Страница 19 из 52

ать гладью. В середине озера появились завихрения, затем огромные пузыри, глинистый берег захлестнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную пробку. Из самой ее сердцевины медленно поднимался длинный черный шест.
   — Это мачта, — воскликнул Гарри, обращаясь к Рону и Гермионе.
   Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. С оглушительным всплеском корабль наконец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап.
  

   С борта потянулись пассажиры, их движущиеся фигуры мелькали в свете иллюминаторов. Все они величиной не уступали Крэббу с Гойлом! Но вот они вошли в падающий из окон замка свет, и Гарри увидел, что не такие они и большие, просто на них надеты лохматые шубы. Человек, шедший первым, был одет в другие меха — гладкие, блестящие, серебристые, под стать волосам.
   — Дамблдор! — радостно воскликнул он, поднимаясь по склону. — Как поживаете, любезный друг?
   — Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров.
   Голос у Каркарова бархатный, с льстивой ноткой. Высокий, худой, как и Дамблдор, но седина не длинная, а козлиная бородка с завитком на конце едва скрывает безвольныйподбородок. Подойдя к Дамблдору, он взял его руки в свои и крепко тряхнул.
   — Старый добрый Хогвартс, — смотрел он, улыбаясь, на замок. Зубы у него желтоватые, а улыбка не вяжется с холодным, проницательным взглядом. — Как хорошо снова быть здесь… Как хорошо… Виктор, иди сюда. В тепло. Вы не против, Дамблдор? Виктор немного простыл…
   Каркаров поманил одного из учеников, тот подошел. Крупный, с горбинкой нос, густые черные брови… Рон дернул друга за локоть, что-то зашептал на ухо. Но Гарри и сам узнал гостя.
   Это был Крам.
   Глава 16
   КУБОК ОГНЯ
   — Глазам не верю! — воскликнул Рон.
   Хогвартсцы ровным строем поднимались вслед за гостями по каменным ступеням. Рон был вне себя от восторга.
   — Крам! Нет, ты представляешь себе, Гарри? Сам Виктор Крам!!!
   — Что с тобой, Рон, Крам всего лишь игрок в квиддич, — пожала плечами Гермиона.
   — Всего лишь! — передразнил ее Рон. — Ты что, Гермиона, не знаешь? Это же один из сильнейших в мире ловцов! Я понятия не имел, что он все еще школьник!
   В холле, заметил Гарри, Джордан Ли прыгал на цыпочках, чтобы мельком узреть затылок Виктора Крама, а шестикурсницы лихорадочно шарили в складках мантий.
   — Не может быть! У меня нет с собой ни одного пера! Что же делать? Может, он подпишет шляпу губной помадой?
   — Делать им нечего! — высокомерно заявила Гермиона, проходя мимо девушек, чуть не дерущихся из-за тюбика губной помады.
   — Я бы тоже не прочь взять у него автограф. Гарри, не одолжишь перо? — засуетился Рон.
   — У меня тоже нет. Они все наверху в сумке.
   Друзья подошли к своему столу. Рон сел лицом к входной двери, у которой толпились дурмстрангцы во главе с Крамом, высматривая, куда сесть. Гости из Шармбатона уже сидели за столом Когтеврана, мрачно озираясь по сторонам. Головы у троих были все еще замотаны теплыми шарфами.
   — Ничуть не холодно, — сердилась Гермиона. — Неужели трудно было захватить с собой плащи!
   — Идите к нам, сюда, — махал гостям Рон. — Садитесь! Гермиона, подвинься!
   — Что?
   — А-а, уже поздно, — махнул рукой Рон.
   Виктор Крам с однокашниками двинулись к столу слизеринцев. Крэбб с Гойлом были на седьмом небе. А Малфой не преминул тут же вступить с Крамом в беседу.
   — Подлизывайся, подлизывайся, — с досадой проговорил Рон. — Крам все равно видит тебя насквозь. Хотя… ему не привыкать ко всеобщему вниманию. Интересно, где они будут ночевать? Гарри, давай позовем их к нам в спальню! Я не прочь уступить ему свою кровать. А сам могу спать и на раскладушке.
   Гермиона фыркнула.
