Страница 36 из 72
ил Рон.
— Я узнал одного, — прорычал Хагрид. — Макнейра помните? Его прислали казнить Клювокрыла. Форменный маньяк. Убивать любит не меньше Голгомафа; немудрено, что они поладили.
— Значит, Макнейр уговорил великанов присоединиться к Ты-Знаешь-Кому?
— Придержи своих гиппогрифов, я еще не закончил! — воскричал Хагрид. И если вначале он совсем ничего не хотел рассказывать, то сейчас явно получал от этого удовольствие. — Мы с Олимпией обсудили и решили: если гург благоволит Сами-Знаете-Кому, это еще не значит, что остальные тоже. Надо потолковать с другими, которые не хотелиГолгомафа в гурги.
— А как вы поняли, которые из них? — спросил Рон.
— Да их же измордовали, — терпеливо пояснил Хагрид. — А у кого немного соображения в голове, те от Голгомафа убрались подальше, отсиживались в пещерах вокруг долины, как мы. И мы решили сунуться к ним ночью — не удастся ли кого уговорить.
— Ночью лазили по пещерам, искали великанов? — с благоговением спросил Рон.
— Мы не великанов больше опасались. Мы больше беспокоились насчет Пожирателей смерти. Когда собирались, Дамблдор велел не связываться с ними, если можно без этогообойтись, но в том беда, что они про нас знали — Голгомаф, я думаю, рассказал. Ночью, когда великаны спали и мы хотели полазить по пещерам, Макнейр и другой шастали по горам, нас разыскивали. Насилу удержал Олимпию, чтобы на них не бросилась, — сказал Хагрид, и видно было сквозь косматую бороду, как поднялись у него углы рта. — Прямо рвалась… это надо видеть, когда ее рассердят, Олимпию… Огонь… Верно, французская кровь сказывается.
Хагрид растроганно глядел в огонь. Гарри дал ему тридцать секунд на воспоминания, после чего громко кашлянул.
— Ну и как? Добрались вы до этих других великанов?
— А?.. Что?.. Да, добрались. В третью ночь после того, как убили Каркуса, вылезли мы из своей пещеры и стали спускаться в долину. Ушки на макушке — не попасться бы Пожирателям. В одну пещеру залезли, в другую — пусто. В шестой уж, наверное, нашли-таки трех великанов.
— Небось тесновато там было, — вставил Рон.
— Жмыра посадить некуда.
— Они на вас не напали, когда увидели? — спросила Гермиона.
— Может, и напали бы, если бы силы нашлись, но все трое были очень избиты. Голгомафова свора избила их до бессознательного состояния, а когда очнулись, заползли в самое ближнее укрытие. Один из них немного понимал по-английски и переводил остальным, и, похоже, им было по душе то, что мы говорили. Словом, стали мы ходить к раненым. Иодно время шестерых или семерых удалось убедить.
— Шестерых или семерых? — обрадовался Рон. — Неплохо. Значит, согласились прийти сюда и сражаться против Ты-Знаешь-Кого вместе с нами?
А Гермиона спросила:
— Хагрид, почему ты сказал «одно время»?
Хагрид печально посмотрел на нее:
— Голгомафовские сделали налет на пещеры. Те, что живы остались, после этого не хотели иметь с нами дела.
— Значит… значит, великаны не придут, — разочарованно протянул Рон.
— Нет. — С тяжелым вздохом Хагрид перевернул свой бифштекс и приложил его к лицу другой стороной. — Но мы сделали, что должны были, передали им слова Дамблдора, и кое-кто из них слышал нас и, думается, запомнил. Может статься, те, которые с Голгомафом не хотят жить, уйдут с гор и, кто их знает, может, вспомнят, что Дамблдор им дружбу предлагал… Глядишь, и придут.
Снег лепился к окну. Гарри почувствовал, что ноги у него намокли — Клык все время держал у него на коленях голову и пускал слюни.
Немного погодя Гермиона робко сказала:
— Хагрид?
— М-м?
— А ты не… ты не слышал… тебе там никто не говорил… о твоей матери?
Незагороженный глаз Хагрида остановился на Гермионе, и ей стало неловко за свой вопрос.
— Извини… я забыла…
— Умерла, — буркнул Хагрид. — Давно уже. Они мне сказали.
— Ой, мне очень жаль, правда, — слабым голосом сказала она.
Хагрид пожал широкими плечами.
— Не убивайся. Плохо ее помню. Неважная была мать.
