Страница 18 из 52

ном улыбнулись, переглянувшись. Гермиона скорее проглотит гной бубонтюбера, чем пропустит такой важный урок.
   Грюм по очереди вызывал учеников и накладывал на них чары. Чего только они не вытворяли, оказавшись в его власти. Дин Томас трижды проскакал вокруг комнаты, распевая национальный гимн. Лаванда Браун вообразила себя белкой. Невилл исполнил гимнастические упражнения, к которым сроду не был способен. Перед заклятием оказались бессильны все, становясь собой, только когда Грюм заклятие снимал.
   — Поттер, — наконец прохрипел Грюм, — твоя очередь.
   Гарри вышел на середину класса. Профессор нацелил на него палочку и произнес:
   — Империо!
   Удивительное ощущение! Гарри словно воспарил в небо. Никакого беспокойства нет и в помине, только легкое, необъяснимое счастье. Блаженство волной окатило его, и все же он чувствовал себя как в тумане: за ним пристально наблюдают. И тут в пустом черепе эхом отдалось приказание Грозного Глаза:
   «Прыгай на стол… Прыгай на стол…»
   Гарри послушно согнул колени, приготовясь к прыжку.
   «Прыгай на стол…»
   «А собственно, зачем?»
   Где-то в глубине сознания раздался еще один голос: «Это же просто глупо!»
   «Прыгай на стол…»
   «Не прыгну, спасибо. — Второй голос зазвучал чуть тверже. — Я правда не хочу…»
   «Прыгай! Живо!»
   Сильная боль пронзила Гарри: он прыгнул, отчаянно при этом сопротивляясь. Врезался в стол, опрокинул его. И, как ему показалось, сломал обе коленные чашечки.
   — Это уже на что-то похоже, — послышался громкий голос Грюма. Полная отзвуков пустота в голове вдруг исчезла. Гарри ясно помнил, что с ним произошло. Боль в коленяхусилилась. — Все посмотрите на Гарри! Он боролся и, черт побери, почти устоял. Победа была совсем близка! Попробуем еще раз, Поттер! А вы следите за ним, особенно за глазами. В них все отражается. Молодец, Гарри! Не так-то будет легко сделать из тебя раба…
   — Нет, как он говорит! — ворчал Гарри, когда час спустя, хромая, выходил с урока защиты. Грюм заставил его упражняться до победного конца, и после четвертой попыткиГарри легко одолел чары. — Можно подумать, будто мы все в любую минуту можем подвергнуться нападению!
   — Он просто сумасшедший. — Рон обернулся, нет ли сзади Грюма.
   Борьба с заклятием далась ему труднее, чем Гарри: он все еще не шел, а прыгал через ступеньку. Но Грюм обещал, самое позднее к обеду действие чар само собой прекратится.
  

   — Неудивительно, что Министерство с радостью от него избавилось. Ты слышал, он рассказывал Симусу, что сделал с той ведьмой, которая первого апреля крикнула ему вслед «бу-у»? — продолжал Рон. — И когда, спрашивается, мы успеем изучить приемы против его Империуса? Нас завалили домашними заданиями!
   Весь четвертый курс заметил, что в этом году им стали задавать на дом куда больше. От уроков по трансфигурациям взвыл весь класс.
   — Вы вступаете в важнейшую фазу обучения магическим искусствам, — наставляла профессор Макгонагалл, угрожающе поблескивая прямоугольными стеклами очков. — Не за горами экзамен на Степень Обычного Волшебства…
   — Так СОВ будет только на пятом курсе! — взмолился Дин Томас.
   — Согласна, Томас. Но готовиться к нему следует заранее. Из всего класса только одна мисс Грэйнджер превратила ежа в более-менее приличную подушку для иголок. А ваша подушка, Томас, до сих пор в ужасе сворачивается, стоит поднести к ней булавку.
   Гермиона покраснела, едва сдерживая улыбку от переполнявшей ее гордости.
   А вот на прорицании Рону и Гарри улыбнулась удача. Профессор Трелони объявила, что поставила обоим за сочинение самый высокий балл. Прочитала их предсказания и похвалила за смиренное приятие предстоящих ужасов. Но радость друзей быстро улетучилась. Трелони задала новое такое же задание, на следующий месяц, а у них в головах, как назло, иссяк запас бедствий и катастроф.
