Страница 35 из 72

во, — говорила убитая горем Алисия. — Крэбб запустил бладжером после свистка, и хоть бы хны!
   — Да, — уныло подтвердила Джинни (они с Гермионой сидели по бокам от Гарри). — Его только пожурили, я слышала, как Монтегю смеялся над этим за ужином.
   — А Фреду запретить, когда он ничего не сделал! — Алисия стукнула кулаком по колену.
   — Не по своей вине не сделал, — ощерился Фред. — Я этого гаденыша размазал бы, если б вы втроем меня не держали.
   Гарри удрученно смотрел в окно. Падал снег. Отпущенный снитч кружил и кружил по гостиной, ребята следили за ним, как завороженные, а Живоглот прыгал с кресла на кресло, пытаясь его сцапать.
   Анджелина с усилием встала.
   — Иду спать. Может, завтра окажется, что все это было дурным сном… Завтра проснусь, а мы, оказывается, и не играли.
   За ней вскоре ушли Алисия и Кэти. Чуть позже поплелись в спальню Фред с Джорджем, свирепо глядя на всех, мимо кого пролегал их путь, а потом отправилась на боковую и Джинни. У камина остались только Гермиона и Гарри.
   — Рона видел? — тихо спросила она. Гарри покачал головой.
   — По-моему, он нас избегает, — сказала она. — Как думаешь, где он?
   В эту секунду позади послышался скрип — портрет Полной Дамы повернулся, и в портретном проеме появился Рон, бледный, волосы в снегу. Увидев друзей, он остановился как вкопанный. Гермиона вскочила.
   — Где ты был?
   — Гулял, — буркнул Рон. Он все еще был в спортивной форме.
   — У тебя замерзший вид, — сказала Гермиона. — Садись к камину!
   Не глядя на Гарри, Рон подошел и сел в самое дальнее от него кресло. Беспризорный снитч просвистел над их головами.
   — Извини, — промямлил Рон, глядя в пол.
   — За что? — спросил Гарри.
   — Я думал, что могу играть в квиддич. Завтра с утра откажусь.
   — Откажешься, — разозлился Гарри, — от команды останется три человека. — И в ответ на недоуменный взгляд Рона объяснил: — Нас выгнали навсегда. Меня, Фреда и Джорджа.
   — Что? — задохнулся Рон.
   Ему рассказала Гермиона. Гарри был не в силах повторять эту историю. После рассказа вид у Рона стал совсем несчастный.
   — Я во всем виноват…
   — Не ты заставил меня налететь на Малфоя, — сердито ответил Гарри.
   — …если бы я не опозорился на квиддиче…
   — При чем здесь это?
   — Я из-за песни завелся…
   — Любой бы завелся…
   Гермиона встала, отошла к окну, подальше от спорщиков, и смотрела, как вьется снег за стеклом.
   — Слушай, кончай! — взорвался Гарри. — И так тошно, а тут еще ты со своими угрызениями!
   Рон умолк, мрачно уставясь на мокрый подол своей мантии. Немного погодя он сказал:
   — Мне никогда еще не было так паршиво.
   — Добро пожаловать в нашу компанию, — со злостью отозвался Гарри.
   — Кажется, могу вас немного утешить, — слегка дрожащим голосом сказала Гермиона.
   — Чем, интересно? — проворчал Гарри.
   — А вот чем. — Она отвернулась от черного окна с налипшими снежинками, и лицо ее осветилось улыбкой. — Хагрид вернулся.
   Глава 20
   РАССКАЗ ХАГРИДА
   Гарри побежал наверх, в спальню, чтобы взять из чемодана мантию-невидимку и Карту Мародеров. Они с Роном обернулись так быстро, что, по крайней мере, пять минут еще ждали Гермиону из спальни девочек — она пришла в шарфе, перчатках и одной из эльфовских нескладных шапок.
