Страница 23 из 52
… Ну, это ладно…
Он поднес палочку к глазам и тщательно рассматривал ее, вертя так и этак.
— Да… саксаул и сухожилие дракона? — метнул он взгляд на Крама.
Крам кивнул.
— Толстовата, довольно жесткая, двадцать шесть сантиметров… Авис!
Палочка из саксаула выстрелила как ружье, из дула выпорхнула стайка щебечущих птичек и вылетела в окно навстречу солнцу.
— Отлично, — сказал Олливандер, возвращая Краму его палочку. — Кто у нас еще остался?.. Поттер!
Гарри поднялся с места, прошел мимо Крама и протянул свою палочку.
— О-о! — расцвел мистер Олливандер, глаза его вдруг вспыхнули. — Я очень хорошо ее помню.
И Гарри тоже помнил. Словно это было вчера.
Летом, три года назад, они вместе с Хагридом зашли в магазин мистера Олливандера купить волшебную палочку. Хозяин сделал все необходимые измерения и стал протягивать ему палочку за палочкой. Гарри перебрал, кажется, все волшебные палочки, пока не нашел ту, что нужно, — вот эту самую палочку из остролиста, двадцать восемь сантиметров длиной, содержащую перо из хвоста феникса. Мистер Олливандер тогда несказанно удивился, что Гарри подошла именно эта палочка. «Любопытно, любопытно», — бормотал он. И объяснил почему только после вопроса Гарри. Оказалось, что перо феникса от той же самой птицы, что подарила сердцевину волшебной палочке Волан-де-Морта.
Этого Гарри никому не рассказывал. Он любил свою палочку, а что до родства с палочкой Темного Лорда, ну и пусть — с тетей Петуньей то же самое. Так уж получилось, и ничего тут не поделаешь. Только бы мистер Олливандер не упомянул об этом сейчас. Услыхав такое, Прыткое Перо от избытка чувств взорвется.
Мистер Олливандер изучал его палочку дольше всех. Наконец пустил из нее фонтан вина и возвестил, что палочка по-прежнему пребывает в безупречном состоянии.
— Благодарю всех, — сказал стоящий за судейским столом Дамблдор. — Возвращайтесь на занятия. Хотя, пожалуй, можете идти обедать, урок вот-вот кончится…
Ну, наконец-то сегодня случилось что-то хорошее. Гарри уже собрался уходить, но толстяк с камерой вскочил и прокашлялся.
— А снимки, Дамблдор, снимки! — заволновался Бэгмен. — Всех судей и участников! Что вы скажете, Рита?
— Да, конечно. Сначала всех вместе, — она опять впилась взглядом в Гарри, — а потом по отдельности.
Фотографирование заняло много времени. Мадам Максим заслоняла всех, где бы она ни стояла, а фотограф в этой маленькой комнате не мог отойти достаточно далеко, чтобы великанша вошла в кадр. В конце концов ей пришлось сесть, а все остальные встали вокруг. Каркаров наматывал на палец козлиную бородку, чтобы получился еще один завиток. Крам, о котором Гарри думал, что тот привык фотографироваться, занял место позади, очевидно, не хотел выпячиваться. Фотограф постоянно хотел выдвинуть на первый план Флер, но Рита каждый раз выбегала и вытягивала в центр Гарри. А когда снимок был готов, настояла, чтобы еще отдельно сняли участников Турнира.
Наконец все были отпущены. Гарри пошел обедать, Гермионы все не было, — наверное, уменьшает зубы в больничном отсеке. Поел один и пошел в гриффиндорскую башню, думая по дороге о дополнительной работе по Манящим чарам. В спальне был один Рон.
— К тебе сова прилетела, — буркнул он и махнул в сторону кровати Гарри. На подушке его поджидала большая сипуха.
— Спасибо.
— Снегг определил наказание — завтра вечером работать у него в классе. — И, не взглянув на Гарри, вышел из комнаты.
Гарри хотел побежать за ним… Поговорить? Или дать затрещину? Неплохо и то и другое. Но ответ Сириуса перевесил. Гарри подошел к сове и отвязал письмо.
«Гарри.
Я не могу сказать в письме все, что хочу: слишком опасно, вдруг сову перехватят. Нам нужно переговорить с глазу на глаз. Сделай так, чтобы мы могли встретиться у камина в вашей гостиной в час ночи с 21-го на 22 ноября.