Они опять замолчали. Гермиона нервно поглядывала на Гарри и Рона — надеялась, что они заговорят.
— Но ты так и не объяснил, Хагрид, где тебя разукрасили. — Рон показал на его разбитое лицо.
— И почему ты так долго не возвращался, — добавил Гарри. — Сириус говорит, мадам Максим сто лет назад вернулась.
— Кто на тебя напал? — спросил Рон.
— Да не нападали на меня! — с жаром воскликнул Хагрид. — Я…
Но речь его прервал внезапный стук в дверь. Гермиона охнула, кружка выпала у нее из рук и разбилась. Клык залаял. За тонкой занавеской маячила приземистая тень.
— Это она! — прошептал Рон.
— Залезайте! — быстро сказал Гарри. Схватив мантию-невидимку, он накинул ее на себя и Гермиону; Рон бросился к ним с другой стороны стола и тоже нырнул под мантию. Кучкой они отступили в угол. Клык исступленно лаял на дверь. Хагрид выглядел совершенно растерянным.
— Хагрид, спрячь наши кружки!
Хагрид схватил кружки Рона и Гарри и засунул под подстилку в корзине Клыка. А сам Клык прыгал на дверь. Хагрид отодвинул Клыка ногой и открыл ее.
Там стояла профессор Амбридж в зеленом твидовом плаще и такой же шапке с наушниками. Она поджала губы и отклонилась назад, чтобы видеть лицо Хагрида — головой она едва доставала ему до пупа.
— Та-ак, — громко произнесла она, словно обращалась к глухому. — Вы Хагрид, так?
И, не дожидаясь ответа, вошла в дом, шныряя своими выпученными глазами.
— Пшел, — рявкнула она, замахнувшись сумкой на Клыка, который бросился к ней, норовя лизнуть в лицо.
— Э-э… не хочу быть невежливым, но кто вы, шут побери?
— Меня зовут Долорес Амбридж.
Взгляд ее обшаривал комнату. Дважды он задерживался на том углу, где стоял Гарри, зажатый между Роном и Гермионой.
— Долорес Амбридж? — с глубоким недоумением повторил Хагрид. — Я думал, вы из этих, министерских. Вы разве не у Фаджа работаете?
— Да, я была первым заместителем министра, — сказала Амбридж, расхаживая по всей комнате и пристально разглядывая каждую вещь в ней — от рюкзака у стены до брошенного дорожного плаща. — Теперь я преподаватель защиты от Темных искусств…
— Смелая женщина, — сказал Хагрид, — на эту должность нынче мало охотников.
— …и генеральный инспектор Хогвартса, — закончила Амбридж так, будто и не слышала его.
— Это что такое? — нахмурясь, спросил Хагрид.
— Именно этот вопрос я и собиралась задать, — сказала Амбридж, показывая пальцем на рассыпанные по полу фаянсовые черепки, которые еще недавно были кружкой Гермионы.
— А… — сказал Хагрид, весьма некстати бросив взгляд в тот угол, где спрятались гости, — а-а, это… Это Клык. Разбил кружку. Вот, пришлось другую взять.
Он показал на кружку, из которой пил чай, другой рукой прижимая к глазу драконье мясо. Теперь Амбридж стояла лицом к нему и рассматривала уже не помещение, а все детали его внешности.
— Я слышала голоса.
— Я с собакой разговаривал, — решительно сказал Хагрид.
— И она вам отвечала?
— Ну… можно и так сказать, — без убежденности согласился он. — Я иной раз думаю, что Клык прямо почти уже человек.
— На снегу три цепочки следов, от двери замка до вашей двери, — вкрадчиво произнесла Амбридж.
Гермиона ахнула, Гарри зажал ей рот ладонью. К счастью, Клык шумно обнюхивал подол профессора Амбридж, и она ничего не услышала.
— Я только что вернулся. — Хагрид махнул громадной рукой в сторону рюкзака. — Может, кто и заходил, да я их не застал.
— А от вашего дома следы никуда не ведут.
— Ну, уж не знаю… почему это, — сказал Хагрид, нервно подергав бороду, и снова бросил взгляд в угол, где стояли ребята, словно ждал от них помощи.
— Хм… — Амбридж повернулась кругом и прошла по всей комнате, внимательно ее оглядывая. Нагнулась, заглянула под кровать, открыла буфеты. Прошла в пяти сантиметрах от ребят, прижавшихся к стене; Гарри даже втянул живот при ее приближении. Изучила внутренность исполинского котла, в котором Хагрид готовил еду, снова сделала поворот кругом и сказала:
— Что с вами произошло? Как вы получили эти увечья?
