Страница 29 из 30

ай несколько секунд и побежали в противоположном направлении. По одной лестнице, по другой, по коридору. Вдруг впереди послышалось радостное кудахтанье.
   — Пивз! — воскликнул Гарри, схватив Гермиону за руку. — Сюда!
   Они нырнули в пустой класс, очень кстати оказавшийся слева от них. В тот же миг мимо проскакал Пивз, умирая от хохота.
   — Он невыносим. — Гермиона прижалась ухом к двери. — Уверена, он в восторге от предвкушения расправы над Сириусом. — Она опять посмотрела на часы. — Три минуты, Гарри!
   Наконец злобное веселье Пивза замолкло в отдалении. Они осторожно вышли из класса и снова стремглав бросились по коридору.
   — Гермиона, а что случится… если Дамблдор закроет дверь… до нашего возвращения? — на бегу спросил Гарри.
   — Боюсь даже подумать об этом! — Гермиона в очередной раз взглянула на часы. — Одна минута!
   Но они уже были в коридоре, ведущем в больничное крыло. Послышался голос Дамблдора.
   — Скорее, Гарри! — Гермиона едва переводила дух.
   Стараясь производить как можно меньше шума, друзья вошли в больничный отсек. В дверях палаты была видна спина директора.
   — Я закрою вас здесь, — услышали они его слова. — Сейчас без пяти двенадцать. Мисс Грэйнджер, вам хватит трех оборотов. Желаю удачи.
   Дамблдор вышел из палаты, вынул волшебную палочку, чтобы запереть дверь, и повернулся. Гарри и Гермиона бросились к нему. Дамблдор посмотрел на них, и широкая улыбка блеснула под его длинными серебряными усами.
   — Ну? — спросил он тихо.
  

   — Все в порядке! — задыхаясь, проговорил Гарри. — Сириус улетел на Клювокрыле!
   Лицо Дамблдора просияло.
   — Отлично сработано… — Он внимательно прислушался к звукам, доносившимся из палаты. — Думаю, вы уже отбыли… Идите спать — я вас запру.
   Гарри и Гермиона проскользнули в палату. Она была пуста, если не считать Рона, по-прежнему неподвижно лежавшего в постели. Щелкнул замок, друзья улеглись в кровати, и Гермиона спрятала Маховик Времени под мантию. Из кабинета секунды через две решительной поступью вышла мадам Помфри.
   — Я не ослышалась? Директор ушел? Теперь я имею право заняться моими пациентами?
   Она была в весьма скверном расположении духа. Самое лучшее сейчас — немедленно начать есть шоколад. Мадам Помфри стояла над ними с грозным видом, следя за тем, чтобы ее предписание исполнялось в точности. Но Гарри кусок не лез в горло. Он и Гермиона в тревожном ожидании прислушивались к каждому шороху, нервы их были напряжены до предела… И вот, когда друзья взяли по четвертой порции, откуда-то сверху долетел вопль бешенства.
   — Что еще такое? — забеспокоилась мадам Помфри.
   Гневные голоса слышались все громче и громче. Мадам Помфри посмотрела на дверь.
   — Вот наказание! Они же всех перебудят!
   Гарри пытался разобрать слова. Голоса были совсем рядом.
   — Он, должно быть, трансгрессировал, Северус. Надо было оставить с ним кого-нибудь… Когда это происшествие станет достоянием гласности…
   — Он не трансгрессировал! — надрывался Снегг теперь уже в двух шагах от двери. — В стенах замка нельзя трансгрессировать! Тут наверняка замешан Поттер!
   — Северус! Будьте благоразумны! Гарри все это время был заперт.
   БУМ!
   Дверь с грохотом распахнулась. Фадж, Снегг и Дамблдор ворвались в палату. Дамблдор единственный сохранял спокойствие. Более того, вид у него был откровенно довольный. Фадж явно сердился. Но Снегг был в ярости.
