Страница 72 из 72

я праздника…
   Но как только последняя надежда Гарри потухла, он увидел его — полупрозрачный силуэт, мелькнувший в дальнем конце коридора.
   — Эй… эй, Ник! НИК!
   Из стены высунулась увенчанная роскошной шляпой с плюмажем, опасно качающаяся на плечах голова сэра Николаса де Мимси-Дельфингтона.
   — Добрый вечер, — сказал он, улыбаясь Гарри и вытягивая из сплошного камня все свое тело целиком. — Значит, не только я один отстал от жизни? Впрочем, — он вздохнул, — для меня это имеет несколько иной смысл…
   — Ник, могу я тебя кое о чем спросить?
   По лицу Почти Безголового Ника скользнуло очень странное выражение; очевидно, чтобы дать себе время для раздумий, он засунул палец за жесткий крахмальный воротники принялся дергать его, будто бы поправляя. Он бросил это занятие лишь тогда, когда его частично отрубленная голова чуть было не оторвалась вовсе.
   — Э-э… сейчас, Гарри? — в замешательстве сказал он. — А может быть, после пира?
   — Нет… пожалуйста, Ник. Мне правда надо с тобой поговорить. Давай зайдем сюда.
   Гарри открыл дверь ближайшего класса, и Почти Безголовый Ник вздохнул.
   — Ну что ж, ладно, — сдался он. — Не могу сказать, что это для меня такая уж неожиданность…
   Гарри придержал для него дверь, но Ник предпочел просочиться сквозь стену.
   — Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри, закрыв дверь за собой.
   — Я ждал, что ты будешь меня искать, — пояснил Ник, подплывая к окну. На луга вокруг замка уже опустились сумерки. — Это случается… когда люди кого-то теряют.
   — Понятно. — Гарри явно не собирался отступать. — Ты был прав: я действительно искал тебя и нашел.
   Ник молчал.
   — Я вот о чем… — Гарри не думал, что ему будет так неловко начинать этот разговор. — Ты ведь… умер, верно? Но ты еще здесь.
   Ник вздохнул, не отводя взгляда от окна.
   — Прав я или нет? — настойчиво продолжал Гарри. — Ты умер, но мы с тобой беседуем… ты можешь бродить по Хогвартсу ну и так далее…
   — Да, — тихо отозвался Ник, — я брожу и говорю. Ты прав.
   — Значит, ты вернулся? Значит, люди иногда возвращаются, так? Из них получаются привидения, но они не исчезают совсем. Я прав? — с торжеством в голосе заключил он, но Ник по-прежнему ничего не отвечал.
   Пауза затянулась; потом Почти Безголовый Ник нарушил молчание:
   — Не каждый может стать привидением.
   — То есть? — быстро спросил Гарри.
   — Только… только волшебник.
   — А! — Гарри чуть не рассмеялся от облегчения. — Ну, тогда все в порядке: человек, о котором я говорю, волшебник. Значит, он может вернуться, правильно?
   Ник отвернулся от окна и скорбно посмотрел на Гарри.
   — Он не вернется.
   — Кто?
   — Сириус Блэк, — ответил Ник
   — Но ты же вернулся! — сердито воскликнул Гарри. — Ты снова здесь, хоть и умер… ведь ты не исчез!
   — Волшебники могут оставить на земле свой призрачный образ, и он будет бродить по тем местам, где они некогда ходили при жизни, — с болью в голосе проговорил Ник. — Но очень немногие волшебники избирают этот путь.
   — Но почему? — спросил Гарри. — Все равно… это неважно… Сириус никогда не боялся стать исключением, он вернется, я знаю!
   И так сильна была его убежденность, что Гарри даже повернул голову к двери: на секунду ему почудилось, что сейчас он увидит на пороге Сириуса, жемчужно-белого и прозрачного, но улыбающегося ему, как всегда.
   — Он не вернется, — повторил Ник. — Он… пойдет дальше.
   — Что значит «дальше»? — живо отозвался Гарри. — Куда? Послушай, что вообще происходит, когда умираешь? Куда попадает человек после смерти? Почему возвращаются не все? Почему этот замок не переполнен привидениями? Почему…
   — Я не могу ответить, — признался Ник.
   — Но ты же умер! — Гарри был вне себя. — Кому еще отвечать, как не тебе!