Хагрид поспешно отнял драконий компресс от лица, что, на взгляд Гарри, было ошибкой — лиловые и черные выпуклости открылись во всей своей красоте, не говоря уже о большом количестве свежей и запекшейся крови.
— Да так… небольшая авария, — неубедительно объяснил он.
— Какого рода авария?
— Я… я споткнулся.
— Вы споткнулись, — ледяным тоном повторила она.
— Так. Об… об метлу приятеля. Сам-то я не летаю. Видите, какого я размера — вряд ли какая метла меня выдержит. А приятель мой разводит Абраксанских коней — не знаю,встречались ли вам — здоровые такие зверюги с крыльями. Я на одном прокатился и вот…
— Где вы были? — холодно прервала его бормотание Амбридж.
— Я где был?
— Да, где были? Семестр начался два месяца назад. Вас пришлось подменять другому преподавателю. Никто из ваших коллег не мог сообщить мне, где вы находитесь. Вы не оставили адреса. Где вы были?
Наступила пауза, в продолжение которой Хагрид немного смущенно глядел на Амбридж. Гарри почти слышал, с каким напряжением работает его мозг.
— Уезжал. Для поправки здоровья.
— Для поправки здоровья. — Взгляд ее пробежал по его распухшему черно-лиловому лицу, драконья кровь тихо капала ему на жилет. — Понимаю.
— Да, — сказал Хагрид, — маленько подышать свежим воздухом, понимаете.
— Да, у лесника, разумеется, свежий воздух в дефиците, — ласково сказала Амбридж.
Та небольшая часть лица, которая не была лиловой и черной у Хагрида, сделалась красной.
— Ну… переменить обстановку, что ли…
— И подышать горным воздухом? — быстро спросила Амбридж. «Она знает», — с отчаянием подумал Гарри.
— Горным? — повторил Хагрид. Было видно, как он старается соображать побыстрее. — Нет, я больше по югу Франции. Солнышко, море…
— В самом деле? Загара что-то не видно.
— Да… это… кожа чувствительная. — Хагрид заискивающе улыбнулся — насколько позволяло состояние его лица.
Гарри заметил, что двух зубов у него не хватает. Амбридж смотрела на него ледяным взглядом; улыбка его увяла. Она подтянула повыше сумку на локте и сказала:
— Я, разумеется, проинформирую министра о вашем позднем возвращении.
Хагрид кивнул:
— Правильно.
— Вам следует знать, что моя неприятная, но непременная обязанность как генерального инспектора — инспектировать моих коллег-преподавателей. Так что, полагаю, мы вскоре увидимся.
Она круто повернулась и пошла к двери.
— Вы нас инспектируете? — недоуменно сказал Хагрид, глядя ей вслед.
— О да, — мягко произнесла она, оглянувшись на него и взявшись за ручку двери. — Министерство полно решимости очистить школу от некомпетентных преподавателей, Хагрид. Спокойной ночи. — И захлопнула за собой дверь.
Гарри хотел снять мантию-невидимку, но Гермиона схватила его за руку.
— Подожди, — шепнула она ему на ухо. — Может, еще не ушла.
Хагрид, видимо, подумал о том же. Он подошел к двери и чуть отодвинул занавеску.
— К замку пошла, — тихо сообщил он. — Вот те на… людей инспектирует, а?
— Да, — сказал Гарри. — Трелони уже оставили с испытательным сроком.
— Хагрид, а что мы будем с тобой проходить на занятиях? — спросила Гермиона.
— Об этом не беспокойся, я много чего наметил, — с энтузиазмом сказал Хагрид и схватил со стола драконье мясо, чтобы снова приложить его к глазу. — Держу тут пару зверьков для вашего СОВ. Увидишь, это что-то особенное.
— Слушай, Хагрид, — Гермиона заговорила настойчиво, отбросив вежливость, — профессор Амбридж будет рада, если ты принесешь на занятия кого-нибудь опасного зверя.
— Опасного? — искренне удивился Хагрид. — Глупости какие — ничего опасного я вам сроду не принесу. Ну, конечно, они могут за себя постоять…
— Хагрид, ты должен благополучно пройти инспекцию, и лучше всего, если ты нас поучишь ухаживать за глипоклоками, отличать нарлов от ежей, чему-нибудь в этом роде…
— Но это не так интересно, Гермиона. У меня для вас есть кое-кто позадорнее. Я их не первый год ращу, думается, это единственная ручная стая в Британии.
