе тыквенного сока.
   — Ты просто не знаешь, о чем говоришь, — начал сердиться Рон. — Большинство волшебников умирает от страха, увидев Грима.
   — Вот-вот. Именно от страха, — задрав нос, проговорила Гермиона. — Грим не предзнаменование смерти, а ее причина. И Гарри сейчас с нами именно потому, что он не такой дурак, увидел черного пса и не помер.
   Рон что-то беззвучно прошептал, глядя на Гермиону. А Гермиона вынула новенький учебник по нумерологии, раскрыла и поставила на стол, прислонив к кувшину с тыквенным соком.
   — По-моему, прорицание — довольно путаный предмет, нет в нем ясности, — сказала она, ища заданную страницу. — Сплошное гадание.
   — С Гримом в той чашке все было ясно, — отстаивал свое Рон.
   — Но на уроке ты не был так в этом уверен. Сам сказал Гарри: не то бегемот, не то овца.
   — Профессор Трелони сказала, что у тебя нет нужной ауры! Просто тебе не нравится, быть к чему-то неспособной!
   Последние слова Гермиону явно задели. Она захлопнула учебник и так швырнула его на стол, что тарелка с мясом и морковью подпрыгнула.
   — Если разбираться в прорицании означает, что я должна притворяться, будто вижу предзнаменования смерти в кучке чайных листьев, я не уверена, что буду долго изучать его! Этот урок был полной чушью по сравнению с моим занятием по нумерологии!
   Она схватила сумку и удалилась. Рон, провожая ее взглядом, нахмурил брови.
   — О чем она говорит? — спросил он Гарри. — Она еще не была на нумерологии.* * *
   Было приятно после обеда выйти на свежий воздух. После вчерашнего дождя небо ясное, бледно-серое, влажная трава пружинит под ногами. Друзья шли на свой первый урок по уходу за магическими существами.
  

   Рон и Гермиона друг с другом не разговаривали. Гарри тоже молчал. Шли через луг, спускающийся к Запретному лесу, где на опушке стояла хижина Хагрида. Впереди замаячили три слишком хорошо знакомые спины, значит, предстоящие два урока они будут заниматься со слизеринцами. Малфой о чем-то вдохновенно разглагольствовал, а Крэбб и Гойл похохатывали. Гарри не сомневался, что знает, о чем у них идет речь.
   Лесничий ожидал учеников перед дверью хижины. Он стоял в своей кротовой дохе, сзади него — охотничий пес Клык. Весь вид Хагрида выражал нетерпение — ведь это был первый в его жизни урок.
   — Скорее идемте! — закричал он, когда ученики подошли метров на десять. — Какой урок я для вас приготовил! Сейчас увидите. Все за мной, вперед!
   На какой-то миг Гарри подумал с содроганием, что Хагрид ведет их в Запретный лес. Прогулки по этому лесу были для него столь тяжким испытанием, что он до конца дней их не забудет. Но Хагрид повел их вдоль опушки, и скоро они оказались у ограды просторного загона. В нем никого не было.
   — Прошу всех встать вдоль изгороди! — распорядился Хагрид. — Чтобы всем было хорошо видно. А теперь первым делом откройте книжки…
   — Что-о? — изумился Малфой. — Как это откройте?
   — А? — не понял Хагрид.
   — Как мы будем их открывать? — членораздельно повторил Малфой.
   Он вынул свой учебник, который был крепко-накрепко перевязан длинной веревкой. Все остальные тоже достали опасные книжки. Одни, как Гарри, стянули свою ремнем, многие засунули в тесную папку с молнией, кто-то усмирил огромными скрепками.
   — Кто-нибудь может открыть? — спросил Хагрид упавшим голосом.
   Весь класс отрицательно замотал головами.
   — Это совсем просто… Надо только ее погладить. — Хагрид говорил так, точно речь шла о самой естественной вещи.
   Он взял у Гермионы учебник и содрал с него широкую клейкую ленту. Учебник тотчас клацнул страницами, нацелясь откусить Хагриду палец, но лесничий огромным указательным пальцем успел погладить его корешок. Книга вздрогнула, раскрылась и послушно легла на его широкую ладонь.
   — Ах, какие мы все глупые! — насмешливо воскликнул Малфой. — Оказывается, всего только надо было погладить! А мы и не знали!
  