   — Там же холод! — извиняющимся тоном сказала она, когда Рон нетерпеливо щелкнул языком.
   Они выбрались через портретный проем, спешно накинули мантию-невидимку — Рон так вырос, что шел на полусогнутых, иначе высовывались бы их ноги, — и медленно, осторожно двинулись дальше. Спуститься надо было по многим лестницам, они то и дело останавливались и проверяли по карте, нет ли поблизости Филча и Миссис Норрис. Повезло: встретился только Почти Безголовый Ник — он парил под потолком, рассеянно напевая что-то, ужасно напоминавшее «Уизли — наш король». Они пересекли вестибюль и вышли на безмолвный заснеженный луг. Сердце у Гарри радостно забилось: впереди квадраты золотого света и дымок над трубой Хагрида. В волнении он прибавил шагу, Рон и Гермиона толкались позади него. По хрусткому снегу они добрались наконец до деревянной двери. Гарри трижды постучал кулаком, собака в доме исступленно залаяла.
   — Хагрид, это мы! — крикнул Гарри в замочную скважину.
   — А то не знаю, — отозвался грубый голос.
   Трое под мантией радостно повернулись друг к другу — по голосу было ясно, что Хагрид доволен.
   — Порог переступить не успел… с дороги, Клык… уйди ты, сонная псина…
   Отодвинулся засов, скрипнула дверь, и в щели показалась голова Хагрида. Гермиона вскрикнула.
   — Тихо, Мерлин тебя научи! — Хагрид ошалело поглядел поверх их голов. — В мантии, что ли? Заходите живей!
   — Извини, — шепнула Гермиона, когда они протиснулись мимо Хагрида в дом и стащили с себя мантию, чтобы он наконец увидел гостей. — Я просто… Хагрид! Что с тобой?
   — Ерунда! Ерунда! — Хагрид захлопнул дверь и заторопился опускать шторы.
   Гермиона в ужасе провожала его глазами. Волосы у Хагрида свалялись от запекшейся крови, левый глаз заплыл и превратился в щелку, окруженную лиловыми и черными синяками. Лицо и руки в порезах, некоторые еще кровоточат. И двигался он скособочась. Наверное, из-за сломанных ребер, решил Гарри. Очевидно, он вернулся только что: на спинке стула висел плотный черный дорожный плащ, а к стене возле двери был прислонен большой рюкзак, в котором могли спрятаться несколько детей. Сам Хагрид, ростом с двух взрослых мужчин, прохромал к очагу и поставил на огонь медный чайник. Клык скакал вокруг них и норовил лизнуть в лицо.
   — Что с тобой случилось? — спросил Гарри.
   — Говорят тебе: ничего. — Хагрид выпрямился и радостно повернулся к ним, правда, при этом морщась. — До чего же рад вас видеть. Летом хорошо жилось?
   — Хагрид, на тебя напали! — сказал Рон.
   — Сколько раз говорить — ерунда!
   — А если бы кто из нас пришел с килограммом фарша на месте лица, тоже сказал бы «ерунда»? — не отставал Рон.
   — Ты бы сходил к мадам Помфри, — сказала Гермиона. — Раны нехорошие.
   — Без докторов обойдемся, ясно? — отрезал Хагрид.
   Он подошел к громадному деревянному столу, стоявшему посреди хижины, и сдернул с него посудное полотенце. Под ним оказался кровавый с прозеленью бифштекс размеромчуть больше автомобильной шины.
   — Уж не кушать ли ты это собрался? — спросил Рон, наклонившись к мясу. — Выглядит ядовитым.
   — А как еще ему выглядеть? Драконье мясо. Не для кушанья принесено.
   Он схватил его, пришлепнул к левой стороне лица и закряхтел от удовольствия; по бороде потекла зеленоватая кровь.
  

   — Уже полегчало. Жжет, а помогает.
   — Так расскажешь нам, что случилось? — спросил Гарри.