   — Я боялся смерти, — тихо сказал Ник. — И предпочел остаться. Иногда я думаю, не напрасно ли… понимаешь, сейчас я ни тут, ни там… Честно говоря, я сам теперь ни то ни се… — Он испустил грустный смешок. — Я ничего не знаю о тайнах смерти, Гарри, потому что выбрал убогую имитацию жизни. Наверное, какие-нибудь мудрецы изучают эту проблему в Отделе тайн…
   — Не напоминай мне об этом месте! — яростно воскликнул Гарри.
   — Прости, что не сумел тебе помочь, — мягко промолвил Ник. — А теперь… извини меня, пожалуйста… сегодня ведь пир…
   И Гарри снова остался в одиночестве; невидящим взглядом он уперся в стену, сквозь которую только что просочился Почти Безголовый Ник.
   Теперь, когда надежда увидеть Сириуса и снова поговорить с ним умерла, Гарри чувствовал себя так, словно потерял крестного отца во второй раз. Убитый горем, он медленно побрел обратно по пустому замку; ему казалось, что он навсегда потерял способность радоваться жизни.
   Повернув за угол, он увидел в коридоре, ведущем к портрету Полной Дамы, чью-то фигуру. Присмотревшись, Гарри узнал Полумну, она прикалывала к доске объявлений какую-то бумажку. Прятаться здесь было негде, она все равно слышала его шаги, да и сил хитрить у Гарри уже не осталось.
   — Привет, — рассеянно сказала Полумна, на шаг отступив от доски и скользнув по нему взглядом.
   — Почему ты не на празднике? — спросил Гарри.
   — У меня почти все вещи куда-то пропали, — честно призналась Полумна. — Понимаешь, ребята берут их и прячут. Но сегодня последний вечер, надо собираться — вот я и вешаю объявления…
  

   Она махнула на доску, где и впрямь висел список всех ее утерянных вещей с просьбой о возвращении.
   Странное чувство всколыхнулось в душе у Гарри, это был уже не гнев и не тоска, которая не отпускала его со дня смерти Сириуса. Лишь через несколько секунд он понял, что это за чувство: ему было жаль Полумну.
   — Зачем они прячут твои вещи? — нахмурясь, спросил он.
   — Ну… — Она пожала плечами. — Они ведь считают, что я немного странная, сам знаешь. Кое-кто так и зовет меня — Полоумная Лавгуд.
   Гарри посмотрел на нее, и его грудь болезненно стиснуло.
   — Это не причина, чтобы отнимать вещи, — ровным голосом сказал он. — Хочешь, я помогу тебе их найти?
   — Да нет, — улыбнулась она. — Они найдутся, в конце концов они всегда находятся. Просто я хотела уложить их сегодня. Кстати… а сам-то ты почему не на празднике?
   Гарри пожал плечами.
   — Неохота, и все.
   — Знаешь, — Полумна пристально поглядела на него своими выпуклыми, как будто бы чуть затуманенными глазами, — по-моему, это неправда. Тот человек, которого убили Пожиратели смерти, был твой крестный отец, верно? Мне Джинни сказала.
   Гарри коротко кивнул, но слова Полумны о Сириусе почему-то не вызвали у него досады. Он вдруг вспомнил, что она тоже видит фестралов.
   — А ты… — начал он. — В смысле, кто… у тебя тоже кто-то умер?
   — Да, — просто ответила Полумна. — Мама. Она была выдающаяся колдунья, но ей нравилось экспериментировать, и с одним заклятием вышла беда. Мне тогда было всего девять.
   — Извини, — пробормотал Гарри.
   — Да, это был просто ужас, — сказала Полумна так спокойно, будто речь шла о погоде. — Мне до сих пор бывает очень грустно. Но у меня остался папа. Да и вообще, это ведь не значит, что мы с мамой больше никогда не увидимся, правда?
   — Э-э… не значит? — озадаченно повторил Гарри.
   Она покачала головой:
   — Брось. Ты же сам их слышал — там, за занавесом.
   — Ты имеешь в виду…
   — Ну, в той комнате с аркой. Их просто не видно, вот и все. Но ты их слышал.
   Они поглядели друг на друга. Полумна слегка улыбалась. Гарри не знал, что и думать: Полумна верила в такие фантастические вещи… однако он действительно слышал за тем занавесом голоса.
   — Значит, ты честно не хочешь, чтобы я помог тебе разыскать то, что пропало? — спросил он.
   — Да нет, — ответила Полумна. — Не надо. Пожалуй, я просто спущусь вниз и съем кусочек пудинга, а они пока сами найдутся… как оно всегда и бывает… ну, счастливых тебе каникул, Гарри.
   — Спасибо. Тебе тоже.
