Страница 33 из 72

о книг! — воскликнула Гермиона, водя пальцем по кожаным корешкам. — «Путеводитель по практическим проклятиям»… «Как превзойти Темные искусства»… «Самооборона чарами»… Ух!
   Сияя, она обернулась к Гарри, и стало ясно, что книжные сокровища наконец-то убедили Гермиону в правильности задуманного дела.
   — Чудо, Гарри! Здесь все, что нам нужно!
   И без дальнейших разговоров сняв с полки «Прочь от порчи», уселась с ней на ближайшую подушку.
   В дверь тихо постучали. Гарри обернулся. Пришли Джинни, Невилл, Лаванда, Парвати и Дин.
   — Ого! — сказал, озираясь, Дин. — Что это за комната?
   Гарри начал объяснять, но кончить не успел — явились новые, и пришлось начинать сначала. К восьми часам все подушки были заняты. Гарри подошел к двери и повернул торчавший в замке ключ. Замок успокоительно щелкнул, все умолкли, повернувшись к Гарри. Гермиона педантично отметила свою страницу в «Прочь от порчи» и отложила книгу.
   — Ну, — слегка волнуясь, заговорил Гарри, — мы подыскали место для занятий, и, как я вижу, вы все легко его нашли.
   — Изумительно! — сказала Чжоу, и несколько человек отозвались одобрительным ропотом.
   — Чудно! — недоверчиво озираясь, сказал Фред. — Однажды мы прятались тут от Филча, помнишь, Джордж? И тогда это был чулан с вениками.
   — Гарри, а что это за штуки? — спросил из дальнего конца Дин, показав на Проявитель врагов и вредноскопы.
   — Детекторы темных сил, — объяснил Гарри, направляясь туда между подушками. — В принципе, все они показывают приближение врагов и Темных магов, но на них нельзя чересчур полагаться — их можно обмануть.
   Он заглянул в Проявитель врагов: там двигались смутные фигуры, но узнать их было нельзя. Он отвернулся.
   — Я вот думаю, с чего бы нам начать и… — Он заметил поднятую руку. — Да, Гермиона.
   — Я думаю, надо избрать руководителя.
   — Гарри — руководитель, — немедленно откликнулась Чжоу и посмотрела на Гермиону как на сумасшедшую.
   Желудок Гарри сделал очередное обратное сальто.
   — Да, но надо проголосовать по всей форме, — не смутилась Гермиона. — Тогда его полномочия будут официальными. Итак, кто за то, чтобы руководителем был Гарри?
   Все подняли руки, даже Захария Смит, хотя и сделал это с видимой неохотой.
   — Ну ладно, спасибо, — сказал Гарри, чувствуя, что краснеет. — И… что, Гермиона?
   — Еще я думаю, нам нужно название, — бодро сказала она, по-прежнему с поднятой рукой. — Это укрепит дух коллективизма, правда?
   — Может, назовемся Лигой против Амбридж? — с надеждой сказала Анджелина.
   — Или группа «Министерство Магии — Маразматики»? — предложил Фред.
   — Я думала, скорее, о таком названии, — сказала Гермиона, бросив косой взгляд на Фреда, — которое ничего не скажет посторонним, и мы сможем спокойно упоминать его вне занятий.
   — Оборонное Движение? — сказала Чжоу. — Сокращенно ОД, никто ничего не поймет.
   — Да, ОД — подходяще. Только пусть оно означает «Отряд Дамблдора», раз Министерство боится этого больше всего на свете, — предложила Джинни.
   Ответом ей был одобрительный шум и смех.
   — Все за ОД? — важно спросила Гермиона и стала коленями на подушку, чтобы подсчитать голоса. — Большинство «за». Принято!
   Она приколола пергамент с их подписями к стене и сверху написала крупными буквами: «ОТРЯД ДАМБЛДОРА».
   — Хорошо, — сказал Гарри, когда все уселись. — Может быть, начнем? Я подумал, стоит начать с обезоруживающего заклинания Экспеллиармус. Знаю, оно довольно элементарное, но мне оно помогало…
   — Я тебя умоляю, — сказал Захария Смит, закатив глаза и сложив ладони. — Неужели ты думаешь, что Экспеллиармус поможет нам против Сам-Знаешь-Кого?
   — Я применял его против него, — спокойно ответил Гарри. — Именно оно спасло мне жизнь в июне.
   Захария разинул рот. Все молчали.
   — Но если считаешь, что ты выше этого, можешь уйти.
   Смит не пошевелился. Остальные тоже.