Я, как никто, знаю, что ты сам себе лучший страж, а рядом с Дамблдором и Грюмом вряд ли кто отважится причинить тебе вред. Но кто-то, явно могущественный, замыслил недоброе. Ведь твое имя попало в Кубок под самым носом у Дамблдора.
Будь начеку, Гарри. Я по-прежнему хочу знать обо всем необычном, что происходит в замке. О 22 ноября дай мне знать как можно быстрее.
Сириус».
Глава 19
ВЕНГЕРСКАЯ ХВОСТОРОГА
Две недели Гарри жил предстоящей встречей с Сириусом. Это было единственное светлое облачко на горизонте, который никогда не казался чернее. Потрясение от свалившегося как снег на голову участия в Турнире слабело, уступая место страху перед близившейся опасностью. Первый тур надвигался неотвратимо. Он маячил впереди, как кошмарное чудовище, которого ни обойти, ни объехать. Гарри никогда так не нервничал ни перед одним матчем, даже перед последним со слизеринцами, решающим судьбу Кубка школы.
Сейчас он вообще не мог думать ни о каком будущем. Казалось, вся предыдущая жизнь вела его к первому туру, и на нем же и собиралась заканчиваться.
Надо признаться, он не представлял себе, как Сириус поможет справиться с этим страхом: ведь ему предстоит продемонстрировать владение магией для решения трудной, опасной и неизвестной задачи, да еще на глазах у сотен зрителей. Но встреча с другом хоть немного да приободрит. И Гарри ответил крестному, что будет в назначенное время ждать его в факультетской гостиной. Они долго обсуждали с Гермионой, как обезопасить встречу от случайных свидетелей. В худшем случае придется бросить пакет с начиненной навозом бомбой. А этого бы не хотелось — за бомбу Филч живьем кожу сдерет.
Тем временем житья в стенах замка вовсе не стало. Рита Скитер опубликовала в «Пророке» статью о Турнире Трех Волшебников. Но о состязаниях там говорилось мало. Большую ее часть составляло красочное жизнеописание Гарри. Едва ли не половину первой страницы занимала его фотография. Фактически вся статья, продолжавшаяся на второй, шестой и седьмой страницах, посвящена только ему, имена чемпионов Шармбатона и Дурмстранга перевраны (о них сказано несколько слов в самом конце статьи), а имя Седрика вовсе не упоминалось.
Статья появилась десять дней назад, но до сих пор при воспоминании о ней у Гарри возникает желание провалиться сквозь землю. Рита Скитер такого понаписала, чего он не только в чулане, в жизни своей никогда не говорил.
«Моя сила — это дар, унаследованный от родителей. Если бы мама с папой увидели меня сейчас, они бы очень мною гордились. Да, по ночам я все еще плачу, вспоминая о них,и не стыжусь в этом признаться. Я знаю, на Турнире ничего со мной не случится, потому что родители смотрят на меня с небес…»
Рита Скитер не только превратила его «м-м» в длинные, нудные предложения, но еще опросила других хогвартсов, желая узнать их мнение о нем.
«В Хогвартсе Гарри встретил свою любовь. Его близкий друг Колин Криви говорит, что Гарри всюду появляется в обществе Гермионы Грэйнджер, сногсшибательной красавицы-маглы, которая, как и Гарри, одна из самых блестящих студентов школы».
С появлением статьи многие, главным образом слизеринцы, завидев Гарри, цитировали ее, отпуская оскорбительные шутки.
— Тебе дать, Поттер, носовой платок? Вдруг на трансфигурации разревешься!
— Поттер, с каких это пор ты стал одним из лучших учеников школы? Или это о той школе, которую вы основали вместе с Долгопупсом?
— Гарри, привет! — окликнул его чей-то голос.
— Да, конечно! — Гарри не успел даже обернуться, когда начал отвечать возможному обидчику: — Все глаза выплакал по умершей маме! Пойду еще поплачу!
— Да что с тобой? Ты выронил перо!
Это была Чжоу Чанг. Гарри покраснел, нагнулся и поднял перо.
— Прости… — только и мог выговорить.
— Удачи тебе во вторник. Надеюсь, ты прекрасно со всем справишься.
Чжоу ушла.
«Какой же я безмозглый дурак, — подумал Гарри, — по голосу не узнал…»
Гермионе тоже доставалось. Но она не отыгрывалась на невинных людях. Гарри восхищало ее поведение.
— Сногсшибательная красавица! — столкнувшись с Гермионой сразу после статьи Риты, взвизгнула Пэнси Паркинсон. — Мисс Бурундук!