   — Эти будут повеселее шармбатонцев, — заметил Гарри.
   Дурмстрангцы сняли лохматые шубы и с любопытством разглядывали темный потолок, усеянный звездами. Некоторые, не скрывая восхищения, вертели в руках золотые тарелки и кубки.
   Завхоз Филч, надевший в честь праздника старый, потертый фрак, добавил к профессорскому столу еще четыре кресла — по два слева и справа от Дамблдора.
   — Но приехало-то всего два человека, — удивился Гарри. — А Филч почему-то поставил четыре кресла. Кто-то еще прибудет?
   — А? — рассеянно переспросил Рон, жадно пожиравший глазами Крама.
   Наконец все заняли свои места, и к профессорскому столу потянулись преподаватели, шествие замыкали профессор Дамблдор, профессор Каркаров и мадам Максим. Увидев своего директора, шармбатонцы поспешили встать. За соседними столами раздались смешки. Но подопечные мадам Максим невозмутимо оставались на ногах, покуда великаншане опустилась в кресло по левую руку от Дамблдора, стоявшего за столом в ожидании тишины.
   — Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости, — наконец начал он, лучезарно улыбнувшись иноземным ученикам. — С превеликим удовольствиемприветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведете у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка!
   При этих словах одна из шармбатонских девушек, у которой на голове все еще был шарф, громко хихикнула.
   — Никто тебя здесь не держит, — буркнула с неприязнью Гермиона.
   — Официальное открытие Турнира, — как ни в чем не бывало продолжал Дамблдор, — состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Угощайтесь, дорогие друзья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома!
   Дамблдор сел. Каркаров повернулся к нему и о чем-то оживленно заговорил.
   Блюда, как всегда, начали наполняться едой. На этот раз эльфы-домовики превзошли себя. Каких только кушаний не было, в том числе и заморских!
   — А это что? — спросил Рон, указывая на блюдо не то с супом, не то с рагу из моллюсков, стоявшее рядом с йоркширским пудингом из говядины с почками.
   — Буйябес, — объяснила Гермиона.
   — Будь здорова! — пожелал Рон.
   — Это французское блюдо. Я его ела на каникулах позапрошлым летом. Очень вкусно.
   — Поверю тебе на слово, — сказал Рон и потянулся к привычному пудингу.
   В зале прибавилось учеников двадцать, не больше, а казалось, яблоку негде упасть. Наверное, из-за одежды гостей. Слишком уж она выделялась на фоне черной хогвартской: под шубами дурмстрангцев оказались кроваво-красные мантии.
   Минут через двадцать дверь за профессорским столом отворилась и в зал вошел Хагрид. Сев на обычное место, он сразу же помахал толсто забинтованной рукой Гарри, Рону и Гермионе.
   — Как поживают соплы, Хагрид? — спросил Гарри.
   — Процветают, — широко улыбнулся лесничий.
   — Никто и не сомневался, — тихонько сказал Рон. — Похоже, нашли еду по душе. Пальчики Хагрида.
   — Будьте добгы, передайте, пожалуйста, буйя-а-бес! — громко попросил чей-то голос.
   Это была девушка, не сдержавшая смешок во время приветствия Дамблдора. Она наконец-то сняла шарф, и ее белокурые волосы волной падали почти до самого пояса. У нее были большие синие глаза и ровные белые зубы, напомнившие незабвенную улыбку профессора Локонса.
   Рон покраснел до ушей. Взглянул на девушку, открыл было рот, но вместо слов издал бессмысленное бульканье.
   — Пожалуйста, — придвинул к ней блюдо Гарри.
   — Вы уже поели?
   — Д-да, о-очень вкусно, — заикаясь, проговорил Рон. Девушка взяла блюдо и осторожно понесла к своему столу. Рон таращился на нее, как на неземное диво. Привел его в чувство смешок Гарри.
   — Вылитая вейла! — осипшим голосом прохрипел Рон.
   — Глупости, — возмутилась Гермиона. — Ты один уставился на нее с таким идиотским видом.
   Но она ошибалась. Многие глядели вслед этой девушке, а некоторые, как и Рон, потеряли дар речи.