   — Хорошо, — сказал Гарри, ощущая сухость во рту оттого, что на него устремлены все взгляды. — Давайте разобьемся на пары и приступим.
   Очень непривычно было давать инструкции и еще непривычнее видеть, что их выполняют. Все немедленно встали и разделились. Как и следовало ожидать, Невилл остался без партнера.
   — Давай со мной, — сказал Гарри. — Так, на счет три… Ну — раз, два, три…
   Комнату огласили крики «Экспеллиармус». Волшебные палочки полетели во всех направлениях; шальные заклятия попадали также в книги, и те взвивались с полок. Невилл не успел за Гарри — палочка вырвалась у него из руки, ударилась в потолок, вызвав дождь искр, и со стуком упала на книжную полку, откуда Гарри извлек ее Манящими чарами. Оглядев комнату, он решил, что поступил правильно, начав с основ; его ученики показывали себя не с лучшей стороны. Многим вообще не удавалось обезоружить оппонентов — те только отлетали на несколько шагов или вздрагивали, когда слабые чары ширкали мимо.
   — Экспеллиармус, — сказал Невилл, и Гарри, пойманный врасплох, почувствовал, как палочка вырвалась у него из руки.
   — ПОЛУЧИЛОСЬ! — вскричал Невилл. — Первый раз получилось!
   — Молодец, — поощрил его Гарри, не добавив, что в реальном поединке противник вряд ли будет глазеть по сторонам и держать волшебную палочку у колена. — Слушай, Невилл, можешь поработать по очереди с Роном и Гермионой минуты три? А я пока пройдусь, посмотрю, как идут дела у других.
   Он отошел на середину комнаты. С Захарией Смитом происходило что-то странное. Всякий раз, когда он хотел обезоружить Энтони Голдстейна, палочка вылетала у него из руки, хотя Энтони не издавал ни звука. Гарри недолго пришлось ломать голову над этой загадкой: в нескольких шагах от Смита стояли Фред и Джордж и по очереди нацеливались волшебными палочками ему в спину.
   — Извини, Гарри, — сказал Джордж, поймав его взгляд. — Не мог удержаться.
   Гарри обходил другие пары и пытался поправить тех, кто действовал неправильно. Джинни стояла против Майкла Корнера; у нее получалось очень хорошо, а Майкл либо был слаб, либо не хотел обезоруживать ее. Эрни Макмилан чересчур размахивал волшебной палочкой, так что противник успевал проникнуть под его защиту. Братья Криви сражались увлеченно, но бестолково — книги прыгали с полок по большей части их стараниями. Полумна тоже действовала неуверенно: иногда у Джастина Финч-Флетчли палочка вылетала из рук, а иногда только волосы вставали дыбом.
   — Все, стоп! — крикнул Гарри. — Стоп! СТОП!
   «Мне нужен свисток», — подумал он и сразу увидел его на ближайшей полке с книгами. Он схватил его и громко свистнул. Все опустили свои волшебные палочки.
   — Это было неплохо, — сказал Гарри, — но до совершенства еще далеко.
   Захария Смит смотрел на него недовольно.
   — Попробуем еще раз.
   Он снова прошел по комнате, время от времени останавливаясь, чтобы дать совет. Действия ребят постепенно становились более четкими. Поначалу Гарри избегал подходить к Чжоу и ее подруге, но, обойдя всех два раза, больше не мог ее игнорировать.
  

   — Ох, нет! — всполошилась Чжоу при его приближении. — Экспеллиармиос! То есть Экспеллимеллиус! Ой, извини, Мариэтта!
   Рукав ее кудрявой подруги загорелся, Мариэтта погасила его своей волшебной палочкой и гневно воззрилась на Гарри, словно это была его ошибка.
   — Я из-за тебя занервничала, — виновато сказала Чжоу. — До этого все получалось.
   — И сейчас неплохо, — соврал Гарри, но, увидев, что она подняла брови, поправился: — Нет, паршиво, конечно, но я знаю, что у тебя получается нормально. Я наблюдал.
   Чжоу рассмеялась. Мариэтта посмотрела на них с кислым видом и отвернулась.
   — Не обращай внимания, — сказала Чжоу. — Она вообще-то не хочет ходить — я ее уговорила. Родители велели ей не раздражать Амбридж. Понимаешь, ее мама работает в Министерстве.
   — А твои родители?