— Не обращай, Гарри, внимания, — с достоинством произнесла Гермиона и, гордо подняв голову, будто не слыша, прошла мимо хихикающих девчонок. — Не обращай внимания, и все.
Но он не может не обращать внимания. И Рон с ним не разговаривал. Так, сообщив Гарри о наложенном на них наказании, Рон больше не сказал в тот вечер ни слова. У Гарри еще теплилась надежда, что все у них с Роном наладится, когда они два часа вместе готовили препараты из крысиных мозгов — погружали их по распоряжению Снегга в соляной раствор. Но как раз в тот день вышла статья Риты Скитер, и Рон, как видно, в который раз убедился, что Гарри только и делает, что гоняется за славой.
Гермиона очень на них сердилась. Подходила то к одному, то к другому, стараясь помирить их. Гарри был непреклонен: он заговорит с Роном, если тот поверит, что не Гарри бросил в Кубок свое имя и попросит прощения за «лжеца».
— Он первый начал, — стоял на своем Гарри. — Пусть первый и подойдет.
— Но тебе его не хватает! — теряла терпение Гермиона. — И я точно знаю, ему тоже без тебя плохо.
— Мне… мне его не хватает? — возмутился Гарри. — Ничего подобного!
Он говорил неправду. Гермиона ему очень нравилась, но все-таки она не могла полностью заменить Рона. С ней не повеселишься, все библиотека да библиотека. Дело в том, что он так и не освоил Манящие чары, наверное, в нем родилось какое-то стойкое внутреннее сопротивление. Гермиона объяснила, что в таких случаях помогает только знание теории, именно поэтому в обеденные перерывы они не выходили из библиотеки.
Виктор Крам тоже проводил за книгами много времени. Его-то что сюда гонит? Изучает чего? Или готовится к первому туру? Гермиона часто жаловалась, что Крам постоянно торчит в библиотеке. Нет, Крам ей не докучал. Но из-за книжных полок за ним вечно подглядывали хихикающие девчонки, и это мешало сосредоточиться.
— Чего они в нем нашли! Красивым его не назовешь! — возмущалась она, глядя на носатый профиль Крама. — Он знаменитость, вот девчонки и бегают за ним. Они бы и не взглянули на него, если бы он не владел этим приемом, «финтом Вонки»…
— Не Вонки, а Вронски, — буркнул Гарри. Его не просто покоробило от не так произнесенного термина квиддича, Гарри вдобавок представил себе, что бы почувствовал Рон, услышь он из уст Гермионы «финт Вонки».* * *
Странно, когда чего-то страшишься и отдал бы все, лишь бы замедлить время, оно, наоборот, мчится как сумасшедшее. Дни перед первым туром летели так, словно кто заговорил стрелки часов и они стали бежать с удвоенной скоростью. Куда Гарри ни шел, страх преследовал его, так же как ехидные замечания, вызванные статьей Риты Скитер.
В субботу, накануне первого тура, ученикам, начиная с третьего курса, позволили пойти в Хогсмид. По мнению Гермионы, Гарри не мешало бы немного развеяться. Долго егоуговаривать не пришлось.
— А как же Рон? — спросил Гарри. — Может, ты хочешь пойти с ним?
— Э-э… — Гермиона слегка покраснела. — Я подумала, мы могли бы с ним встретиться в «Трех метлах».
— Ни за что! — наотрез отказался Гарри.
— Но это глупо…
— Я пойду, но встречаться с Роном не буду. Надену мантию-невидимку.
— Ладно, как хочешь, — обреченно вздохнула Гермиона. — Но когда ты в мантии-невидимке, с тобой неудобно будет разговаривать. Ведь не понятно, на тебя я смотрю или куда-то мимо.
В спальне Гарри натянул мантию-невидимку, спустился в холл, и они вместе с Гермионой отправились в Хогсмид.
Как славно в мантии! Мимо проходят ученики, у многих приколот значок «Диггори — чемпион», но Гарри никто не видит — и никаких насмешливых шуточек!
— Зато все теперь пялятся на меня, — нахмурилась Гермиона. Они только что вышли из «Сладкого королевства» и жевали шоколадки со сливочной начинкой. — Думают, я сама с собой говорю.
— А ты старайся не так сильно шевелить губами.
— Сними, пожалуйста, ненадолго мантию. Здесь никто не станет к тебе приставать.
— Да? А ты оглянись!
Из «Трех метел» как раз вышли Рита Скитер и ее фотограф. Приглушенно переговариваясь, они прошли мимо Гермионы, не удостоив ее взглядом. Гарри пришлось вжаться в стену магазина, чтобы Рита не задела его сумочкой из крокодиловой кожи. Наконец парочка удалилась.