— Хагрид, прошу тебя, — сказала Гермиона с подлинным отчаянием в голосе. — Амбридж ищет любой предлог, чтобы избавиться от учителей, которых считает близкими Дамблдору. Прошу тебя, Хагрид, учи нас чему-нибудь скучному, что могут дать на СОВ.
Но Хагрид только зевнул во весь рот и мечтательно скосил глаз на огромную кровать в углу.
— Слушай, день был долгий, поздно уже, — сказал он, ласково потрепав Гермиону по плечу, отчего колени у нее подогнулись и стукнулись об пол. — Ох, извини… — Он поднял ее за шиворот. — Ты за меня не беспокойся, теперь я вернулся и для ваших уроков таких славных животных припас, честное слово… А вы, ребятки, давайте-ка в замок, дане забудьте следы за собой замести!
— Не знаю, дошло ли до него, что ты говорила, — сказал немного погодя Рон, когда, убедившись, что путь свободен, они возвращались по глубокому снегу к замку. Гермиона старательно заметала за ними следы, применяя Стирающие чары.
— Тогда я завтра опять к нему пойду, — решительно сказала она, — и, если надо, составлю для него план уроков. Мне все равно, если уволят Трелони, но Хагрида ей не удастся выжить!
Глава 21
ГЛАЗАМИ ЗМЕИ
В воскресенье утром, утопая по колено в снегу, Гермиона снова побрела к хижине Хагрида. Рон и Гарри хотели пойти с ней, но гора домашних заданий достигла у них пугающей высоты, и они неохотно остались в гостиной, стараясь не обращать внимания на веселые крики, доносившиеся снизу, где ребята катались на коньках по замерзшему озеру, ездили на санках и — самое обидное — заговаривали снежки, чтобы они долетали до самого верха гриффиндорской башни и ударялись в окна. В конце концов Рон потерял терпение, высунулся в окно и заорал:
— Эй! Я староста. Если еще хоть один снежок попадет в окно… Уй! — Он быстро убрал голову, лицо было залеплено снегом. — Это Фред и Джордж. Уроды. — И захлопнул окно.
Гермиона вернулась от Хагрида только к обеду, слегка дрожа, в промокшей до колен одежде.
— Ну? — сказал Рон, подняв голову при ее появлении. — Составила ему программу занятий?
— Попыталась, — уныло ответила она и опустилась в кресло рядом с Гарри. Потом вытащила палочку, произвела ею замысловатое движение, так что из конца хлынул горячий воздух, и направила ее на свою мантию, от которой сразу пошел пар. — Его даже дома не было, когда я пришла, — чуть не полчаса стучалась. Потом притопал из леса…
Гарри застонал. Запретный лес кишел созданиями, из-за которых Хагрида скорее всего и уволят.
— Кого он там держит? Не сказал?
— Нет. Говорит, что хочет сделать нам сюрприз. Я пыталась объяснить ему про Амбридж, но он просто не понимает. Говорит, что только ненормальный предпочтет изучать нарлов вместо химер… Нет, не думаю, что он завел химеру, — поспешила сказать она, увидев испуг на лицах Гарри и Рона. — Это не значит, что он не пробовал; как я поняла из его слов, их яйца трудно достать. Не знаю, сколько раз я ему сказала, что лучше ему следовать программе Граббли-Дерг. По-моему, он половины сказанного не пожелал услышать. Он в каком-то странном настроении. Не желает говорить, где поранился.
Появление Хагрида за столом преподавателей во время завтрака не все ученики встретили с восторгом. Некоторые, как Фред, Джордж и Ли, с радостными криками побежали между столами Гриффиндора и Пуффендуя пожимать его огромную лапу; другие, как Парвати и Лаванда, обменивались хмурыми взглядами и качали головами. Гарри знал, что многие из них предпочитают уроки профессора Граббли-Дерг, и, хуже того, в глубине души понимал, что для этого есть основания. Интересное занятие в представлении Граббли-Дерг не обязательно должно быть связано с риском, что кому-то откусят голову.
И во вторник, основательно закутавшиеся от холода, трое друзей шли на урок к Хагриду с тяжестью на сердце. Гарри беспокоился не только из-за сюрприза, приготовленного Хагридом, — он не знал, как поведут себя остальные ученики, в особенности Малфой с приспешниками, если урок будет проходить под наблюдением Амбридж.