   — Выкладывайте, Поттер! — взревел он. — Что это вы устроили?
   — Профессор Снегг! — возмутилась мадам Помфри. — Держите себя в руках!
   — Послушайте, Снегг, — пытался утихомирить его Фадж. — Рассудите здраво. Дверь была заперта, мы сами только что видели…
   — Это они помогли ему сбежать, я знаю! — с перекошенным лицом бушевал Снегг, брызжа слюной и указывая на Гарри и Гермиону.
   — Уймитесь, милейший! — рявкнул Фадж. — Вы несете чепуху!
   — Вы не знаете Поттера! Это он сделал, я знаю, это он!
   — Довольно, Северус, — с обычной невозмутимостью вмешался Дамблдор. — Подумайте, что вы говорите. Десять минут назад я сам запер эту дверь. Мадам Помфри, ваши пациенты вставали с кроватей?
   — Разумеется, нет! — оскорблено ответила мадам Помфри. — Я не отходила от них с той самой минуты, как вы ушли!
   — Вот видите, Северус, — мирно произнес Дамблдор. — Вы ведь не думаете, что Гарри с Гермионой обладают способностью находиться в двух местах одновременно, а значит, нет повода их беспокоить.
   Снегг стоял, кипя бешенством; он взглянул на Фаджа, потрясенного его поведением, на Дамблдора, чьи глаза мерцали за стеклами очков, ничего не выражая, и, развернувшись с такой яростью, что мантия со свистом взметнулась за спиной, вихрем вылетел из палаты.
   — Коллега, похоже, слегка не в себе, — заметил Фадж, глядя ему вслед. — На вашем месте, Дамблдор, я бы понаблюдал за ним.
   — Уверяю вас, с ним все в порядке, — безмятежно отозвался Дамблдор. — Просто его постигло… м-м-м… жестокое разочарование.
   — Не его одного! — горестно вздохнул Фадж. — «Ежедневный Пророк» уж не упустит возможности посмаковать подробности! Загнать Блэка в угол и все-таки опять упустить его! Да еще этот сбежавший гиппогриф. Я стану всеобщим посмешищем! Ладно… Мне пора в Министерство… Сообщить о происшедшем…
   — А дементоры? — спросил Дамблдор. — Надеюсь, они покинут школу?
   — Да, конечно, мы уберем их. — Фадж рассеянно запустил пальцы в волосы. — Я представить себе не мог, что им взбредет в голову применить Поцелуй к ни в чем не повинному мальчику… Совершенно распустились… Сегодня же ночью отправлю обратно в Азкабан. Не подумать ли нам о драконах на входе в школу?
   — Хагриду эта мысль понравится. — И Дамблдор послал быструю улыбку Гарри и Гермионе.
   Нарушители спокойствия вышли из палаты, мадам Помфри поспешила к двери и опять ее заперла, после чего отправилась в кабинет, что-то недовольно ворча себе под нос.
   С другого конца палаты послышался тихий стон — Рон пришел в себя. Он сел, обхватив голову, и огляделся.
   — Что… Что случилось? Гарри? Почему мы здесь? Где Сириус? Где Люпин? Вообще, что творится?
   Гарри с Гермионой переглянулись.
   — Сама объясняй, — сказал Гарри и отправил в рот очередной кусок шоколада.* * *
   Назавтра в полдень вся троица покинула больничный отсек. Замок был пуст. Наступившая жара совпала с окончанием экзаменов, и все, кто мог, отправились в Хогсмид насладиться всевозможными удовольствиями. Ни Рона, ни Гермиону Хогсмид не привлекал и они вместе с Гарри бродили вокруг замка, обсуждая удивительные события минувшей ночи и гадая, где теперь могут быть Сириус и Клювокрыл. Сидя у озера и наблюдая, как гигантский кальмар лениво вздымает над водой щупальца, Гарри на какой-то миг утерял нить беседы — он загляделся на другой берег. Ему почудился мчащийся прямо на него олень — как прошлой ночью…
  

   На друзей упала тень, и, подняв глаза, они увидели Хагрида — лесничий вытирал от пота изрядно опухшую физиономию носовым платком размером с хорошую скатерть и лучезарно улыбался.