— Она остановилась в деревне. Держу пари, приехала посмотреть первый тур, — сказал Гарри, и ледяная волна страха окатила его. Но он о своем страхе и словом не обмолвился. Они с Гермионой вообще мало говорили о предстоящем туре. У Гарри было такое чувство, что Гермиона даже думать об этом не хочет.
— Она ушла. — Гермиона смотрела сквозь Гарри в конец Хай-стрит. — Пойдем в «Три метлы», выпьем сливочного пива. Мне что-то холодно. Не бойся, не будешь говорить с Роном, — с раздражением закончила она, правильно истолковав молчание Гарри.
В «Трех метлах» оказалось полно посетителей; это были главным образом ученики Хогвартса, наслаждавшиеся свободным днем. Но присутствовал еще и разный волшебный люд, которых в других местах не встретишь. Хогсмид — единственная в Англии деревня, населенная только волшебниками, этакая земля обетованная для существ вроде каргуний, которые не ахти какие специалисты по части маскировки, не то что колдуны и ведьмы, умеющие переодеться под магла.
Как трудно передвигаться в мантии-невидимке! Стоит кого-нибудь случайно толкнуть, возникнут всякие неудобные вопросы. Гермиона покупала пиво, а Гарри медленно продвигался вдоль стены к пустому столику в самом углу. По пути он заметил Рона, сидевшего с близнецами и Ли Джорданом. Победив желание дать бывшему другу хороший подзатыльник, он наконец добрался до стола и сел.
Минуту спустя подошла Гермиона и сунула ему под мантию сливочное пиво.
— Идиотский у меня вид, сижу тут совсем одна. Хорошо еще, что у меня есть чем заняться.
Она достала блокнот со списком участников РВОТЭ. Коротенький список возглавляли имена Гарри и Рона. Казалось, прошла целая вечность с того времени, когда они вместе с Роном сочиняли предсказания, а Гермиона назначила одного казначеем, другого секретарем.
— Может, удастся вовлечь в ассоциацию кого-нибудь из местных, — мечтательно протянула Гермиона, оглядывая бар.
— Может. — Гарри отпил несколько глотков пива. — Когда ты, Гермиона, выбросишь из головы эту затею с ассоциацией?
— Когда домовые эльфы будут получать приличную зарплату и условия их труда изменятся к лучшему, — прошипела Гермиона, едва шевеля губами. — По-моему, пора переходить к более активным действиям. Ты не знаешь, как попасть в кухонные помещения замка?
— Не имею понятия. Спроси Фреда и Джорджа.
Гермиона погрузилась в размышления, а Гарри, потягивая пиво, разглядывал посетителей. Вид у всех был довольный и веселый. Эрни Макмилан и Ханна Аббот обменивались фантиками от шоколадных лягушек. У обоих на мантии приколоты значки в поддержку Седрика. Подальше у двери сидела Чжоу с друзьями из Когтеврана. У нее значка не было, и это слегка порадовало Гарри.
Оказаться бы одним из этих счастливчиков! Сидел бы сейчас с друзьями, разговаривал, смеялся. Ни о чем не думать, кроме домашних заданий. Не выскочи его имя из Кубка, разве пришел бы он сюда в мантии-невидимке? Рядом был бы Рон. С азартом бы обсуждали втроем, как трудно придется чемпионам во вторник. Ожидает ли их смертельная опасность? Как бы он жаждал со стороны смотреть состязания, в качестве зрителя! Вместе со всеми болеть за Седрика, сидя на трибуне, в безопасности…
Интересно, как себя чувствуют другие чемпионы? Седрик все время окружен поклонниками. Кажется, нервничает, но и радостно-взволнован. В коридорах иногда видел Флер Делакур, как всегда надменную и невозмутимую. Крам же безвылазно сидел в библиотеке и корпел над книгами.
Гарри подумал о Сириусе. И тугой узел в груди немного ослаб. Примерно через двенадцать часов они встретятся у камина в гостиной. Если, конечно, ничего не случится, как случается с ним все последнее время.
— Смотри-ка, Хагрид! — сказала Гермиона.