   — Я… я думал, они забавные, — неуверенно сказал Хагрид, взглянув на Гермиону.
   — Просто милашки! — издевался Малфой. — Хороша шутка, рекомендовать учебник, готовый оттяпать руку.
   — Заткнись, Малфой, — тихо сказал Гарри. У Хагрида был такой несчастный вид, а Гарри очень хотелось, чтобы его первый урок прошел как нельзя лучше.
   — Ну… ну вот… — Хагрид, очевидно, потерял нить дальнейших действий. — Теперь у вас… это, значит… есть учебники. Но главное — волшебные существа. Пойду сейчас приведу. Подождите…
   Лесничий пошел в лес и скоро скрылся за деревьями.
   — Ну и ну! — воскликнул Малфой. — Школа летит ко всем чертям! Этот олух будет нас учить! Я расскажу отцу, его удар хватит!
   — Заткнись, — повторил Гарри.
   — Потише, Поттер. Сзади тебя дементор!
   — О-о-ой! — взвизгнула Лаванда, махнув в сторону дальнего конца загона.
   Оттуда к ним галопом приближалось около дюжины очень странных существ. Ничего подобного Гарри в жизни не видел. Туловище, задние ноги и хвост были от коня, передниелапы, крылья и голова — орлиные; сильный стального цвета клюв и огромные ярко-оранжевые глаза. Полуторадециметровые когти на передних лапах — настоящее орудие убийства. На каждом животном кожаный ошейник, вместо поводка — длинная цепь. Концы поводков крепко зажаты в огромных ручищах Хагрида, который рысью следовал за «волшебными существами».
   — Но! Но! Вперед! — оглушительно кричал Хагрид, гремя цепями и направляя животных к изгороди, за которой стояли ученики.
   Подойдя поближе, Хагрид привязал зверей к частоколу, ученики опасливо попятились.
   — Знакомьтесь! Гиппогрифы! — восторженно махнул рукой лесничий. — Красавцы, а!
   Гарри мог, в общем, его понять. Изумление при виде коней-орлов быстро сменилось восхищением, вызванным их изяществом и игрой красок. Одетые перьями голова и холка плавно переходили в лоснящийся торс. И все они были разные — сизые, рыжие, красные, каштановые и аспидно-вороные.
   — Ну как? — Хагрид потер ручищи одну о другую. Лицо его сияло восторгом. — Если хотите, можете подойти ближе.
   Желающих, кроме Гарри и Рона с Гермионой, не нашлось. Друзья осторожно приблизились к изгороди.
   — Перво-наперво запомните, — сказал Хагрид. — Это зверь гордый. Никогда ему не грубите. Не то и с белым светом проститься недолго.
   Малфой, Крэбб и Гойл не слушали: они о чем-то шептались. Наверняка готовятся сорвать урок, с тревогой подумал Гарри.
   — Гиппогриф все делает по своему хотению и очень любит блюсти церемонию, — продолжал Хагрид. — Подойдешь к нему, поклонись. И жди. Он в ответ поклонится, можешь его погладить. Если на поклон не ответит, не тронь и скорее отойди подальше: когти у него как сталь. Кто первый хочет познакомиться?
   Ученики еще на шаг отступили от изгороди. Даже трое друзей не горели желанием пообщаться с крылатыми красавчиками. Гиппогрифы вскидывали свирепые морды и шевелили могучими крыльями. Им, похоже, не очень нравилось сидеть на цепи.
   — Никто не хочет? — умоляющим голосом спросил лесничий.
   — Я хочу, — решился Гарри.
   Сзади кто-то взволнованно задышал, и Лаванда с Парвати прошептали в один голос:
   — Не делай этого, Гарри. Вспомни про чаинки!
   Гарри как будто не слышал и перемахнул через изгородь.
   — Молодец, Гарри! — крикнул Хагрид. — Давай посмотрим, как ты поладишь с Клювокрылом!
   Он отвязал сизого гиппогрифа и снял с него ошейник. Школьники по другую сторону забора затаили дыхание, Малфой злобно прищурился.
   — Спокойно, Гарри, — тихо сказал Хагрид. — Гляди ему прямо в глаза, называется «глазной контакт». Старайся не моргать. Гиппогрифы не верят тому, кто часто моргает.
  