   — Ну, понимаю… нечего радоваться… как все вышло ночью, — загудел он. — Ну то есть, что Блэк опять сбежал, и все такое. Но угадайте-ка что?
   — Что? — наперебой закричали все, изображая любопытство.
   — Клювик! Он сбежал! Он на свободе! Я того… всю ночь праздновал…
   — Как замечательно! — воскликнула Гермиона, метнув на Рона, готового расхохотаться, укоризненный взгляд.
   — Я, видно, не привязал его как следует… — Хагрид сияющим взглядом озирал луга. — Я вот только беспокоился… утром… н-ну.. вдруг он где встретил профессора Люпина, но Люпин… говорит, никогда… то есть не ел никого в эту ночь…
   — Что-что? — растерянно спросил Гарри.
   — Да вы что, не слыхали? — посерьезнел Хагрид. Он понизил голос, хотя вокруг не было ни души. — Ну, Снегг, значит… всем слизеринцам сказал… решил, верно, пусть все знают… Что профессор Люпин, он ведь того — оборотень. Ну его и носило по полям… прошлой-то ночью. Теперь он, понятное дело, это… собирает вещи.
   — Собирает вещи? — встревожился Гарри. — Почему?
   — Почему, почему… — удивился Хагрид столь странному вопросу. — Он перво-наперво нынче же утром… отказался от должности. Не могу, говорит, подвергать риску, ежели… ну, еще раз такое выйдет.
   Гарри вскочил на ноги.
   — Пойду повидаюсь с ним, — сказал он друзьям.
   — Но если он уволен…
   — Мы ничего не сможем поделать…
   — Все равно я хочу его видеть. Встретимся здесь.* * *
   Дверь в кабинет Люпина была приотворена. Он уже упаковал почти все вещи. Возле потрепанного чемодана стоял пустой бак, где когда-то сидел гриндилоу, чемодан был открыт и почти заполнен. Люпин склонился над чем-то у себя на столе и на стук поднял взгляд.
   — Я видел, что ты идешь, — улыбнулся Люпин, указав на пергамент, который разглядывал. Это была Карта Мародеров.
   — Мы сейчас говорили с Хагридом, — начал Гарри. — Он сказал, что вы уволились. Ведь это неправда?
   — Боюсь, что правда, — ответил Люпин, выдвигая ящики стола и выгружая содержимое.
   — Но почему? Министерство магии уверено, что вы помогали Сириусу?
   Люпин подошел к двери и закрыл ее.
   — Нет. Профессор Дамблдор сумел убедить Фаджа, что я хотел спасти вам жизнь. — Он вздохнул. — Но для Северуса это была последняя капля. Думаю, особенно сильно его задела потеря ордена Мерлина. Вот он и… хм… как бы случайно… проговорился сегодня за завтраком, что я — оборотень.
   — Но вы ведь не из-за этого уезжаете?
   Люпин горько усмехнулся.
   — Завтра в это время прилетят совы с письмами от родителей. Они не захотят, Гарри, чтобы оборотень учил их детей. И после минувшей ночи я разделяю их точку зрения. Я мог укусить любого из вас… это не должно повториться!
   — Но вы замечательный, самый лучший преподаватель защиты от темных искусств! Не уезжайте!
  

   Люпин покачал головой и ничего не ответил. Гарри искал слова, способные уговорить его остаться. Но Люпин его опередил:
   — Директор утром сказал, что ночью ты спас несколько жизней, Гарри. Если я и вправе чем-то гордиться, то это тобой. Ты действительно многому научился. Расскажи о твоем Патронусе.