Над головами сидящих появилась густая копна волос. К счастью, лесничий смыл с нее колесную смазку. Как это они сразу его не заметили. Гарри осторожно встал во весь рост, и увидел, что Хагрид сидел с Грюмом и, низко наклонившись, о чем-то беседовал с ним. Как обычно, перед ним стояла здоровенная кружка, Грозный Глаз попивал из своейфляжки. Миловидная хозяйка «Трех метел» мадам Розмерта собирала со столов бокалы и неодобрительно поглядывала на фляжку и ее обладателя. Очевидно, сочла это оскорблением для своего крюшона. Но Гарри знал в чем дело: на последнем уроке учитель защиты от темных искусств сказал, что предпочитает есть и пить из своей посуды пищу собственного приготовления. Темным силам ничего не стоит отравить не защищенную заклинанием кружку или тарелку.
Хагрид с Грюмом встали и пошли к выходу. Гарри помахал им, забыв, что на нем мантия-невидимка. Грюм однако остановился, поворотив волшебный глаз в тот угол, где сидела Гермиона. Похлопал Хагрида пониже лопаток — до плеча не дотягивался, что-то шепнул, и оба направились к столику Гермионы.
— Как дела? — гаркнул Хагрид.
— Привет, Хагрид, хорошо, — улыбнулась девочка.
Грюм, хромая, обогнул стол и наклонился. Его что, заинтересовал блокнот со списком участников РВОТЭ? Но Гарри ошибся.
— Превосходная мантия, Поттер, — прохрипел Грюм. Гарри от изумления только что не упал со стула. Лицо Грюма было совсем рядом, и рваная ноздря была отчетливо заметна. Грюм усмехнулся.
— Ваш глаз… то есть вы…
— Да. Что-что, а мантию-невидимку он видит насквозь. И скажу тебе, иногда это очень полезно.
Хагрид тоже наклонился, как будто хотел заглянуть в блокнот, а сам прошептал Гарри:
— Приходи сегодня в полночь ко мне в хижину. Надень эту мантию.
Хагрид выпрямился и прогудел:
— Рад был свидеться, Гермиона, — подмигнул и зашагал к двери. Грюм поковылял за ним.
— Почему он хочет встретиться со мной в полночь? — удивился Гарри.
— В полночь? — испуганно переспросила Гермиона. — Что он такое придумал? Следует ли тебе идти? — Гермиона огляделась кругом и тихо шепнула: — Ты можешь опоздатьна встречу с Сириусом.
Гермиона, конечно, права. Она предложила послать к лесничему Буклю с запиской, объяснить, что этой ночью он никак не может прийти (если, конечно, Букля его простила исогласится лететь). Но Гарри все-таки решил сходить, хотя задерживаться там не будет, только туда и обратно. Очень уж интересно, зачем Хагрид его позвал. Он никогда еще не приглашал его в гости так поздно.* * *
В половине двенадцатого Гарри, сидевший в гостиной, сделал вид, что устал, и пошел в спальню. Натянул мантию-невидимку и на цыпочках спустился вниз. В гостиной еще было несколько человек. Братья Криви где-то раздобыли пакет со значками в поддержку Седрика и пытались переколдовать эти слова в «Гарри Поттер — чемпион». Но их старания не увенчались успехом: значки на «Поттер — смердяк» заклинило. Гарри неслышно подошел к портретному проему, минуту подождал, не спуская с часов глаз. Гермиона, следуя уговору, открыла проем снаружи, назвав Полной Даме пароль. Гарри выскользнул на площадку, шепнул ей: «Спасибо!» — и побежал вниз.
На улице было темно, хоть глаз выколи. В хижине лесничего маячил огонек, Гарри на него и пошел. Внутри огромной кареты Шармбатона тоже горели огни, оттуда донесся голос мадам Максим. Гарри постучал в дверь хижины.
— Это ты, Гарри? — Хагрид отворил дверь и огляделся по сторонам.
— Да, я. — Гарри проскользнул внутрь и стянул с головы мантию. — Что случилось?
— Есть… э-э… что-то показать.
Хагрид пребывал в необычайном волнении. В петлице у него была гвоздика, похожая на огромный артишок. Хагрид больше не употреблял для волос смазку для колес, но, несомненно, пытался сегодня причесаться — в волосах у него застряло несколько зубцов от расчески.
— Что показать? — подозрительно спросил Гарри. Может, соплохвосты снесли яйца? Или Хагрида опять угораздило купить у заезжего торговца гигантского трехглавого пса?
— Идем со мной, накинь мантию, веди себя тихо-тихо. Клыка не возьмем, он это не любит.
— Послушай, Хагрид, я ненадолго. В час ночи мне нужно быть в замке.
Но Хагрид не слушал, открыл дверь и шагнул во тьму ночи. Гарри пошел...
