Страница 22 из 52

полностью отвлекло Малфоя.
   — Вывести их на прогулку? — Он заглянул в один из ящиков. — Интересно, а на что мы нацепим ошейник? Вокруг жала? На хвостовое сопло или на присоску?
   — Очень просто, посредине, — показал Хагрид. — Только это… наденьте перчатки из драконьей кожи. А ты, Гарри, поди сюда, подсобишь мне управиться вот с этой зверушкой…
   На самом же деле он хотел побеседовать с Гарри наедине.
   Класс отправился выгуливать «зверушек». А Хагрид повернулся к Гарри.
   — Так, значит, ты будешь участвовать… — начал он, сдвинув лохматые брови. — Турнир Трех Волшебников… Чемпион школы…
   — Один из двух, — поправил его Гарри.
   Из-под бровей тревожно блеснули черные глаза-жуки.
   — Ты не знаешь, кто тебе так удружил?
   — Значит, ты веришь… веришь, что это не я? — В порыве благодарности Гарри чуть не бросился ему на шею.
   — А то как же, — кивнул Хагрид. — Ты сказал, что не ты, и я поверил. И Дамблдор тоже, и все…
   — Знать бы, кто это сделал!
   Оба посмотрели на луг — ученики рассыпались кто куда. Соплохвосты были уже около метра в длину. И силы хоть отбавляй. От мягкотелых, бесцветных пресмыкающихся не осталось и следа. Теперь на них был толстый серый, вроде брони, панцирь. Походили они на помесь гигантского скорпиона и вытянутого краба, но голова и глаза еще толком не обозначились. Этими мощными существами управлять было очень трудно.
   — Похоже, прогулка им по душе, — довольно улыбнулся Хагрид.
   Это он о соплохвостах, понял Гарри. Ученики были явно не в восторге. То и дело из сопел вырывался огонь, толкая переросшего скорпиона вперед, и сопровождающих волокло по земле метра три. Несчастные пытались подняться на ноги, но это им почти не удавалось.
   — Ох, уж не знаю… — Хагрид вдруг тяжело вздохнул и с беспокойством взглянул на Гарри. — Ты — участник Турнира… Вечно с тобой что-нибудь стрясется…
   Гарри промолчал. Да, с ним вечно что-то случается. Вот и Гермиона сказала примерно то же во время прогулки вокруг озера. Именно из-за этого, считает она, Рон и перестал с ним разговаривать.* * *
   Следующие несколько дней слились в сплошную черную полосу. Нечто похожее было на втором курсе, тогда многие подозревали его в нападениях на школьников. Но Рон-то был на его стороне. Вернись его дружба, легче было бы переживать свалившуюся невзгоду. Но он не пойдет кланяться Рону, раз Рон не хочет мириться. Хотя ему так одиноко — весь мир ополчился против.
   Он понимает пуффендуйцев, как это ни обидно. Они ведь болеют за своего чемпиона. От слизеринцев ничего, кроме злобных выходок, он и не ждал. Они его терпеть не могут. Именно благодаря Гарри Гриффиндор обыгрывал их в квиддич и занимал первое место в межфакультетских соревнованиях. Но Когтевранцы — они-то могли бы болеть и за Седрика, и за него. Но нет. По-видимому, большинство считает, что он хотел обманным путем стяжать себе еще большую славу.
   И конечно, Седрику роль чемпиона подходит куда больше. Он так красив: темные волосы, серые глаза, прямой нос. Еще неизвестно, кем больше восхищаются — им или Крамом.Он сам видел, как шестикурсницы, охотившиеся за автографом Крама, умоляли Седрика расписаться у них на сумках.
   Ответа от Сириуса не было. Букля никак не желала сменить гнев на милость. Предсказания профессора Трелони с каждым днем становились все более зловещими. А на уроке профессора Флитвика он так плохо применял манящие чары, что один из всего класса — не считая, конечно, Невилла — получил дополнительное домашнее задание. Гермионавесь урок притягивала к себе все, что было в классе, — губки для доски, луноскопы, корзины для мусора, они летели к ней, как будто она волшебный магнит.
   — Это совсем не трудно, — утешала его после урока Гермиона. — Просто ты плохо сосредотачиваешься.
   — Вот узнать бы почему… — мрачно проворчал Гарри.
   Мимо как раз шел Седрик в окружении девушек с глуповато восторженными улыбками на лицах. При виде Гарри они округлили глаза, как будто столкнулись в коридоре замкас соплохвостом.