   — Откуда вы это знаете? — изумился Гарри.
   — Что же еще могло прогнать дементоров?
   Гарри рассказал ему, что произошло, и Люпин снова улыбнулся.
   — Да, твой отец всегда превращался в большого оленя. Ты правильно угадал… поэтому мы и прозвали его Сохатый.
   Люпин бросил последние книги в чемодан, задвинул ящики стола и повернулся к Гарри.
   — Вот, возьми, я это подобрал в Визжащей хижине прошедшей ночью. — Он протянул Гарри мантию-невидимку.
   Поколебавшись, отдал мальчику и Карту Мародеров:
   — Поскольку я больше не преподаватель, могу не чувствовать угрызений совести, что возвращаю тебе и это тоже. Мне она больше не пригодится, а вы с Роном и Гермионой, полагаю, найдете ей применение.
   Гарри с улыбкой взял Карту.
   — Вы однажды сказали, что Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост наверняка захотели бы выманить меня из школы… вот бы они повеселились…
   — Да, конечно. — Люпин закончил сборы и закрыл чемодан. — Без тени сомнения заявляю, Джеймс был бы страшно разочарован, если бы его сын не нашел ни одного потайного выхода из замка.
   В дверь кто-то постучал. Гарри поспешно засунул в карман Карту Мародеров и мантию-невидимку.
   Это был профессор Дамблдор. Он ничуть не удивился, застав в кабинете Гарри.
   — Ваш экипаж у ворот, Римус.
   — Спасибо, директор.
   Люпин поднял старый чемодан и пустой бак из-под гриндилоу.
   — Что же, Гарри, прощай. Учить тебя было истинным удовольствием. Уверен, мы когда-нибудь еще встретимся. Директор, нет необходимости провожать меня до ворот, я сам справлюсь…
   Люпин, подумал Гарри, хочет покинуть школу как можно скорее.
   — До свидания, Римус, — спокойно сказал Дамблдор.
   Люпин взял под мышку бак, и они с Дамблдором обменялись рукопожатием. Улыбнувшись Гарри на прощанье, Люпин быстрым шагом вышел из кабинета.
   Гарри сел в опустевшее кресло, хмуро уставившись в пол. Он услышал, как закрылась дверь, и поднял голову — Дамблдор был все еще тут.
   — Почему ты так расстроен, Гарри? — спросил директор. — После этой ночи ты вправе собой гордиться.
   — А что такого произошло? — с горечью заметил Гарри. — Петтигрю ведь сбежал…
   — Очень многое, Гарри. Ты помог установить истину. Спас невиновного человека от ужасной судьбы…
   Ужасной. Что-то шевельнулось в памяти у Гарри. «Еще более великим и ужасным, чем когда-либо раньше…» Предсказание профессора Трелони!
   — Профессор Дамблдор… Вчера во время последнего экзамена у профессора Трелони… она стала… стала очень странной…
   — В самом деле? — удивился Дамблдор. — М-м-м… Ты хочешь сказать — еще более странной, чем обычно?
   — Д-да… Голос сделался низкий, глаза закатились, и она сказала… сказала, что еще до полуночи слуга Волан-де-Морта вернется к своему хозяину… Сказала, что слуга поможет ему вернуть силы. — Гарри посмотрел на Дамблдора. — А потом вдруг пришла в себя и не помнила ни слова из того, что говорила. Могло это быть… могла она действительно предвидеть будущее?
   На Дамблдора история не произвела особого впечатления.
   — Знаешь, Гарри, полагаю, что могла, — произнес он задумчиво. — Чего не бывает! Выходит, она уже сделала два настоящих предсказания! Надо бы прибавить ей жалованье…
   — Но… — Гарри пораженно взглянул на Дамблдора: как можно над этим шутить? — Из-за меня Сириус и профессор Люпин не убили Петтигрю! Если Волан-де-Морт вернется, в этом буду виноват я!