   — Мои тоже не велели вступать с ней в конфликт, — сказала Чжоу и гордо выпрямилась. — Но если они думают, что я не буду драться Сам-Знаешь-с-Кем после того, что он сделал с Седриком…
   Она запнулась, повисла неловкая пауза… Мимо уха Гарри просвистела волшебная палочка Терри Бута и стукнула Алисию Спиннет прямо в нос.
   — А мой папа очень поддерживает все, что против Министерства! — с достоинством сказала Полумна Лавгуд. Видимо, она слушала их разговор, пока Джастин Финч-Флетчли выпутывался из мантии, взвившейся выше головы. — Он говорит, что Фадж способен на все! Только подумайте, сколько гоблинов он убил! А в Отделе тайн ему разрабатывают страшные яды, и он травит всех, кто с ним не согласен. И еще у него этот Чертохолопый Головосек…
   Чжоу открыла рот от удивления.
   — Не спрашивай, — шепнул ей Гарри, и она хихикнула.
   — Гарри, — окликнула его из дальнего конца комнаты Гермиона, — ты следишь за временем?
   Гарри взглянул на часы и с удивлением обнаружил, что уже десять минут десятого — значит, надо немедленно возвращаться в гостиную, если они не хотят попасться Филчу и быть наказанными за нарушение режима.
   — В целом, очень неплохо, — сказал Гарри. — Но мы запаздываем, надо уходить. Через неделю тут же, в то же время?
   — Пораньше бы! — взмолился Дин Томас, и многие закивали.
   Но их осадила Анджелина:
   — Начинается игровой сезон, тренироваться тоже надо!
   — Тогда давайте вечером в среду, — сказал Гарри, — а после решим с занятиями. А сейчас пошли.
   Он взял Карту Мародеров и проверил, нет ли на восьмом этаже преподавателей. Потом стал выпускать их по трое и по четверо, напряженно следя за движением черных точек. Он хотел убедиться, что они благополучно следуют к своим спальням: пуффендуйцы — в коридоре подвала, ведущем также и к кухне; когтевранцы — в Западной башне замка, гриффиндорцы — по коридору с портретом Полной Дамы.
   — Все прошло очень хорошо, — сказала Гермиона, когда они наконец остались втроем.
   — Потрясающе! — подхватил Рон. Они выскользнули в коридор, дверь тотчас же слилась с каменной стеной. — Ты видел, как я обезоруживал Гермиону?
   Гермиона была уязвлена.
   — Всего раз. Я доставала тебя гораздо больше.
   — Не раз, а по крайней мере три.
   — Ну, если считать тот раз, когда ты споткнулся о собственную ногу и вышиб у меня палочку…
   Они спорили всю дорогу до гостиной, но Гарри их не слышал. Он поглядывал на Карту Мародеров, а сам думал о том, что сказала Чжоу: она из-за него нервничает.
   Глава 19
   ЛЕВ И ЗМЕЯ
   Две недели у Гарри было такое чувство, что он носит в груди талисман, пламенную тайну, помогавшую ему терпеть занятия у Амбридж и даже вежливо улыбаться, глядя в ее жуткие выпуклые глаза. ОД и он под самым носом у нее делали то, чего она и Министерство больше всего страшились, и, вместо того чтобы читать у нее на уроках Уилберта Слинкхарда, он с удовольствием вспоминал последние собрания кружка, вспоминал, как Невилл разоружил Гермиону, как Колин Криви после усердной практики на трех занятиях овладел Чарами помех, как Парвати Патил так хорошо овладела Уменьшающим заклятием, что превратила стол со всеми вредноскопами в пыль.
   Выделить определенный день для собраний ОД оказалось невозможно: надо было приноравливаться к отдельным тренировкам трех команд по квиддичу, а их нередко переносили из-за плохой погоды. Но Гарри об этом не сожалел: наверное, даже выгодней собираться не по расписанию. Если за ними слежка, ее это скорее запутает.
   Гермиона вскоре придумала очень остроумный способ оповещать всех участников о времени и дате собрания, когда надо было неожиданно его перенести. Ведь если бы ученики с разных факультетов стали слишком часто ходить по Большому залу и сговариваться, это выглядело бы подозрительно. Всем членам ОД Гермиона дала по фальшивому галеону (Рон чрезвычайно возбудился, когда увидел корзинку и решил, что раздают золото).
   — Видите цифры по ребру монеты? — сказала она, показывая образец в конце четвертого занятия. Монета блестела золотом при свете факелов. — На настоящих галеонах здесь стоит серийный номер, указывающий, каким гоблином она отчеканена. На наших же цифры будут меняться — они показывают дату и час следующего собрания. Когда дата меняется, монета делается горячей, так что, если вы носите ее в кармане, вы это почувствуете. Все берем по одной; когда Гарри назначает дату, он меняет цифры на своей, и, поскольку я навела на них Протеевы чары, с вашими произойдет то же самое.