   Ну и пусть таращатся! Вот двойной урок зельеварения — это действительно сущая пытка! Полтора часа в подземелье со Снеггом и слизеринцами, а от них пощады не жди: как он посмел стать чемпионом Хогвартса! Он уже еле вынес одну пятницу. Гермиона сидела рядом, все время твердя шепотом: «Не обращай внимания, не обращай внимания». И сегодня, конечно, будет не лучше.
   После обеда они с Гермионой спустились в подземелье, возле двери лаборатории толпились слизеринцы, у каждого на груди большой значок. «Неужели РВОТЭ?» — мелькнула безумная догадка. И тут же ее опровергла ярко горевшая в полутьме коридора надпись:
   «Седрик Диггори —
   настоящий чемпион».
   — Нравится, Поттер? — заметив Гарри, воскликнул Малфой. — Но это еще не все! Полюбуйся!
   Он нажал на значок, красная надпись исчезла, ее сменила зеленая:
   «Поттер — смердяк».
   Слизеринцы загоготали. Все, как один, нажали на значки, и на Гарри отовсюду теперь смотрели блестящие зеленые буквы. Гарри невольно залился краской.
   — Очень смешно! — язвительно бросила Гермиона, презрительно глядя на группу слизеринских девчонок во главе с Пэнси Паркинсон, смеявшихся громче всех. — Верх остроумия!
   Рон стоял у стенки вместе с Дином и Симусом. Конечно, он не смеялся, но и не вступился за Гарри.
   — Дать тебе, Грэйнджер? — Малфой протянул Гермионе значок. — Ой, не дотрагивайся до меня. Я только что вымыл руки. Видишь, какие чистые. Не хочу испачкаться о какую-то грязнокровку.
   И Гарри не выдержал. Подавляемый гнев прорвался наружу. Не отдавая себе отчета, он выхватил из кармана волшебную палочку, и слизеринцы, в испуге отпрянув, бросилисьнаутек.
   — Гарри! — предупреждающе крикнула Гермиона.
   — Ну, давай, Поттер, — тихо произнес Малфой, вынимая свою волшебную палочку. — Грюма здесь нет, защитить тебя некому. Начинай, коль такой храбрый.
   Долю секунды они смотрели друг другу в глаза и затем одновременно крикнули:
   — Фурункулюс!
   — Дантисимус!
   Из палочек выскочили лучи, на полдороге столкнулись и срикошетили. Луч Гарри угодил в физиономию Гойла, луч Малфоя — в Гермиону. Гойл взвыл и схватился за нос, который покрылся огромными безобразными нарывами. Гермиона прижала ладонь ко рту и залилась слезами.
   — Гермиона! Что с тобой? — воскликнул Рон, бросился к ней и отнял ото рта руку.
   Зрелище предстало не из приятных. Верхние резцы у Гермионы, которые и без того выдавались, стали вдруг расти с ужасающей быстротой. Секунду-другую она походила на бобра, но зубы все росли, перешагнули губу и уже достигли подбородка. Гермиона в ужасе их ощупала, и из груди у нее вырвался отчаянный вопль.
   — Отчего здесь такой шум? — проговорил убийственно вкрадчивый голос.
   У дверей лаборатории появился Снегг. Слизеринцы начали наперебой объяснять. Снегг указал длинным желтым пальцем на Малфоя:
   — Рассказывай ты, Драко.
   — Поттер на меня напал, сэр.
   — Мы напали друг на друга одновременно! — возразил Гарри.
   — А его луч попал в Гойла. Видите?
   Снегг осмотрел Гойла. Лицо у того походило на иллюстрацию из домашнего пособия по ядовитым грибам.
   — Ступай в больничное крыло, — распорядился Снегг.
   — Смотрите, что Малфой сделал с Гермионой, — воззвал к нему Рон.
   Гермиона пыталась руками прикрыть растущие зубы, но они уже коснулись воротника мантии. Подошедшие слизеринки тыкали в нее пальцем из-за спины Снегга, кривляясь от едва сдерживаемого смеха.
   Снегг холодно взглянул на нее.
   — Если и есть какие-то изменения, то весьма незначительные, — заключил он.
   Гермиона громко всхлипнула, повернулась на каблуках и побежала к лестнице, ведущей наверх.
   Гарри и Рон, к счастью, вместе заорали на Снегга. К счастью, потому что оба их голоса эхом отдавались в гулком каменном коридоре, и учитель точно не слышал, что именно они обрушили на него. Но общий смысл до него дошел.
   — Угомонились? — шелковым голосом молвил Снегг. — А теперь слушайте: минус пятьдесят очков Гриффиндору. Поттер и Уизли останутся после урока, я объявлю, в чем будет состоять наказание. А теперь в класс. Не то будете наказаны на неделю.