   Она пошла по коридору. Гарри смотрел ей вслед и чувствовал, что огромный камень у него на душе как будто стал немного легче.* * *
   Обратный путь из школы в «Хогвартс-экспрессе» ознаменовался сразу несколькими событиями. Во-первых, Малфой, Крэбб и Гойл, которые всю неделю дожидались случая нанести удар тайком от преподавателей, устроили Гарри засаду, когда он возвращался из туалета. Их замысел мог бы увенчаться успехом, однако они неосмотрительно выбрали для нападения место около купе, полного членов ОД. Те увидели сквозь стекло, что происходит, и все, как один, бросились Гарри на помощь. К тому времени, как Эрни Макмилан, Ханна Аббот, Сьюзен Боунс, Джастин Финч-Флетчли, Энтони Голдстейн и Терри Бут использовали на них чуть ли не весь богатый арсенал заклятий, которым обучил их Гарри, Малфой, Крэбб и Гойл стали похожи на трех гигантских слизняков, втиснутых в школьную форму. Гарри с Эрни и Джастином взгромоздили их на багажную полку и оставили там истекать коричневой жижей.
   — Честно говоря, мне не терпится увидеть, какое у мамаши Малфоя будет лицо, когда он сойдет с поезда, — с удовлетворением сказал Эрни, наблюдая, как слизеринец корчится наверху. Эрни так и не простил Малфою нескольких очков, вычтенных у Пуффендуя в те дни, когда в школе хозяйничала Инспекционная дружина.
   — Зато мамаша Гойла наверняка обрадуется, — заметил Рон, пришедший на шум из своего купе. — По-моему, он сильно похорошел… Кстати, Гарри, только что подъехала тележка с едой — может, хочешь чего-нибудь?
   Гарри поблагодарил остальных и, вернувшись вслед за Роном к себе, накупил целую кучу котловых кексов и тыквенных тартинок. Гермиона снова углубилась в чтение «Ежедневного пророка», Джинни решала кроссворд из «Придиры», а Невилл поглаживал свою Мимбулус мимблетония, которая заметно подросла за год и тихонько мурлыкала, когдадо нее дотрагивались.
   Гарри и Рон скоротали большую часть дороги за игрой в волшебные шахматы. Время от времени Гермиона зачитывала им вслух фразу-другую из «Пророка», газета была битком набита статьями о том, как отогнать дементоров, рассказами о попытках Министерства выследить того или иного Пожирателя смерти и истерическими письмами, где утверждалось, что Волан-де-Морт проходил мимо дома автора не далее как сегодня утром…
   — Всерьез еще ничего не началось, — мрачно вздохнула Гермиона, просмотрев последнюю страницу. — Но ждать уже недолго…
   — Эй, Гарри. — Рон тихонько кивнул на стеклянную дверь в коридор.
   Гарри обернулся. По вагону шла Чжоу, а с ней — Мариэтта Эджком в вязаном шлеме. На мгновение взгляды Гарри и Чжоу встретились; она покраснела, но не остановилась. Гарри снова посмотрел на доску и успел увидеть, как конь Рона согнал с клетки одну из его пешек.
   — А что… что между вами сейчас, а? — негромко спросил Рон.
   — Да ничего, — честно ответил Гарри.
   — Я… гм… слышала, что она встречается с кем-то другим, — осторожно сказала Гермиона.
   Гарри с удивлением отметил, что это сообщение нимало его не тронуло. Желание нравиться Чжоу словно принадлежало прошлому, почти никак не связанному с настоящим. Впрочем, то же самое можно было сказать о многих желаниях, которые он испытывал до смерти Сириуса. В последний раз он видел своего крестного живым всего неделю назад, но эта неделя точно растянулась на целые годы и соединяла два разных мира: в одном из них был Сириус, а в другом его не было…
   — Ну и отлично, — с нажимом сказал Рон. — То есть она, конечно, симпатичная и все такое, но лучше бы тебе подцепить кого-нибудь повеселее.
   — Со своим теперешним приятелем она, может, и веселая, — пожал плечами Гарри.
   — А кто он, ее теперешний приятель? — спросил Рон у Гермионы, но ответила ему Джинни:
   — Майкл Корнер.
   — Майкл… но… — Рон уставился на нее, чуть не свернув себе шею. — Это же твой кадр!
   — Был, — решительно заявила Джинни. — После того как Гриффиндор выиграл у Когтеврана в квиддич, он все время ходил надутый, и я дала ему отставку. Вот он и побежал утешать Чжоу. — Она задумчиво почесала нос кончиком пера, затем перевернула «Придиру» вверх ногами и стала проверять ответы. Рон был явно очень доволен.