   Ответом ей было недоуменное молчание. Гермиона обвела взглядом смущенных слушателей.
   — Я подумала, это хороший способ, — неуверенно пояснила она. — В смысле, если Амбридж прикажет вывернуть карманы, то ничего подозрительного не увидит. Ну… если вам не хочется…
   — Ты умеешь наводить Протеевы чары? — спросил Терри Бут.
   — Да.
   — Но это ведь… это уровень ЖАБА, — сказал он слабым голосом.
   — Ну… — Гермиона старалась держаться скромно, — может быть… наверное…
   — Почему ты не в Когтевране? — допытывался он почти удивленно. — С твоими мозгами?
   — На распределении Волшебная шляпа всерьез подумывала отправить меня в Когтевран, — весело сказала Гермиона, — и все-таки остановилась на Гриффиндоре. Так мы воспользуемся галеонами?
  

   Послышались одобрительные голоса, и все стали подходить к корзинке. Гарри повернул к ней голову:
   — Знаешь, что мне это напоминает?
   — Нет, что?
   — Шрамы Пожирателей смерти. Волан-де-Морт прикасается к одному, и шрамы у всех жжет. Это — сигнал, что он их призывает.
   — Ну… да, — тихо сказала Гермиона, — это и навело меня на мысль… Но заметь: я решила вырезать дату на металлических вещах, а не на руках наших членов.
   — Ага, твой способ гуманней. — Гарри улыбнулся и опустил монету в карман. — Единственное опасение — мы можем потратить их невзначай.
   — Черта с два, — сказал Рон, с некоторой скорбью разглядывая свой негодный денежный знак. — Мне-то не с чем его спутать.

   Приближался первый матч сезона: Гриффиндор — Слизерин. Анджелина требовала чуть ли не ежедневных тренировок, и в собраниях ОД наступил перерыв. Из-за того, что Кубок по квиддичу давно не разыгрывался, предстоящую игру ожидали с повышенным интересом и даже волнением. Живо интересовались ею и пуффендуйцы с когтевранцами — и тем и другим, понятно, предстояло сразиться с обеими этими командами. Деканы факультетов, пытаясь сохранять приличествующую им беспристрастность, на самом деле горячо желали победы своих команд. Профессор Макгонагалл, например, за неделю до матча вообще перестала задавать домашние задания; лишь тогда Гарри стало ясно, до какой степени она заинтересована в победе в предстоящем матче.
   — Полагаю, в ближайшие дни у вас и без этого достаточно дел, — торжественно объяснила она ученикам, не сразу поверившим своим ушам. Но тут она посмотрела в упор на Гарри и Рона и сурово добавила: — Я привыкла видеть Кубок по квиддичу у себя в кабинете и вовсе не хочу уступать его профессору Снеггу, так что потренируйтесь лишний раз, если не затруднит.
   Снегг проявлял не менее горячую заботу о своей команде. Он так часто заказывал поле для слизеринцев, что команде Гриффиндора иногда не удавалось потренироваться. Он пропускал мимо ушей жалобы на то, что слизеринцы пытаются вывести соперников из строя в коридорах. В больничное крыло пришла Алисия Спиннет — брови у нее стали расти так быстро и густо, что уже закрывали рот. И хотя четырнадцать свидетелей доказывали, что ее заколдовал сзади слизеринский вратарь Майлс Блетчли, когда она занималась в библиотеке, Снегг не пожелал их слушать и сказал, что она, наверное, сама пыталась применить чары для ращения волос.
   Гарри считал, что у Гриффиндора хорошие шансы на победу: как-никак они ни разу не проиграли команде Слизерина. Конечно, Рон не дотягивал до уровня Вуда, но тренировался с огромным усердием. Самым большим его недостатком было то, что после ошибки он терял уверенность; пропустив гол, начинал суетиться и легче пропускал новые. С другой стороны, он брал поразительные мячи, когда был в ударе. Однажды на тренировке он, спрыгнув с метлы, повис на одной руке и отбил квоффл ногой так сильно, что мяч пролетел все поле и угодил в среднее кольцо на противоположной стороне. Вся команда сочла, что рядом с этим бледнеет даже недавний подвиг вратаря ирландской сборной Барри Райана, отразившего бросок Ладислава Замойского, лучшего польского охотника. Даже Фред сказал, что они с Джорджем, пожалуй, еще будут гордиться Роном и серьезно подумывают о том, чтобы признать свое с ним родство, от которого якобы открещивались все эти четыре года.