   В ушах у Гарри звенело. Такая несправедливость! Заклясть бы самого Снегга. Пусть рассыплется на тысячу слизняков! Гарри прошел в конец класса и бросил сумку на парту. Рона тоже трясло от гнева. На миг Гарри показалось, что у них с Роном нет никакой размолвки, но только на миг! Рон сел рядом с Дином и Симусом, а Гарри опять остался один. В другом конце класса Малфой, повернувшись спиной к Снеггу, нажал на значок и хихикнул. Зеленая вспышка «Поттер смердяк» опять развлекла слизеринцев.
   Гарри сидел на уроке и воображал всякие ужасы. Вот он применил к Снеггу заклятие Круциатус (интересно, как его применяют?) и Снегг падает навзничь, извивается, как паук, дергает руками и ногами…
   — Займемся противоядиями! — Настоящий Снегг обвел класс злобно поблескивающими глазками. — Составы у вас готовы? Теперь осторожно заварите их. После чего выберем кого-нибудь и попробуем на нем их действие.
   Его глаза встретили взгляд Гарри. И Гарри понял: Снегг отравит именно его. Ему отчетливо представилась картина: он берет свой котел, подбегает к профессору и опрокидывает посудину на ненавистную голову…
   Мечты о расправе над Снеггом прервал стук в дверь.
   В класс шмыгнул Колин Криви и, одарив Гарри сияющей улыбкой, подошел к Снеггу.
   — В чем дело? — сухо спросил декан Слизерина.
   — Простите, сэр, но Гарри Поттера вызывают наверх.
   Снегг, нагнувшись, приблизил к Колину крючковатый нос, и улыбка сползла с восторженного лица малютки.
   — Поттеру предстоит еще час работы с зельями. Наверх он поднимется после урока.
   Колин покраснел.
   — Сэр, сэр, его ждет мистер Бэгмен, — испуганно проговорил он. — Все чемпионы должны идти. Их, по-моему, будут фотографировать.
   Фотографировать! Ну зачем, зачем он это сказал! Гарри кинул взгляд на Рона, тот демонстративно смотрел в потолок.
   — Хорошо, хорошо, — прошипел Снегг. — Оставь, Поттер, здесь сумку. Ты мне еще будешь нужен.
   — Пожалуйста, сэр, Гарри надо взять сумку с собой. Все чемпионы там…
   — Очень хорошо! — рявкнул Снегг. — Бери свою сумку и вон с моих глаз!
   Гарри перекинул сумку через плечо и пошел к двери. Вслед ему на всех столах слизеринцев зажглись зеленые буквы: «Поттер — смердяк».
   — Как удивительно, правда, Гарри? — затараторил Колин, стоило только Гарри закрыть за собой дверь. — Только представь себе, ты — чемпион!
   — Да, удивительно, — тяжело вздохнул Гарри, поднимаясь в холл. — А для чего они будут фотографировать?
   — Думаю, для «Пророка».
   — Только этого не хватало! Известность моя растет…
   — Желаю удачи, — попрощался у двери Колин. Гарри постучал и вошел.
   Он очутился в небольшой аудитории. Большинство столов сдвинуты в конец, образуя в центре пустое пространство. Три составлены вместе перед доской и накрыты длиннойбархатной скатертью. За ними пять кресел. В одном сидит Людо, беседуя с незнакомой ведьмой в алой мантии.
   Виктор Крам, по обыкновению, задумчиво стоит в стороне от всех. Седрик и Флер беседуют. Вид у нее довольный, не то что в день приезда. Она то и дело откидывает голову, и длинные белокурые волосы на свету красиво переливаются. Пузатый коротышка с большой черной камерой, слегка дымившейся, краем глаза любуется ею.
   Увидев Гарри, Бэгмен вскочил и радостно запрыгал к нему.
   — А вот и четвертый чемпион! Входи, Гарри, входи! Не волнуйся, это просто церемония проверки волшебных палочек. Сейчас подойдут члены судейской бригады.
   — Проверка волшебных палочек? — озадаченно переспросил Гарри.
   — Необходимо проверить, в каком они состоянии, нет ли поломок. Это ваш главный инструмент в соревнованиях. Специалист в этой области сейчас наверху с директором. После церемонии вас будут фотографировать. Познакомься, Рита Скитер. — Бэгмен жестом указал на женщину в алой мантии. — Она делает небольшой материал о Турнире для «Пророка».
   — Не такой уж и небольшой, Людо, — поправила Рита, впившись взглядом в Гарри.