   — Не будешь, — безмятежно ответил директор. — Неужели, Гарри, твое приключение с Маховиком Времени ничему тебя не научило? Последствия наших поступков всегда так сложны, так разнообразны, что предсказание будущего и впрямь невероятно трудная задача. И профессор Трелони — храни ее Бог — живое тому доказательство. Это был замечательный поступок — то, что ты спас жизнь Петтигрю!
   — А вдруг он поможет Волан-де-Морту вновь обрести силу?!
   — Петтигрю обязан тебе жизнью. Ты послал к Волан-де-Морту того, кто перед тобой в неоплатном долгу. Когда один волшебник спасает жизнь другому, между ними создается связь… или я сильно заблуждаюсь, но вряд ли Волан-де-Морт захочет, чтобы его слуга был в долгу у Гарри Поттера.
   — Но я не хочу, чтобы между мной и Петтигрю была связь! — вскипел Гарри. — Он ведь предал моих родителей!
   — Это самые сокровенные глубины магии, Гарри, ее непостижимая суть… Но поверь: может быть, наступит день, когда ты будешь рад, что сохранил жизнь Питеру Петтигрю.
   Такого Гарри не мог себе представить. Дамблдор как будто прочитал его мысли:
   — Я очень хорошо знал твоего отца — и в Хогвартсе, и позже… Он тоже пощадил бы Петтигрю, я в этом уверен.
   Гарри посмотрел на Дамблдора. Да, он не станет смеяться, ему можно рассказать…
   — Прошлой ночью… Я подумал… Это мой отец создал Патронуса… Когда я увидел на той стороне озера самого себя, то решил, что вижу его…
   — Тебя можно понять, — тихо проговорил Дамблдор. — Тебе, наверное, уже надоело это слышать, но ты и в самом деле необычайно похож на Джеймса. От матери у тебя только глаза.
   Гарри покачал головой.
   — Это была глупость. Я же знал, что он умер.
   — Ты думаешь, что мертвые, которых мы любили, навсегда нас покинули? Но ведь мы их зовем, когда нам плохо. Твой отец живет в тебе, Гарри, и он, очевидно, явил себя, когда ты так в нем нуждался. Да как иначе ты смог бы сотворить именно такого Патронуса? Этой ночью Сохатый вновь вышел в поле.
   До Гарри не сразу дошло значение сказанных Дамблдором слов.
   — Сириус мне поведал вчера, как они стали анимагами, — улыбнулся директор. — Неслыханное достижение! Как, впрочем, и то, что они сумели скрыть его от меня. Тогда-тоя и вспомнил, как странно выглядел тот твой Патронус. Помнишь, который атаковал Малфоя на матче Гриффиндор — Когтевран. И ты вправду видел отца этой ночью, Гарри. Ты нашел его в своем сердце.
   И Дамблдор вышел из кабинета, оставив Гарри в полном смятении.* * *
   Кроме Гарри, Рона, Гермионы и профессора Дамблдора, никто в «Хогвартсе» не знал доподлинно, что случилось с Сириусом и Клювокрылом. В последние дни перед каникулами Гарри услышал множество версий о том, что тогда произошло, но ни одна из них не была близка к истине.
   Малфоя исчезновение Клювокрыла привело в ярость. Ясно как божий день: Хагрид нашел способ тайком отправить гиппогрифа в какое-то укрытие. Непереносимое оскорбление — лесничий обвел вокруг пальца старшего и младшего Малфоев. А вот Перси Уизли больше возмущало бегство Сириуса Блэка.
   — Если буду работать в Министерстве, предложу массу проектов по укреплению магического правопорядка! — распространялся он перед единственным слушателем — его подружкой Пенелопой.
   Несмотря на прекрасную погоду и всеобщее веселье, несмотря на то что друзья совершили почти невозможное для спасения Сириуса, Гарри никогда еще не встречал конец учебного года в столь скверном расположении духа.