   Не отстал от других и профессор Биннс по истории магии, задал через неделю сдать сочинение о восстании гоблинов в XVIII веке. Профессор Снегг обрушил лавину противоядий, обещая перед Рождеством кого-нибудь отравить — надо же проверить, как усвоены противоядия. А профессор Флитвик велел прочесть про манящие чары три толстенные книги из списка дополнительной литературы.
   Даже Хагрид — и тот их не пощадил. Его обожаемые соплохвосты росли с ужасающей быстротой, хотя никто не знал, чем же они питаются. И он предложил с видом Деда Мороза, принесшего подарки, провести исследование: через вечер приходить к нему, наблюдать соплохвостов и делать записи об их бесподобном поведении.
   — Я не буду ходить, — наотрез отказался Драко Малфой. — Спасибо, я с лихвой нагляделся на них во время урока.
   Улыбка сползла с лица Хагрида.
   — Будешь делать, что я велю, — гаркнул он. — Не то я последую примеру профессора Грюма… Слыхал я, какой из тебя получился прекрасный хорек!
   Гриффиндорцы расхохотались. Малфой зло вспыхнул, даже не нашелся что возразить. Видно, не забыл еще наказания Грюма.
   Гарри, Рон и Гермиона возвращались в замок в самом веселом расположении духа. Молодец Хагрид, поставил на место Малфоя, который в прошлом году из кожи вон лез, чтобылесничего выгнали из Хогвартса.
   Вошли в холл и у порога застряли — дальше и шага не ступишь. На стенде у мраморной лестницы — объявление, возле которого столпилось полсотни учеников. Рон, как самый высокий, встав на цыпочки, громко прочитал через головы:
   «Турнир Трех Волшебников. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибывают в Хогвартс в ближайшую пятницу — 30 октября в 6 часов вечера. Уроки в этот день закончатся на полчаса раньше…»
   — Здорово! Последний урок — зельеварение! Снегг не успеет никого отравить! — ликовал Гарри.
   «…После уроков всем ученикам отнести сумки с учебниками в спальни и собраться перед замком для встречи заморских гостей».
   — Приезжают через неделю! Интересно, Седрик уже знает? Пойду скажу ему! — Эрни Макмилан из Пуффендуя с загоревшимся взглядом растолкал учеников и устремился к лестнице.
   — Причем здесь Седрик? — удивился Рон.
   — Седрик Диггори наверняка попробует участвовать в турнире, — пояснил Гарри.
   — Этот придурок будет представлять Хогвартс? — хмыкнул Рон, выбираясь с друзьями из толпы.
   — Диггори не придурок. Он тебе не нравится, потому что нанес поражение Гриффиндору. А я слышала, он прекрасный ученик. К тому же староста факультета, — непререкаемым тоном проговорила Гермиона.
   — Зато тебе он очень нравится! Как же, такой красавчик, — подколол ее Рон.
   — Ошибаешься, я сужу о людях не по внешнему виду, — возмутилась Гермиона.
   — Кха-кха! Ло-кха-кха-нс! — Рон якобы громко откашлялся. А Гарри в его кашле явно послышалась фамилия «Локонс».
   Объявление взбудоражило обитателей замка. Куда бы Гарри ни шел, только и слышно: «Турнир Трех Волшебников», «Турнир Трех Волшебников»… Все как с ума посходили: кого допустят к конкурсу, какие виды волшебства войдут в состязания, отличаются ли от них хоть чем-нибудь заморские студенты?
   И конечно, замок подвергся генеральной уборке. Несколько потемневших портретов хорошенько почистили и помыли, к их вящему недовольству. Люди на портретах ежились в своих рамах, сердито бурчали, кривя влажные розовые лица. Рыцарские доспехи заблестели и задвигали руками без скрипа и скрежета. А Аргус Филч в ярости кидался на ребят, забывших вытереть ноги, и даже довел двух девочек-первоклашек до слез.
   Волновались и преподаватели.
   — Долгопупс, пожалуйста, не выдайте нашим гостям свое неумение совершать самые простые заклинания, — взмолилась профессор Макгонагалл в конце особенно трудногоурока, когда Невилла угораздило пересадить собственные уши на кактус.
   И вот наступил долгожданный день. Войдя утром в Большой зал, студенты на миг замерли — ночью на стены вывесили огромные флаги всех факультетов: Гриффиндорский — красный с золотым львом, Когтеврана — бронзовый орел на синем фоне, желтый с черным барсуком Пуффендуйцев и зеленое знамя с серебряной змеей Слизерина. Позади профессорского стола развевалось невероятных размеров полотнище с гербом Хогвартса: большая буква «X» в окружении льва, орла, барсука и змеи.