   Волосы у нее уложены в причудливое сооружение из тугих локонов, нелепо сочетающееся с массивным подбородком; очки отделаны драгоценностями, толстые пальцы, сжимающие крокодиловой кожи сумочку завершаются длиннющими ногтями, покрытыми пунцовым лаком.
  

   — Нельзя ли до начала церемонии взять у Гарри коротенькое интервью? — обратилась она к Бэгмену, не отрывая от Гарри глаз. — Самый юный чемпион, несомненно, прибавит статье живости.
   — Разумеется! Гарри, ты не возражаешь?
   — М-м, — протянул Гарри.
   — Вот и отлично. — Красные когти железной хваткой вцепились Гарри в руку повыше локтя. Журналистка потащила его из комнаты и толкнула соседнюю дверь.
   — Там очень шумно, — сказала она. — Побеседуем лучше здесь в тихой, уютной обстановке.
   Гарри растерянно взглянул на нее: они оказались в каморке для ведер и швабр.
   — Входи, тут отлично. Вот так. — Рита осторожно опустилась на перевернутое ведро, усадила Гарри на картонную коробку и закрыла плотно дверь. Каморка погрузилась втемноту. — Что ж, приступим.
   Раскрыв крокодиловую сумочку, она извлекла горсть свечей, волшебной палочкой повесила в воздухе и зажгла.
   — Гарри, ты не против Прытко Пишущего Пера? Так я смогу более естественно говорить с тобой.
   — А что это такое?
   Рита Скитер широко улыбнулась. И Гарри сосчитал у нее во рту три золотых зуба. Рита вынула из сумочки длинное ядовито-зеленое перо и свиток пергамента. Развернула его на ящике из-под универсального волшебного пятновыводителя миссис Чистикс. Сунула в рот кончик зеленого пера, пососала его и поставила вертикально на пергамент. Перо, слегка подрагивая, балансировало на острие.
   — Проба… Я — Рита Скитер. Репортер «Пророка».
   Гарри взглянул на перо. Не успела Рита открыть рта, как перо само понеслось по пергаменту:
   «Рита Скитер — привлекательная блондинка сорока трех лет. Ее острое перо проткнуло немало раздутых репутаций».
   — Отлично, — сказала Рита, оторвала сверху кусок пергамента, скомкала его и сунула в сумочку. — Так-так, — наклонилась она к Гарри. — Что же побудило тебя стать участником Турнира?
   — М-м, — опять протянул Гарри. Хотел было что-то сказать, но перо уже строчило:
   «Безобразный шрам, подарок трагического прошлого, портит во всем остальном очаровательное лицо Гарри Поттера, чьи глаза…»
   — Не обращай на перо внимания, Гарри, — приказала его обладательница.
   Испытывая непреодолимое отвращение, Гарри перевел взгляд на Риту.
   — Почему ты решил бросить в Кубок свое имя?
   — Я его не бросал. Я не знаю, как мое имя попало в Кубок огня. Я не подходил к нему.
   Рита Скитер вскинула густо очерченную бровь.
   — Тебе ничего не будет, Гарри, не бойся. Мы все знаем, что ты нарушил запрет. Но, пожалуйста, не волнуйся. Наши читатели любят бунтарей.
   — Но я и не думал ничего нарушать. Я не знаю, кто…
   — Что ты чувствуешь перед состязаниями? Взволнован? Нервничаешь?
   — Я… я еще не знаю… Да, наверное, нервничаю… — сказал Гарри, и внутри у него екнуло.
   — В прошлом несколько чемпионов погибло, — жестко произнесла Рита. — Ты об этом подумал?
   — Но ведь говорят, в этом году будет не так опасно.
   Между тем перо на пергаменте все строчило и строчило, туда-сюда, туда-сюда, как на коньках.
   — Разумеется, ты и раньше сталкивался со смертью. — Она пристально смотрела на него. — Что ты тогда испытывал?
   — М-м, — в который раз протянул Гарри.
   — Может, полученная в детстве травма тебя подстегнула? И ты захотел как-то себя проявить? Подтвердить свою славу? Не потому ли ты поддался искушению…
   — Не поддавался я никакому искушению, — начал сердиться Гарри.
   — Ты помнишь своих родителей? — сменила тему Рита.
   — Нет.
   — Как тебе кажется, они бы обрадовались, узнай, что их сын — участник Турнира Трех Волшебников? Гордились бы тобой? Беспокоились? Или бы это им не понравилось?
   Гарри разозлился. Да откуда ему знать мнение родителей, останься они в живых?! А эта ведьма так и сверлит его взглядом. Гарри нахмурился и, стараясь не видеть ее глаз, смотрел, что пишет перо.
   «Когда наша беседа затронула его родителей, эти изумрудные глаза наполнились слезами. Он едва их помнит».