Однако, пока они брели по глубокому снегу, генерального инспектора видно не было. Хагрид один ждал их на опушке Запретного леса. Зрелище он представлял собою неутешительное: ушибы, лиловые в субботу вечером, окрасились в зеленые и желтые тона, некоторые раны по-прежнему кровоточили. Гарри недоумевал: что за ядовитое создание напало на него, если раны до сих пор не заживают? И в довершение зловещей картины на плече у Хагрида лежало нечто, похожее на половину коровьей туши.
— Сегодня занимаемся здесь! — радостно встретил Хагрид учеников, кивнув головой в сторону темных деревьев. — Поукромнее будет. Да и они больше любят темноту.
— Кто это там любит темноту? — услышал Гарри голос Малфоя, в котором звучали панические нотки. Малфой обращался к Крэббу и Гойлу. — Кто, он сказал, любит темноту — не слышали?
Гарри помнил только один случай, когда Малфой вошел в Запретный лес, и показал он себя тогда не очень большим храбрецом. Гарри усмехнулся — после матча по квиддичуон не против любой неприятности для Малфоя.
— Готовы? — весело спросил Хагрид, обводя взглядом учеников. — Лесную прогулку приберегал для вашего пятого года. Ну, теперь пойдем посмотрим на этих животных в естественной среде обитания. Значит так, кого мы изучаем сегодня, они довольно редкие. Я, думается, только один в Британии сумел их приручить.
— А вы уверены, что приручили? — совсем уже испуганно спросил Малфой. — А то ведь вы не раз уже давали нам диких животных.
Среди слизеринцев пробежал одобрительный шумок, да и у некоторых гриффиндорских было такое выражение на лицах, как будто Малфой высказал их опасения.
— Конечно, приручил, — насупясь, сказал Хагрид и поправил на плече сползшую коровью тушу.
— Что же тогда у вас с лицом? — допытывался Малфой.
— Не твое дело! — рявкнул Хагрид. — Если кончили с дурацкими вопросами, идите за мной.
Он повернулся и зашагал в лес. Ребята явно не горели желанием следовать за ним. Гарри посмотрел на Рона и Гермиону, они вздохнули, но ответили на его взгляд кивком, ивтроем они первыми двинулись за Хагридом.
Шли минут десять и остановились перед чащей, такой густой, что под деревьями царили вечные сумерки и совсем не было снега. Крякнув, Хагрид свалил тушу на землю, отступил назад и повернулся лицом к ребятам. Многие еще плелись, переходя от дерева к дереву, и нервно озирались, словно в любую минуту на них могли напасть.
— Собирайтесь, собирайтесь, — подбадривал Хагрид. — Их привлечет запах мяса, но я все равно позову — им приятно слышать, что это я пришел.
Он повернулся, тряхнул косматой головой, чтобы отбросить волосы с лица, и издал странный пронзительный вопль, огласивший дебри, словно крик какой-то чудовищной птицы. Никто не засмеялся, большинство ребят просто онемели от испуга.
Хагрид снова завопил. Ребята робко озирались, заглядывали за деревья, ожидая появления чего-то неведомого. И когда Хагрид третий раз тряхнул головой и набрал воздуху в исполинскую грудь, Гарри толкнул локтем Рона и показал на черноту между корявыми тисами.
Из сумрака к ним приближалась пара белых светящихся глаз, потом обозначилась драконья морда, шея и, наконец, скелетообразное тело громадной черной крылатой лошади. Секунду она оглядывала ребят, размахивая длинным черным хвостом, потом наклонила голову и острыми клыками стала отрывать куски от коровьей туши.
Гарри вздохнул с глубоким облегчением. Наконец-то подтверждение тому, что они ему не померещились: Хагрид тоже о них знает. Он с любопытством обернулся к Рону, но тот по-прежнему вглядывался в чащу, а через несколько секунд прошептал:
— Почему он больше не зовет?
У большинства учеников на лицах было такое же недоуменное и настороженное выражение, как у Рона, и смотрели они куда угодно, только не на лошадь. Лишь еще двое ее увидели: тощий слизеринский парень позади Гойла с отвращением смотрел, как она ест, да Невилл, наблюдавший за взмахами длинного черного хвоста.
— А вот идет еще один! — с гордостью объявил Хагрид, и между деревьями появилась вторая черная лошадь, прижала к телу перепончатые крылья, наклонила голову и стала рвать мясо. — Ну-ка, поднимите руки, кто их ...