   — Не могу, Гарри. Большой секрет. Рассказать — так не то что с работы уволят…
   — Скажи, это тебя великаны отделали? — тихо спросила Гермиона.
   — Великаны? — Хагрид поймал бифштекс почти у самого пояса, и снова пришлепнул к лицу. — Кто тебе сказал «великаны»? Ты с кем говорила? Кто тебе наплел, где я… кто сказал, что я… а?
   — Мы догадались, — извиняющимся тоном ответила Гермиона.
   — Ага, догадались. — Хагрид сурово взирал на нее тем глазом, который не был закрыт бифштексом.
   — Это… вроде очевидно, — сказал Рон.
   Гарри кивнул. Хагрид сердито оглядел их, шмякнул мясо на стол и подошел к засвистевшему чайнику.
   — Сроду не видал таких сообразительных ребят, — ворчал он, разливая кипяток по трем кружкам в форме ведер. — Не в похвалу вам говорится, учтите. Любопытны не в меру. Нос суете куда не надо.
   Но в бороде как будто мелькнула улыбка.
   — Так ты великанов искал? — с улыбкой сказал Гарри, усаживаясь за стол.
   Хагрид поставил перед ними чай, сел, подобрал свой бифштекс и опять пришлепнул к лицу.
   — Ну. Искал.
   — И нашел? — спросила полушепотом Гермиона.
   — Правду сказать, найти-то не больно трудно. Не карлики, понимаешь.
   — А где они? — спросил Рон.
   — В горах, — последовал невразумительный ответ.
   — А что же, маглы их не…
   — Да встречают, — мрачно перебил Хагрид. — Только говорится всегда: несчастный случай в горах. С альпинистами…
   Он переместил немного бифштекс, чтобы полечить самый большой синяк.
   — Давай, Хагрид, рассказывай, чем занимался, — сказал Рон. — Расскажи, как повздорил с великанами, а Гарри тебе расскажет, как на него напали дементоры.
   Хагрид поперхнулся с кружкой у рта и одновременно уронил свой драконий компресс. Слюни, чай и драконья кровь обильно оросили стол, и, пока он кашлял, мясо сползло состола и с мягким шлепком упало на пол.
   — Как это напали дементоры?
   — А ты не знал? — Гермиона широко раскрыла глаза.
   — Ничего я не знал, пока меня не было. Я был на секретном задании, нельзя, чтобы совы ко мне летали все время. Дементоры, шут их возьми! Вы правду говорите?
   — Ну да. Они появились в Литтл-Уингинге, напали на нас с двоюродным братом, а потом Министерство магии исключило меня…
   — ЧЕГО?
   — …и вызвало на разбирательство, но расскажи сперва про великанов.
   — Тебя исключили?
   — Расскажи, как ты провел лето, тогда расскажу я.
   Хагрид уставился на него здоровым глазом. Гарри выразил лицом простодушие, но взгляд Хагрида выдержал твердо. Хагрид уступил.
   — Ну, так и быть. — Он нагнулся и выдернул у Клыка из пасти драконье мясо.
   — Хагрид, это не гигиенично, — сказала Гермиона, но тот уже приложил мясо к подбитому глазу и, подкрепившись основательным глотком чая, начал:
   — Отправились мы, значит, как семестр кончился…
   — И мадам Максим с тобой? — перебила Гермиона.
   — Ну да. — Не закрытые зеленым мясом несколько сантиметров лица сразу как-то смягчились. — Ага, вдвоем отправились. И я вам скажу, она не неженка, Олимпия. Ну да, красивая, нарядная женщина… Я-то знал, куда идем, думаю, каково ей покажется по скалам карабкаться да в пещерах ночевать, а она хоть бы раз пожаловалась.
   — Ты знал, куда идете? — спросил Гарри. — Знал, где живут великаны?
   — Дамблдор знал, он и сказал нам.
   — Они прячутся? — спросил Рон. — Это тайна, где они живут?