   — Нет у меня в глазах никаких слез! — крикнул Гарри.
   Рита Скитер не успела ничего ответить — дверь отворилась, Гарри от яркого света замигал и обернулся: в проеме двери стоял Альбус Дамблдор и глядел на репортера «Пророка» и его жертву, едва умещавшихся в тесном чулане.
   — Дамблдор! — возликовала Рита Скитер. Перо с пергаментом в мгновение ока исчезли с коробки пятновыводителя, когти журналистки поспешно защелкнули застежку на крокодиловой сумочке. — Как поживаете? — Рита встала и протянула директору Хогвартса крупную мужскую длань. — Надеюсь, вы видели мою летнюю статью о Международнойконференции колдунов?
   — Отменно омерзительна, — блеснул очками Дамблдор. — Особенно меня потешил мой собственный образ выжившего из ума болтуна.
   Рита Скитер нимало не смутилась.
   — Я только хотела подчеркнуть старомодность некоторых ваших идей и то, что многие простые волшебники…
   — Был бы счастлив узнать подоплеку ваших инсинуаций, Рита, — сказал Дамблдор, — но боюсь, придется перенести нашу беседу на другое время. Сию минуту начнется церемония проверки палочек, а один из чемпионов упрятан в чулан для щеток и веников.
   Радуясь избавлению от Риты Скитер, Гарри поспешил вернуться в класс. Чемпионы сидели на стульях у двери, и он занял место рядом с Седриком. За накрытым бархатной скатертью столом уже восседали четверо судей: профессор Каркаров, мадам Максим, мистер Крауч и Людо Бэгмен. Рита расположилась в углу вынула из сумки начатую статью, разгладила ее на колене и, пососав кончик Прытко Пишущего Пера, водрузила его стоймя на пергамент.
   — Позвольте представить вам мистера Олливандера, — обратился к чемпионам Дамблдор, заняв место за столом судей. — Он проверит ваши палочки, дабы убедиться в их готовности к турнирным сражениям.
   Гарри оглядел комнату. У окна стоял пожилой волшебник с большими светло-серыми глазами. Да ведь это его старый знакомый! Именно у него три года назад Гарри купил свою волшебную палочку.
   — Мадемуазель Делакур, начнем с вас, если не возражаете. — Мистер Олливандер вышел на середину класса.
   Флер Делакур легкой походкой подошла к нему и протянула палочку.
   — Хм-м, — протянул Олливандер, повертел ее в длинных пальцах как дирижерскую палочку. Из палочки посыпался сноп розовых и золотых искр. Мастер поднес ее к глазам ивнимательно рассмотрел. — Ясно, — сказал он спокойно. — Двадцать четыре сантиметра, не гнется, розовое дерево. Боже милостивый! Содержит…
   — Волос с головы вейлы, моей гран-маман.
   Вот почему она так похожа на вейлу! Надо будет сказать Рону, подумал Гарри и тут же вспомнил, что они с Роном поссорились.
   — Да… да, — сказал Олливандер. — Я никогда не использовал для палочек их волосы. Слишком уж они получаются темпераментные. Но каждому свое, и если она вам подходит…
   Мистер Олливандер пробежал пальцами по палочке, проверяя, нет ли царапин или каких неровностей.
   — Орхидеус! — воскликнул он, из палочки выскочил букет орхидей, и он протянул их Флер. — Мистер Диггори, ваша очередь.
   Флер полетела на свое место, по пути одарив Седрика улыбкой.
   — А-а, узнаю свое изделие, — заметно оживился мистер Олливандер, беря палочку Седрика. — Прекрасно ее помню. Содержит один волос из хвоста уникального экземпляражеребца-единорога — около двух метров в холке. Чуть не проткнул меня рогом, когда я дернул его за хвост. Тридцать один сантиметр, ясень, хорошая упругость. Регулярно ее чистите?
   — Вчера вечером полировал, — улыбнулся Седрик.
   Гарри взглянул на свою палочку — вся в отпечатках пальцев! Он попытался полой мантии незаметно стереть их. Из нее сразу же посыпались золотистые искры. Флер Делакур свысока глянула на него, и Гарри все оставил как есть.
   Мистер Олливандер выпустил из палочки Седрика серебристую спираль дыма на весь класс, остался ею вполне доволен и пригласил на середину комнаты Крама.
   Виктор Крам встал, повел плечами, ссутулился и подошел к мастеру. Протянул палочку и, сунув руки в карманы, нахмурился.
   — Хм-м. Ежели не ошибаюсь, творение Грегоровича? Прекрасный мастер, хотя стиль не совсем тот, какой...