   — Говорю тебе, она самая необыкновенная на свете девушка! — вертелся на стуле Рон, стараясь не упускать ее из виду. — В Хогвартсе таких нет.
   — В Хогвартсе есть и получше! — выпалил Гарри, глянув искоса на Чжоу Чанг, сидевшую неподалеку от белокурой красавицы.
   — Да перестаньте вы оба пялиться! — рассердилась Гермиона. — Посмотрите лучше, кто еще пришел в зал.
   И она кивнула на преподавательский стол. Два пустых кресла наконец обрели хозяев. Рядом с профессором Каркаровым сел Людо Бэгмен, а слева от мадам Максим — начальник Перси мистер Крауч.
   — Что они тут делают? — удивился Гарри.
   — Они — организаторы Турнира Трех Волшебников. — Гермиона, как всегда, знала все. — Полагаю, приехали посмотреть начало Турнира.
   Скоро появились вторые блюда, и среди них опять незнакомые. Рон хорошенько рассмотрел светлое бланманже и слегка подвинул его вправо — пусть заметят за столом Когтеврана. Но девушка, похожая на вейлу, наверное, была сыта, и бланманже не соблазнило ее.
   Наконец золотые тарелки опустели, и Дамблдор опять встал с кресла. Зал в ожидании замер. Гарри почувствовал легкое волнение. А сидевшие в отдалении от всех близнецы так и впились в директора горящим взглядом.
   — Торжественный миг приблизился. — Дамблдор оглядел, улыбаясь, обращенные к нему лица. — Турнир Трех Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как внесут ларец…
   — Что-что внесут? — не понял Гарри.
   — …я хотел бы коротко объяснить правила нынешнего Турнира. Но прежде позвольте представить наших гостей. Мистер Бартемиус Крауч, глава Департамента международного магического сотрудничества. — Слушатели вежливо похлопали. — Людо Бэгмен, начальник Департамента магических игр и спорта.
   Бэгмену достались щедрые аплодисменты, наверное, благодаря его славе загонщика, а может, просто потому, что вид у него был куда приветливее: Бэгмен оценил аплодисменты, улыбнувшись и помахав залу рукой, а хмурый Бартемиус Крауч и бровью не повел, когда Дамблдорназвал его имя. На чемпионате мира, вспомнил Гарри, он был в строгом костюме, а сейчас в мантии волшебника выглядел как-то нелепо. Его усы щеточкой и аккуратный пробор странно контрастировали с длинными белыми волосами и бородой Дамблдора.
   — Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Турнира, без устали работали несколько месяцев, — продолжал Дамблдор. — И они вместе со мной, профессором Каркаровым и мадам Максим будут судить состязания.
   При слове «состязания» зал навострил уши, что от Дамблдора не ускользнуло.
   — Филч, — улыбнулся он, — ларец сюда, пожалуйста.
   Филч, который до этой минуты прятался где-то в дальнем углу зала, тут же явился к профессорскому столу, неся в руках старинный деревянный ларец, инкрустированный жемчугом. Зал, зашумев, всколыхнулся. Дэннис Криви даже встал на стул, чтобы лучше видеть, но был так мал, что все равно едва возвышался над соседними головами.
   Филч осторожно поставил ларец перед Дамблдором, и тот продолжил объяснения:
   — Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены. Для каждого тура все готово. Туров — три, состязания основаны исключительно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусствами, личную отвагу и умение преодолеть опасность.
   При последних словах зал притих, затаив дыхание. А Дамблдор невозмутимо продолжал:
   — В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оценивать по тому, как они справились с очередным состязанием. Чемпион, набравший во всех турах самое большое число баллов, становится победителем. А участников Турнира отбирает из школьных команд беспристрастный выборщик — Кубок огня.
   Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Дамблдор сунул внутрь руку и достал большой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ничего примечательного — не будь он полностью наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку, осторожно поставил на нее Кубок, чтобы все хорошо его видели.
  

   — Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать свое имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он. — Им дается на размышление двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трех Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, примите к сведению — для избранных вчемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нарушить нельзя.Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире. Ну а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем доброй ночи.