   Разумеется, не одного его огорчил уход профессора Люпина. Весь класс переживал отставку профессора.
   — Кого же они нам дадут в будущем году? — уныло вопрошал Симус Финниган.
   — Может, вампира, — размечтался Дин Томас.
   Но не только отъезд Люпина расстраивал Гарри. Он постоянно думал о пророчестве профессора Трелони: где прячется Петтигрю, добрался ли он до тайного убежища Волан-де-Морта. Но что особенно отравляло жизнь — близившаяся встреча с Дурслями.
   Всего полчаса — но какие восхитительные — он верил, что отныне будет жить у Сириуса, друга родителей… прекраснее этого была только мысль, что отец жив. Однако, отсутствие новостей о Блэке радовало: значит, его не поймали. Но, думая о доме, который, казалось, уже есть, а теперь стал недосягаемой мечтой, Гарри чуть ли не впадал в отчаяние.
   Результаты экзаменов были объявлены в последний день семестра. Гарри, Рон и Гермиона все сдали успешно. Гарри был очень удивлен, что не провалился на зельях, и заподозрил, что без вмешательства Дамблдора не обошлось.
   В последнюю неделю поведение Снегга было и впрямь тревожно: и раньше неприязнь Снегга к нему была сильна, но теперь перешла все границы. Когда он глядел на Гарри, уголки его тонкого рта злобно подергивались, пальцы сжимались и разжимались, как будто хотели сомкнуться на горле мальчика.
   Перси отлично сдал ЖАБА, а Фред и Джордж вполне сносно прошли СОВ. Гриффиндор, в основном благодаря великолепному выступлению на матче за квидишный кубок, выиграл кубок школы вот уже третий год подряд. Так что прощальный банкет проходил среди красно-золотого убранства, и гриффиндорский стол был самым шумным из всех. Даже Гарри, на время забыв о Дурслях, ел, пил и смеялся наравне со всеми гриффиндорцами.
  
* * *
   Когда на следующее утро «Хогвартс-Экспресс» отошел от станции, Гермиона поведала друзьям неожиданную новость.
   — У меня сегодня был разговор с профессором Макгонагалл… перед самым завтраком. Я решила бросить изучение маглов.
   — Но ты ведь сдала экзамен с тремястами двадцатью процентами! — сказал Рон.
   — Да, — вздохнула Гермиона. — Но еще одного такого года мне не выдержать. С этим Маховиком Времени я чуть с ума не сошла… короче, я сдаюсь. Без прорицания и маглов я опять буду учиться по нормальному расписанию.
   — До сих пор не могу смириться с мыслью, что ты не рассказала нам про этот Маховик, — обиженно пробурчал Рон. — Мы ведь твои лучшие друзья…
   — Но я дала слово не говорить никому, — сказала Гермиона.
   Гарри наблюдал, как башни Хогвартса постепенно скрываются за горой. Он увидит их опять лишь через два долгих месяца…
   — Не вешай нос, Гарри! — Гермиона с участием посмотрела на него.
   — Я не вешаю, — поспешно отозвался тот. — Просто задумался о каникулах.
   — Я тоже о них думаю, — заметил Рон. — Гарри, ты обязательно приедешь к нам. Я договорюсь с мамой и папой и позвоню тебе — теперь я знаю, как пользоваться фелетоном…
   — Телефоном, Рон, — поправила его Гермиона. — Вот тебе бы не помешало заняться изучением маглов на четвертом курсе.
   Рон только отмахнулся.
   — Этим летом чемпионат мира по квиддичу! Что скажешь, Гарри? Приедешь к нам, обязательно туда отправимся! Папа нам запросто достанет билеты.
   Эти слова сразу же подняли настроение Гарри!
   — Уверен, что Дурсли меня отпустят. Да еще обрадуются. Наверное, не забыли, как я надул тетушку Мардж.
   Приободривш...