   — Да какая тайна, — сказал Хагрид, встряхнув косматой головой. — Просто волшебникам до них дела нет, лишь бы подальше где были. Но где они есть, добраться туда трудно, особенно для людей. Потому и надо было получить от Дамблдора направление. Месяц добирались…
   — Месяц? — сказал Рон, словно в жизни не слышал о таких бессмысленно долгих путешествиях. — А взял бы и через портал?
   Целый глаз Хагрида уставился на него с выражением чуть ли не жалости.
   — Следили за нами, Рон, — грубо сказал он.
   — Как это?
   — Никак не скумекаешь. Шпионит Министерство за Дамблдором и за всеми, кто с ним в сговоре, по-ихнему.
   — Это мы знаем, — вставил Гарри. Ему не терпелось услышать продолжение истории. — Мы знаем, Министерство следит за Дамблдором.
   — Значит, волшебным транспортом ты не мог до них добраться? — допытывался потрясенный Рон. — Весь путь проделал, как магл?
   — Ну не так уж прямо весь, — уклончиво ответил Хагрид. — Но осторожность не мешает — мы-то с Олимпией, как бы сказать, заметные…
   Рон издал непонятный звук — то ли хрюкнул, то ли чихнул — и поспешно глотнул чаю.
   — …за нами-то легче следить. Прикинулись, будто вместе едем в отпуск. Прибыли, значит, во Францию и будто бы в школу Олимпии направляемся. Знаем, таскается кто-то занами хвостом из министерских. Вот и ехали потихоньку — мне же магией пользоваться нельзя, а Министерство только и ждет, за что бы нас закатать. Но хвост мы свой сбросили возле Ди-Джона…
   — У-у, в Дижоне? — обрадовалась Гермиона. — Я там была на каникулах. А ты видел?.. — И замолкла под взглядом Рона.
   — А после этого рискнули малость поколдовать и добрались благополучно. Наткнулись на пару сумасшедших троллей на польской границе, и в минской пивной с вампиром малость повздорили, а так все прошло как по маслу. Добрались до места и пошли в горы, искать их… Магию, значит, побоку, раз они близко — они волшебников ох как не любят, а нам их злить ни к чему. Дамблдор предупредил, что Сами-Знаете-Кто тоже станет искать великанов. И скорее всего, уже отрядил к ним посла. Сказал: осторожнее, внимание к себе не привлекайте, когда подойдете близко — вдруг они там уже, Пожиратели смерти.
   Хагрид умолк и отхлебнул чаю.
   — Дальше! — нетерпеливо сказал Гарри.
   — Нашли их. Ночью поднялись на гору — они внизу под нами. Костерки горят и большущие тени… будто гор куски передвигаются.
   — Какого они роста? — спросил притихший Рон.
   — Да метров шесть, — небрежно уронил Хагрид. — Которые побольше, так, может, и все восемь.
   — А сколько их было? — спросил Гарри.
   — Десятков, думаю, семь или восемь.
   — И все? — сказала Гермиона.
   — Да, — печально сказал Хагрид, — восемьдесят осталось, а было их пропасть сколько. Одних племен, почитай, сотня по всему свету. Они веками вымирали. Конечно, и волшебники кое-каких убили, но больше сами они друг друга, а теперь особенно быстро мрут. Это против их природы — кучей жить. Дамблдор говорит, мы виноваты — волшебники их прогнали от себя подальше, вот и пришлось им собраться вместе, для защиты.
   — Ну, вы увидели их, и что потом? — поторопил Гарри.
   — Дождались утра, не хотели в темноте приближаться, опасно. Часа в три ночи они заснули, прямо где сидели. А мы боялись спать. Во-первых, мало ли кто там проснется и кнам подойдет, а потом храп такой, что представить нельзя. Под утро из-за этого лавина случилась. В общем, как рассвело, пошли к ним.