   Фред с Джорджем уже завтракали. Но опять сидели отдельно от всех и о чем-то шептались, что было им отнюдь не свойственно. И Рон с друзьями, конечно, направился прямо к ним.
   — Да-а, дело дрянь, — мрачно сказал Джордж Фреду. — Если он все же откажется говорить с нами, придется писать письмо, послать совиной почтой или прямо вручить. Он явно нас избегает, но мы своего добьемся.
   — Кто вас избегает? — подсел к ним Рон.
   — Исчезни, — буркнул Фред раздраженно.
   — А почему дело дрянь? — спросил Рон Джорджа.
   — Младший брат слишком приставучий.
   — А что вы думаете о Турнире? Хотите в нем участвовать?
   — Я спросил у Макгонагалл, как будут выбирать участников, а она не говорит, — сокрушался Джордж. — Велела замолчать и заняться трансфигурацией енота.
   — Интересно, какими будут испытания? — задумался Рон. — Знаешь, Гарри, держу пари, что мы бы справились. Мы и раньше делали опасные вещи…
   — Делать-то делали. Но не перед судейской бригадой, — остудил брата Фред.
   — А кто обычно судит? — спросил Гарри.
   — Всегда директора школ-участниц, — подала голос Гермиона. — На Турнире тысяча семьсот девяносто второго года все трое получили увечья. Тогда участники ловили дракона (конкретно, кокатриса), а он возьми и встань на дыбы.
   Заметив, что многие с удивлением на нее таращатся, Гермиона, как всегда, начала сердиться: почему все они так мало читают!
   — Об этом написано в «Истории Хогвартса»! Правда, в ней не все достоверно. Я бы ее назвала «Пересмотренная история». Или еще лучше: «Необъективная история Хогвартса. Избранные места. Многие приукрашены».
   — Ты это про что? — не понял Рон. А Гарри сразу догадался, какая тирада за этим последует.
   — Про домовых эльфов! — отчетливо и громко произнесла Гермиона, подтвердив догадку Гарри. — Ни одного раза на протяжении тысячи страниц в «Истории» не сказано, что мы все участвуем в жестоком угнетении сотни эльфов.
   Гарри покачал головой и принялся за омлет. Они с Роном прохладно отнеслись к кампании Гермионы в защиту домовых эльфов. Но это не охладило ее пыл. Правда, они купилидва значка, чтобы Гермиона хоть немного угомонилась. Но только выкинули деньги на ветер: менее говорливой она не стала. Хуже того, потребовала носить значки — подать пример другим. Каждый вечер, придя в гостиную, Гермиона высматривала очередную жертву, загоняла в угол и трясла у нее под носом жестяной банкой со значками.
   — Да поймите же, — втолковывала она зачерствелым гриффиндорцам, — вам меняют простыни, топят камины, моют классы, на вас готовит целая армия крошек-волшебников. И за свой труд они не получают ни сикля. Это настоящие рабы!
   Некоторые, среди них Невилл, опустили в банку пару сиклей, чтобы Гермиона отвязалась. Кое-кто слегка проникся ее словами, но этим дело и ограничилось. А многие и вовсе сочли ее приставания за шутку.
   Рон возвел глаза к потолку, заливавшему зал последними лучами осеннего солнца. Фред проявил повышенный интерес к бекону (близнецы не купили значок «РВОТЭ»). А Джордж сказал:
   — Слушай, Гермиона, ты-то хоть раз была на кухне?
   — Конечно, нет, — отрезала Гермиона. — Ученикам…
   — А мы были, — перебил ее Джордж и ткнул Фреда в бок. — И неоднократно. Воровали еду. И видели домовиков. Они там блаженствуют. Считают, что лучше работы нет!
   — Потому что они необразованны и внушаемы. Им можно внушить что угодно, — горячо продолжала Гермиона, но тут зашумела крыльями совиная почта, и она смолкла.
   Гарри вскинул голову — к нему летела Букля. Рон с Гермионой не отрывали от нее тревожного взгляда. Сова села на плечо Гарри, сложила крылья и устало протянула лапу.Гарри отвязал письмо Сириуса и дал ей корку бекона, которую Букля с благодарностью проглотила. Убедившись, что близнецы заняты обсуждением Турнира Трех Волшебников, он шепотом прочитал друзьям письмо:
   «Спасибо за заботу, Гарри!