   — Запретная линия! — воскликнул Фред, выходя из зала, глаза у него возмущенно сверкали. — Ее наверняка можно обмануть зельем, ну, которое набавляет возраст. А когда уже имя в Кубке, кричи «ура»! Кубку — умора! — все равно, сколько тебе лет!
   — Дело не в возрасте, — возразила Гермиона. — Мы еще очень мало знаем, и нам такие состязания не по плечу.
   — Говори только за себя, — обозлился Джордж. — Гарри, ты ведь хочешь принять участие в конкурсе?
   Гарри вспомнил наставление Дамблдора. Всем, кому менее семнадцати, запрещено участвовать в конкурсе. Но он представил себя победителем Турнира… Здорово! А Дамблдор? Как он рассердится, сумей кто-нибудь младше семнадцати переступить запретную линию…
   — Где же он? — Рон их не слушал, высматривая в толпе Крама. — Дамблдор не сказал, где будут жить гости из Дурмстранга?
   Ответ не заставил себя ждать. Друзья как раз поравнялись со слизеринским столом.
   — Всем обратно на корабль, — распорядился Каркаров. — Виктор, как ты себя чувствуешь? Хорошо поел? Может, послать на кухню за глинтвейном? — беспокоился он.
   Крам покачал головой и натянул шубу.
   — Профессор, мне бы хотелось выпить вина, — разохотился другой ученик.
   — Я предлагаю не тебе, Поляков, — рявкнул Каркаров, и заботливый отеческий вид мгновенно испарился. — Ты опять, неряха, закапал едой всю мантию!
   Он развернулся и повел учеников к дверям. Гарри с друзьями как раз выходили из зала. Гарри из вежливости пропустил Каркарова вперед.
   — Спасибо, — небрежно бросил Каркаров, мельком взглянув на Гарри, и… застыл в изумлении — прямо-таки уставившись на Гарри, точнее, на его шрам. Его подопечные тоже остановились позади директора, с любопытством таращась на Гарри, на многих лицах читался испуг. Парень в заляпанной едой мантии толкнул локтем стоявшую рядом девушку и беззастенчиво ткнул в Гарри пальцем.
   — Да, это Гарри Поттер, — прохрипел кто-то сзади. Профессор Каркаров резко обернулся. Грозный Глаз Грюм стоял, опираясь на свою палку, его волшебное око, не мигая, буравило директора Дурмстранга.
   Каркаров побледнел, на искаженном лице проступила ярость, смешанная со страхом.
   — Ты! — только одно слово сорвалось с его губ.
   — Да, я, — мрачно кивнул Грюм. — И если тебе нечего сказать Гарри Поттеру, сделай милость, проходи, не задерживайся. Ты создаешь затор.
   Что правда, то правда: позади Грюма столпилась половина зала, ожидая, когда пробка в двери рассосется. Ребята заглядывали через плечо, стараясь увидеть, что там впереди происходит.
   Не ответив ни слова, Каркаров поспешно удалился вместе с учениками. Грюм долго смотрел ему вслед волшебным глазом, изуродованное лицо выражало острую неприязнь.* * *
   По субботам ученики обычно спускались завтракать позже. Но в этот выходной не только Гарри, Рон и Гермиона встали пораньше. В холле, когда они спустились туда, уже собралось человек двадцать, некоторые из зевак жевали тосты.
   Все глазели на Кубок огня. Он стоял в центре холла на табуретке, на которую обычно клали Волшебную шляпу. Его обегала начерченная на полу золотая линия, образуя окружность радиусом три метра.
   — Интересно, кто-нибудь уже бросил в Кубок пергамент со своим именем? — спросил у третьекурсницы Рон.
   — Дурмстрангцы бросили все. А из Хогвартса я еще никого не видела.
   — Уверен, что ночью кто-то наверняка бросил. Я бы так и сделал. Неприятно, когда в такую минуту на тебя смотрят. Вдруг Кубок тут же плюнет тебе в лицо твое имя, — сказал Гарри.
   Кто-то сзади Гарри хохотнул. Обернувшись, он увидел близнецов и Ли Джордана. Они бежали по лестнице вниз, вид у всех троих был вдохновенный.