   — Прямо так и пошли? — благоговейно произнес Рон. — Прямо в лагерь великанов?
   — Ну, Дамблдор сказал нам, как к ним подступиться. Принести подарки гургу, уважение оказать, одним словом.
   — Кому подарки? — спросил Гарри.
   — А-а, гургу — вождю то есть.
   — А как понять, кто там гург? — спросил Рон. Хагрида вопрос позабавил.
   — Проще простого. Самый здоровый, самый уродливый и ленивый. Сидит, и чтобы жратву ему таскали. Мертвых козлов и прочее. Зовут Каркусом. Метров, чтобы не соврать, семь, а весом — с пару взрослых слонов. Шкура как у носорога.
   — И ты к нему подошел? — с трепетом спросила Гермиона.
   — Ну… спустились к нему. Он в ложбине лежал, между четырьмя довольно-таки высокими горами, возле горного озера. Лежит этот Каркус и орет остальным, чтобы харч таскали ему и его жене. Мы с Олимпией спустились по склону…
   — И они не захотели убить вас, когда увидели? — изумился Рон.
   — Кое-кто там точно об этом подумал, — Хагрид пожал плечами, — но мы сделали, как велел Дамблдор — подарок поднять повыше и ни на кого не смотреть, только на гурга. Так и сделали. Остальные там держались смирно, смотрели, как мы идем, а мы подошли к ногам Каркуса, поклонились и положили перед ним подарок.
   — Что вы поднесли великану? — спросил Рон. — Еду?
   — Нет, еды у него сколько влезет. Мы ему волшебство принесли. Великаны любят волшебство, не любят, чтоб его против них применяли. Короче, в первый день мы дали ему ветку Губрайтова огня.
   Гермиона тихо охнула, а Гарри и Рон недоуменно нахмурились.
   — Ветку чего?
   — Вечного огня, — раздраженно пояснила Гермиона. — Пора бы знать. Профессор Флитвик, как минимум, два раза говорил о нем на занятиях!
   — Короче, — поспешил вмешаться Хагрид, не дав Рону огрызнуться, — Дамблдор заколдовал эту ветку, чтобы она всегда горела, — а это не всякий волшебник умеет. Я, значит, кладу ее в снег к ногам Каркуса и говорю: «Подарок гургу великанов от Альбуса Дамблдора, который шлет ему почтительные приветствия».
   — И что сказал Каркус? — поинтересовался Гарри.
   — Ничего. Не знает по-английски.
   — Да ну?
   — Подумаешь, какое дело, — невозмутимо ответил Хагрид. — Дамблдор предупреждал нас, что может так случиться. Смекалки у Каркуса хватило кликнуть парочку великанов, которые разумели по-нашему — толмачей, значит.
   — А подарок понравился? — спросил Рон.
   — Еще как — чуть не запрыгали, когда поняли, что за штука. — Хагрид перевернул свой драконий бифштекс, чтобы приложить к подбитому глазу холодной стороной. — О-очень были довольны. А я тут же говорю: «Альбус Дамблдор просит гурга поговорить с его посланцем завтра, когда он придет с новым подарком».
   — А почему сразу нельзя было поговорить? — удивилась Гермиона.
   — Дамблдор велел нам подъезжать потихоньку. Пусть, мол, видят, что мы держим слово. Обещали, что завтра придем еще с одним подарком, — и назавтра приходим с еще одним. Производит хорошее впечатление, поняла? А они пока что первый испробуют, поймут, что вещь хорошая, и еще захотят. В общем, великаны вроде Каркуса, если их мозги чересчур нагружать новостями, они тебя убьют, чтобы думать было проще. Короче, откланялись мы, нашли себе уютную пещерку для ночлега, а наутро пришли обратно, и на этот раз Каркус уже сидел, ждал нас прямо с нетерпением.
   — И ты поговорил с ним?