   Но я уже вернулся в страну и сейчас в надежном укрытии. Держи меня в курсе всего, что происходит в Хогвартсе. Не используй Буклю, меняй сов. Обо мне не беспокойся, но сам будь начеку. Не забудь, что я сказал тебе про твой шрам.
   Сириус».
   — А сов менять зачем? — тихо спросил Рон.
   — Букля очень выделяется среди других птиц, — мигом сообразила Гермиона. — Белоснежная сова, которая часто прилетает в одно и то же место, не может не привлечь внимание. Ведь полярные совы в наших краях не водятся.
   Гарри свернул письмо и сунул в мантию, не понимая, уменьшило ли оно тревогу или усилило. Несомненно, Сириусу непросто было вернуться незамеченным. Но с другой стороны, когда Сириус неподалеку, чувствуешь себя спокойнее и не так долго ждешь ответа на отправленное письмо.
   — Спасибо тебе, Букля, — поглаживал Гарри сову. Сонно ухнув, она нырнула клювом в кубок с апельсиновым соком и взлетела, предвкушая сладкий сон на маковке башни.
   В воздухе витало ощущение праздника. На уроках никто себя не утруждал, все мысли были о гостях из Шармбатона и Дурмстранга. Даже зельеварение показалось не таким противным, ведь урок сегодня кончался на полчаса раньше. Прозвенел звонок. Гарри и Рон с Гермионой поспешили к себе в башню. Оставили в спальне сумки, надели мантии и помчались вниз по лестнице в холл.
   Деканы факультетов построили учеников в колонны.
   — Уизли, поправьте шляпу, — командовала профессор Макгонагалл. — Мисс Патил, уберите эту нелепую вещь с ваших волос. — Парвати нахмурилась и убрала большую декоративную бабочку с конца своей косы.
   — Первокурсники, вперед. И пожалуйста, не толкайтесь!
   Рядами спустились по главной лестнице и выстроились перед замком. Был ясный холодный вечер. Сгущались сумерки. Бледная призрачная луна уже взошла над Запретным лесом. Гарри, стоявший в четвертом ряду между Роном и Гермионой, заметил среди первоклашек Дэнниса Криви, которого трясло в предчувствии чего-то необычного.
   — Скоро шесть, — взглянув на часы, Рон устремил взгляд на дорогу, ведущую к главным воротам. — На чем, по-твоему, они едут? На поезде?
   — Сомневаюсь, — сказала Гермиона.
   — А как тогда? На метлах? — предположил Гарри, глядя в небо, усеянное крупными звездами.
   — Не думаю. Путь-то неблизкий.
   — Может, портал? — терялся в догадках Рон. — А может, у них разрешается трансгрессировать до семнадцати лет?
   — На территории Хогвартса трансгрессировать невозможно, сколько раз тебе говорить, — осекла его Гермиона.
   Друзья внимательно обшаривали взглядами небо. Ни малейшего признака летящего предмета. Как всегда, тишь и покой. Гарри стал замерзать. Скорей бы уж появились гости! Может, они придумали какое-то необычное представление? Ему вспомнились слова мистера Уизли на стадионе перед матчем на Кубок мира: «Вечно одна и та же история. Не можем не пофорсить во время массовых сборищ».
   К счастью, Дамблдор, стоящий с другими учителями в последнем ряду, в эту минуту воскликнул:
   — Чует мое сердце — делегация Шармбатона недалеко!
   — Где? Где? — обрадовались ребята, вертя головами.
   — Вон! — крикнул шестикурсник, указывая на Запретный лес.
   Нечто огромное, куда больше метлы, нет, целой сотни метел, летело по темно-синему небу, быстро увеличиваясь в размерах.
   — Это дракон! — закричал один из первокурсников, совсем потерявший голову.
   — Ты что, дурак? Это летучий дом! — уверенно заявил крошка Дэннис Криви.
   Его догадка оказалась близка к истине. Гигантский темный объект почти касался верхушек деревьев. Льющийся из окон замка свет озарил приближающееся чудо — огромную карету бледно-голубого цвета, размером с большой дом. Ее тянула по воздуху дюжина крылатых золотых коней с развевающимися белыми гривами. Каждый из этих коней был величиной со слона.
  

   Первые три ряда учеников подались назад. Заходя на посадку, карета снижалась с бешеной скоростью. И наконец, с оглушительным громом, от которого Невилл, подпрыгнув,наступил на ногу пятикурснику-слизеринцу, копыта золотых коней (размером с хорошее блюдо) коснулись земли на опушке Запретного леса. Следом приземлилась карета и покатила, подпрыгивая, на гигантских колесах; кони кивали исполинскими головами, выпучив огромные огненно-красные глаза.