   И конечно, глаза у Гарри тут же стали слезиться. Но он все равно держал их широко открытыми. Клювокрыл повернул огромную с тяжелым клювом голову и воззрился на Гарри немигающим оранжевым глазом.
   — Хорошо, Гарри, хорошо, — говорил Хагрид. — Теперь кланяйся.
   Гарри не очень-то хотел подставлять шею грозному клюву гиппогрифа, но сделал, как было велено. Быстро поклонился и опять взглянул на полуконя-полуптицу.
   Гиппогриф не шевельнулся, продолжая высокомерно глядеть на мальчика.
   — Гарри! — забеспокоился Хагрид. — Отходи назад, но не резко…
   И тут, к великому удивлению Гарри, гиппогриф согнул чешуйчатые колени передних лап и безо всякого сомнения отвесил поклон.
   — Здорово, Гарри! — ликовал Хагрид. — Теперь можешь подойти к нему, погладить клюв!
   Для Гарри, конечно, лучшей наградой было бы разрешение покинуть загон, но делать нечего, он медленно подошел к гиппогрифу, протянул руку и несколько раз погладил его по клюву. Гиппогриф лениво зажмурился и даже как будто улыбнулся от удовольствия.
   Все захлопали, кроме Малфоя и его дружков, вид у которых был явно разочарованный.
   — Молодчина, Гарри. Думаю, он тебя покатает!
   Ну уж это, пожалуй, слишком! Такого уговора не было. Гарри привык летать на метле. А между гиппогрифом и метлой большая разница.
   — Лезь сюда, между крыльев. Только не выдергивай перья, он это не любит.
   Гарри поставил ногу на крыло и вскочил гиппогрифу на спину. Птица-зверь выпрямилась. Гарри не знал, за что держаться, — вокруг были одни перья.
   — Вперед! — приказал Хагрид, шлепнув Клювокрыла по крупу.
   Клювокрыл, не подав знака, раскрыл четырехметровые крылья, Гарри едва успел ухватиться за шею и взмыл в небо. Да, с метлой ничего общего. И Гарри знал, чему отдает предпочтение. По обе стороны бились два огромных крыла, задевая колени, казалось, гиппогриф вот-вот его сбросит. Точно покрытые лаком, перья скользили из-под пальцев, асильней вцепиться опасно. Как все-таки славно летать на «Нимбусе-2000», точно паришь в воздухе. А здесь бросает то вверх, то вниз вместе с крупом, в такт взмахам крыльев.
  

   Клювокрыл облетел загон и пошел на посадку — этого Гарри боялся больше всего. Гиппогриф резко нагнул гладкую шею, и Гарри едва не перелетел через клюв, хорошо, что успел откинуться назад. В тот же миг раздался крепкий удар о землю разномастных передних и задних ног. Гарри все-таки сумел удержаться на крупе и выпрямился, как в седле.
   — Отличная работа, Гарри! — прокричал Хагрид. — Кто еще хочет?
   Гарри приветствовали как победителя все, кроме ненавидящей его троицы. И всем тоже захотелось полетать на удивительных чудищах.
   Перелезли через забор, Хагрид отвязал гиппогрифов, и скоро весь загон представлял собой удивительное зрелище — мальчишки и девчонки, немного побаиваясь, кланялись, пестрые чудища приседали, Невиллу несколько раз пришлось бежать от своего крылатого партнера, не желавшего отвесить поклон. Рон с Гермионой облюбовали гиппогрифа каштановой масти, Гарри стоял поодаль и смотрел.
   Малфой с приятелями тоже решили прокатиться. Выбор их пал на Клювокрыла. Клювокрыл любезно поклонился Малфою в ответ на приветствие, и Малфой стал гладить его клюв, не проявляя особого почтения.
   — Это совсем просто, — говорил он негромко, но так, чтобы слышал Гарри. — Я в этом не сомневаюсь. Раз даже Поттер справился… Держу пари, — обратился он к гиппогрифу, — ты ничуть не опасен! Ты глупый, огромный, уродливый зверь.
   В какую-то долю секунды сверкнули стальные когти, и Малфой издал душераздирающий крик. Хагрид бросился к Клювокрылу, не без борьбы надел на него ошейник, а тот так ирвался у него из рук нанести обидчику еще удар. Малфой, скорчившись, лежал на траве, мантию расцвечивали ярко-красные пятна крови.
  

   — Я умираю! — громко стонал Малфой, окруженный испуганными одноклассниками. — Да, умираю! Видите, он меня убил!
   — Не умираешь! — сказал бледный как полотно Хагрид. — Помогите мне кто-нибудь. Его надо унести отсюда.
   Гермиона бросилась открывать ворота загона. Хагрид как пушинку поднял Малфоя, Гарри успел увидеть у него на руке длинный глубокий порез, из раны на траву лилась кровь. Хагрид со всех ног бежал к главному входу.
   Потрясенные ученики медленно возвращались в замок. Слизеринцы ругали Хагрида.
   — Его надо немедленно выгнать! — кричала Пэнси Паркинсон, заливаясь слезами.
   — Малфой сам виноват! — вступился за Хагрида Дин Томас.
   Крэбб с Гойлом угрожающе заиграли мускулами.
   Всей группой поднялись по каменным ступеням в пустой холл.
   — Пойду узнаю, как он там, — сказала Пэнси и побежала вверх по мраморной лестнице.
   Остальные слизеринцы пошли вниз к себе в гостиную, не переставая честить Хагрида. Гарри и Рон с Гермионой поспешили к себе в башню.
   — Как вы думаете, с ним все будет в порядке? — Гермиона была очень встревожена.
   — Конечно, Мадам Помфри в одну секунду справится с такой раной, — сказал Гарри.
   В прошлом году она сотворила чудо, поставив Гарри на ноги после заклинания профессора Локонса.
   — Все-таки лучше бы этого не случилось во время первого урока Хагрида. — Рон бы...