   — Свершилось, — шепнули они брату и его друзьям. — Мы его выпили!
   — Что? Что? — не понял Рон.
   — Выпили зелье старения, тупая ты башка, — пояснил Фред.
   — Всего по одной капле, — потер руки сияющий Джордж. — Нам до семнадцати не хватает совсем чуть-чуть.
   — Если кто из нас победит — делим тысячу галлеонов на троих! — Лицо Ли расплылось в широченной улыбке.
   — Думаю, из этого вряд ли выйдет что-нибудь путное, — предупредила Гермиона. — Уверена, уж это-то Дамблдор предусмотрел.
   Отчаянные головы пропустили слова Гермионы мимо ушей.
   — Готовы? — спросил Фред у дрожащих от нетерпения дружков. — Я иду первый! За мной!
   Гарри наблюдал как зачарованный. Фред вынул из кармана кусок пергамента со словами: «Фред Уизли, Хогвартс», подошел к линии, остановился, переминаясь с мысков на пятки, как пловец перед прыжком с пятнадцатиметровой вышки. И, глубоко вздохнув, у всех на глазах переступил золотую черту.
   «Неужели обман сработал?» — поверил на какой-то миг Гарри. Джордж, похоже, тоже поверил. Издав победный клич, он без промедления прыгнул за братом. Тут же раздался громкий хлопок, и близнецов, словно невидимой катапультой, выбросило из золотого круга. Пролетев по воздуху метра три, они приземлились на холодный каменный пол. Было не только больно, дерзость еще и кончилась бесславно: хлопнуло второй раз, и у близнецов выросли длинные седые бороды.
  

   Все помирали со смеху, даже Фред с Джорджем, когда поднялись с пола и увидели бородатые лица друг друга.
   — Я же предупреждал, — послышался низкий голос Дамблдора: в глазах у него плясали веселые искорки. — Ступайте к мадам Помфри. Она уже лечит мисс Фосетт из Когтеврана и мистера Саммерса из Пуффендуя. Им тоже захотелось себя состарить. Но, признаться, их бороды ни в какое сравнение не идут с вашими.
   Фред с Джорджем отправились в больничное крыло в сопровождении хохотавшего до колик Ли, а Гарри, Рон и Гермиона, тоже посмеиваясь, пошли завтракать. В Большом зале, как и полагается в канун Дня Всех Святых, под волшебным потолком порхали стайки летучих мышей, а из каждого угла подмигивали огоньки в прорезях огромных тыкв. Гарри подсел к Дину с Симусом, обсуждавшим, кто из хогвартсов решится бросить свое имя в Кубок.
   — Говорят, Уоррингтон бросил, еще на рассвете, — сообщил Дин. — Ну, тот, похожий на ленивца увалень из Слизерина.
   Уоррингтон играл в команде слизеринцев, Гарри его хорошо знал. Не ровен час, Кубок кого-нибудь из слизеринцев выберет! Гарри даже передернуло от отвращения.
   — А пуффендуйцы поговаривают о Диггори, — презрительно пожал плечами Симус. — Но вряд ли этот красавчик захочет рисковать своей внешностью.
   — Слушайте, — вдруг сказала Гермиона.
   Из холла донеслись возбужденные голоса. Гриффиндорцы повернули головы: в зал входила со смущенной улыбкой Анджелина Джонсон, высокая черноволосая девушка — охотник гриффиндорской команды.
   — Ну вот, — сказала она, подсев к друзьям. — Я бросила свое имя.
   — Ты шутишь, — изумился Рон.
   — Тебе уже семнадцать? — спросил Гарри.
   — Ты что, не видишь? Бороды-то нет! — вразумил его Рон.
   — На прошлой неделе исполнилось, — сказала Анджелина.
   — Как я рада, что кто-то из наших решился бросить! — повернулась к ней Гермиона. — Хорошо бы Кубок тебя выбрал! Очень на это надеюсь.
   — Спасибо, Гермиона.
   — Конечно, уж лучше ты, чем этот красавчик Диггори, — заметил Симус, чем привел в негодование проходивших мимо пуффендуйцев.
   — Что мы сегодня будем делать? — спросил Рон друзей, выйдя после завтрак...