   Открылась дверца, украшенная гербом: две скрещенные золотые палочки, из каждой вылетают по три красные звезды. С облучка прыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то нашарил на полу кареты и развернул золотые ступеньки. Тут же почтительно отпрыгнул назад, и из кареты появилась черная лаковая туфля размером не меньше детских санок, и сразу же за ней изумленным зрителям явилась ее обладательница. Таких великанш Гарри никогда в жизни не видел. Неудивительно, что у кареты и лошадей столь впечатляющие габариты!
   Только один Хагрид мог бы с ней помериться: вряд ли он хоть на сантиметр ее ниже. Впрочем, может потому, что Гарри привык к лесничему, женщина, стоявшая уже на первой ступеньке и озиравшая ряды ошеломленных зрителей, показалась ему все-таки выше Хагрида. Она вошла в полосу света, падающего из вестибюля замка, и обнаружилось, что унее красивое лицо с оливковой кожей, темные с поволокой глаза и крупный орлиный нос, блестящие волосы собраны в пучок на затылке. Дама была с головы до ног закутана в черную атласную мантию, на шее и толстых пальцах поблескивали превосходные опалы.
   Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Многие вставали на цыпочки, чтобы лучше разглядеть великаншу.
   Лицо ее расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор, и сам роста немалого, лишь слегка склонился для поцелуя.
   — Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс!
   — Дамбледорр, — произнесла мадам Максим грудным голосом. — Надеюсь, вы пребываете в добром здгавии?
   — Спасибо. Я в превосходной форме.
   — Мои ученики, — небрежно махнула она назад огромной ручищей.
   Гарри, чье внимание было приковано к мадам Максим, только теперь заметил вышедших из кареты подростков лет семнадцати-восемнадцати. Их было около дюжины, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого шелка. Кое-кто обмотал голову теплым шарфом. Насколько Гарри мог видеть (учеников почти скрыла огромная тень мадам Максим), все они с опаской поглядывали на замок.
   — Кагкагов уже приехал?
   — С минуты на минуту ждем, — сказал Дамблдор. — Вы его будете здесь приветствовать или пойдете сразу в замок?
   — Лучше пойдем в замок. Тут у вас холодно. Только вот кони…
   — Наш преподаватель ухода за магическими существами сочтет за счастье о них позаботиться. Он вот-вот вернется, только уладит небольшое недоразумение. Его… э-э… подопечные требуют повышенного внимания.
   — Его сопляки, — шепнул Рон Гарри, ухмыляясь.
   — Моим коням нужен сильный конюший. — Мадам Максим явно сомневалась, что хогвартский учитель справится с ее золотыми жеребцами. — Они ошшень кгепкие.
   — Уж поверьте, кому-кому, а Хагриду эта работенка по плечу, — улыбнулся Дамблдор.
   — Ошшень хогошо! — слегка поклонилась мадам Максим. — Передайте, пожалуйста, мсье Агриду, что пьют мои кони только ячменный виски.
   — Непременно передам. — Дамблдор тоже в ответ поклонился.
   — Следуйте за мной, — величаво махнула ученикам мадам Максим.
   И хогвартсцы расступились, пропуская гостей к каменным ступеням.
   — А дурмстрангские кони тоже, наверное, не меньше? — обратился Симус Финниган к Гарри и Рону через головы Парвати и Лаванды.
   — Будут больше этих — даже Хагриду с ними не справиться, — покачал головой Гарри. — Если, конечно, соплы его уже не прикончили. Интересно, что там у него стряслось?
   — Может, они убежали? — с надеждой предположил Рон.
   — Ой, не говори так, — содрогнулась Гермиона. — Представь себе: соплохвосты ползают по территории замка!
   Холод начал пробирать до костей. Кто-то поглядывал на небо. Тишину нарушали только фырканье и стук подков золотых коней мадам Максим.
   — Слышите? — вдруг воскликнул Рон.
   Откуда-то из темноты донесся престранный звук — громыхание, сопровождаемое всасывающим хлюпаньем, как если бы гигантский пылесос двигался по речному руслу.
   — Озеро! — крикнул Ли Джордан. — Гляньте на озеро.
   Стоя на возвышении у замка, они отчетливо видели внизу черную гладь воды, которую теперь уже нельзя было назв...