   Одно беспокоило Гарри: не выведет ли Рона из равновесия предматчевая тактика слизеринцев. Сам он за четыре года притерпелся к их издевательствам, так что замечания наподобие «Эй, Поттер, Уоррингтон поклялся сшибить тебя с метлы в субботу» не пугали его, а только смешили.
   «Уоррингтон тот еще снайпер, — отвечал он, — если бы он целил в соседа, вот тут бы я струхнул». Рон и Гермиона хохотали, а с лица Пэнси Паркинсон слезала дурацкая ухмылка.
   Рон же не привык к тому, чтобы его систематически изводили насмешками, оскорблениями, угрозами. Когда слизеринцы, порой семикурсники значительно крупнее его, шептали ему в коридоре: «Зарезервировал себе койку в больничном крыле?» — он не смеялся, и лицо его принимало нежный салатный оттенок. Когда Драко Малфой изображал, как Рон роняет квоффл (а делал он это при каждой встрече), уши у Рона загорались, а руки тряслись так, что действительно выронили бы любую вещь.
   Октябрь окончился в проливных дождях и вое ветра, и с железным холодом пришел ноябрь, с заморозками по утрам и ледяными бурями, обжигавшими лицо и руки. Небо на потолке Большого зала затянула жемчужно-серая мгла, горы вокруг Хогвартса надели снежные шапки, а в замке стало так холодно, что между занятиями ученики ходили по коридорам в толстых защитных перчатках из драконьей кожи.
   Утро матча выдалось холодным и ясным. Гарри проснулся и увидел, что Рон сидит на кровати, обхватив колени и глядя в одну точку.
   — Не заболел?
   Рон не ответил, только помотал головой. Гарри живо вспомнил тот день, когда Рон по случайности наколдовал себе слизняковую рвоту: он был такой же бледный и потный и так же боялся раскрыть рот.
   — Надо позавтракать, — бодро сказал Гарри. — Пошли.
   Большой зал быстро наполнялся народом, настроение было приподнятое, голоса звучали громче обычного. Когда они проходили мимо стола слизеринцев, там зашумели. Гарри обернулся и увидел, что, помимо зеленых с серебром шарфов и шляп, у каждого еще серебряный значок, как будто бы в форме короны. Многие из них почему-то замахали Рону и оглушительно захохотали. Гарри попытался разглядеть по дороге, что написано на значках, но не успел — надо было поскорее увести Рона.
   Гриффиндорский стол встретил их горячими приветствиями; на всех было красное с золотом, но приветствия не только не ободрили Рона, а, наоборот, как будто лишили последних душевных сил. Он плюхнулся на ближайшую скамью с таким видом, словно это последний завтрак в его жизни.
   — Я, наверно, спятил, когда напросился в команду, — хрипло прошептал он. — Спятил!
   — Не дури, — одернул его Гарри, придвигая к нему хлопья. — Ты хорошо сыграешь. А волнение — это нормально.
   — Я пустое место. Вратарь — дырка. Сыграть не смогу, хоть убей. Чем я думал?
   — Возьми себя в руки, — сурово сказал Гарри. — Вспомни, какой мяч ты отбил на днях. Даже Фред с Джорджем сказали: класс.
   Рон повернул к нему несчастное лицо.
   — Это вышло нечаянно, — пробормотал он жалким голосом. — Я не собирался… соскользнул с метлы, вы просто не видели, а когда пытался влезть обратно, случайно пнул мяч.
   — Ничего, — сказал Гарри, быстро поборов неприятное чувство, вызванное неожиданной новостью, — еще парочка таких случайностей, и игра у нас в кармане.
   Напротив сели Гермиона и Джинни в красно-золотых шарфах и перчатках, с красно-золотыми розетками.
   — Как самочувствие? — спросила Джинни.
   Рон смотрел на остатки молока в своей тарелке с таким выражением, как будто не прочь был в них утопиться.
   — Он волнуется, — сказал Гарри.
   — Это хороший знак, — успокоила Гермиона. — Я заметила: лучше всего сдаешь экзамены, когда немного волнуешься.
   — Привет, — протянул за спиной Гермионы и Джинни сонный голос. Гарри поднял голову. Это пришла к ним от стола когтевранцев Полумна Лавгуд. Множество лиц смотрело в их сторону, кое-кто смеялся и показывал пальцами. Она соорудила ...