   — Ну да. Сперва мы поднесли ему ладный боевой шлем, ну, гоблинской работы, непрошибаемый, а потом сели потолковать.
   — Что он сказал?
   — Немного. Больше слушал. Но признак хороший. Про Дамблдора он слышал. Слышал, что Дамблдор был против того, чтобы убивали последних великанов в Британии. И вроде Каркусу было интересно, с чем к нему пожаловали гонцы от Дамблдора. И еще сколько-то ихних, в особенности которые знают по-английски, подошли и тоже слушают. Так что уходили мы в тот день обнадеженные. Обещали назавтра прийти, опять с подарком. А ночью все поломалось.
   — Почему же? — спросил Рон.
   — Я же говорю: они не приспособлены жить сообща, — грустно сказал Хагрид. — Такой большой компанией. Не могут с норовом своим совладать — убивают друг друга. Мужчины друг с другом дерутся, женщины друг с дружкой дерутся, остатки старых племен стенка на стенку идут — и не то чтобы харч не поделили, или костры какие получше, или место для ночлега. Казалось бы, коль весь род твой почти перевелся, ну не долби ты друг друга, так нет же… — Хагрид грустно вздохнул. — В ту ночь завязалась драка. Мы сверху видели, из пещеры. И час за часом дерутся, шум невообразимый. А когда солнце встало — снег кругом красный, голова его на дне озера.
   — Чья голова? — ужаснулась Гермиона.
   — Каркуса, — внушительно произнес Хагрид. — И у них новый гург, Голгомаф. Мы-то не ждали, что будет новый гург — два дня только, как с первым в дружелюбные сношения вошли, — и чувствуем, этот Голгомаф не так уж захочет нас слушать. Но деваться некуда.
   — И вы пошли с ним говорить? — изумился Рон. — После того, как на ваших глазах он оторвал голову другому великану?
   — Пошли, конечно… Что же мы в такую даль тащились, и через два дня на попятный? Пошли с подарком, который Каркусу приготовили. Я еще рта не успел открыть, а понял уже, что толку не будет. Он сидел в шлеме Каркуса, а как подошли, оскалился. Здоровущий, из самых больших там. Черные волосы, зубы им в тон и ожерелье из костей. Частью вроде бы человеческие. Я, однако, попробовал: протягиваю большой рулон драконьей кожи и говорю: «Подарок гургу великанов…» Оглянуться не успел, как повис вниз головой: двое его приятелей меня за ноги держат.
   Гермиона закрыла ладонями рот.
   — Как же ты от них освободился? — спросил Гарри.
   — Да без Олимпии ни за что бы. Вынула палочку — такой быстрой волшебной работы я сроду не видел. Чудо, иначе не скажешь. Обоих, что держали меня, стеганула по глазамзаклятием Конъюнктивитус, и они меня сразу выронили. Но теперь совсем беда — против них магию употребили, а они за это и ненавидят волшебников. Пришлось удирать, и обратно к ним на стоянку нам теперь ход заказан.
   — Дела, — прошептал Рон.
   — Почему же вы так долго добирались домой, если пробыли там всего три дня? — спросила Гермиона.
   — Мы не три дня там были! — с негодованием ответил Хагрид. — Дамблдор положился на нас!
   — Но ты же сам сказал: пути обратно не было.
   — Днем не было, верно. Пришлось заново все обдумывать. Дня на два притаились, сидим в пещере, наблюдаем. И то, что увидели, нам не понравилось.
   — Он еще кому-то головы отрывал? — скривив лицо, спросила Гермиона.
   — Нет. Похуже.
   — Это как?
   — Увидели, что он не против всех волшебников настроен — только против нас.
   — Пожиратели смерти? — догадался Гарри.
   — Да, — угрюмо подтвердил Хагрид. — Парочка их каждый день к нему ходила, таскали подарки гургу, и вверх тормашками он их не вешал.
   — А как вы поняли, что они Пожиратели смерти? — спрос...