   — По мне, так он всегда малость смахивал на идиота, — сказал он, подталкивая свою королеву к дрожащей ладье Гарри. — Правильно сделала, сестренка. В следующий раз выбери кого-нибудь получше.
   При этих словах он почему-то украдкой покосился на Гарри.
   — Я уже выбрала Дина Томаса — одобряешь? — рассеянно откликнулась Джинни.
   — Чего? — завопил Рон, опрокидывая доску. Живоглот кинулся за фигурами, а Букля с Сычом, сидевшие на верхней полке, сердито заухали и захлопали крыльями.
   Когда поезд замедлил ход, приближаясь к вокзалу Кингс-Кросс, Гарри почувствовал, что ему будет невероятно трудно заставить себя выйти из вагона. У него даже мелькнула мысль, не отказаться ли от этого вовсе — взять да и просидеть на своем месте до первого сентября, а потом уехать обратно в Хогвартс. Но когда состав наконец остановился, Гарри покорно взял клетку с Буклей и приготовился тащить на платформу свой тяжелый чемодан.
  

   По знаку контролера Гарри, Рон и Гермиона миновали волшебный барьер между девятой и десятой платформами, и тут оказалось, что по другую его сторону их ожидает сюрприз: встречать Гарри явились люди, которых ребята вовсе не рассчитывали тут увидеть.
   Здесь был Грозный Глаз Грюм, облаченный в просторный дорожный плащ и сжимающий в шишковатых пальцах длинную трость; в котелке, низко надвинутом на волшебный глаз, он выглядел отнюдь не менее устрашающе, чем с непокрытой головой. Рядом с ним стояла Тонкс в заплатанных джинсах и фиолетовой майке с эмблемой «Ведуний», ее ярко-розовые волосы блестели на солнечном свету, льющемся сквозь грязную стеклянную крышу вокзала. Следующим был Люпин; бледное лицо, седоватые волосы, длинный потертый плащ, с грехом пополам прикрывающий старые штаны и джемпер. А возглавляли компанию мистер и миссис Уизли в своих лучших магловских нарядах и Фред с Джорджем, оба в новых с иголочки куртках из чешуйчатого ядовито-зеленого материала.
   — Рон, Джинни! — Миссис Уизли поспешила крепко обнять своих детей. — Гарри, дорогой! Ну как дела?
   — Нормально, — соврал Гарри. Миссис Уизли наградила сердечным объятием и его. Поверх ее плеча Гарри видел, как Рон таращится на новые костюмы близнецов.
   — Это еще что такое? — спросил он, кивая на них.
   — Самая лучшая драконова кожа, братишка. — Фред слегка поддернул молнию. — Бизнес процветает, вот мы и решили себя побаловать.
   — Привет, Гарри, — сказал Люпин, когда миссис Уизли отпустила его и повернулась к Гермионе.
   — Здравствуйте, — отозвался Гарри. — Я и не ожидал… Что вы все тут делаете?
   — Ну, — губы Люпина тронула легкая улыбка, — мы решили немножко поболтать с твоими дядей и тетей, прежде чем они увезут тебя домой.
   — По-моему, не стоит, — тут же вырвалось у Гарри.
   — А по-моему, стоит, — проворчал Грюм и, приволакивая ногу, подошел чуть ближе. — Это ведь они, правильно, Поттер?
   Он ткнул большим пальцем через плечо, видно, заметив кого-то магическим глазом сквозь затылок и котелок. Заглянув к нему за спину, Гарри и вправду увидел всех троих Дурслей, они с явной опаской взирали на окружившую его делегацию.
   — Ну вот! — сказал мистер Уизли, отвернувшись от родителей Гермионы, которых он только что горячо приветствовал, и предоставив им по очереди обнимать дочь. — Приступим, пожалуй?
   — Давай, Артур, — согласился Грюм.
   Они первыми двинулись в сторону Дурслей, которые точно приросли к перрону. Гермиона мягко высвободилась из материнских объятий и пошла следом за остальными.
   — Добрый день, — вежливо произнес мистер Уизли, останавливаясь прямо перед носом у дяди Вернона. — Наверное, вы меня помните? Мое имя Артур Уизли.
   Поскольку два года назад мистер Уизли собственноручно разнес вдребезги всю обстановку дурслевской гостиной, Гарри был бы очень удивлен, если бы дядя Вернон его забыл. И действительно, лицо дяди Вернона приобрело еще более густой кирпичный оттенок, и он ответил мистеру Уизли свирепым взглядом, однако предпочел промолчать, возможно, еще и потому, что Дурслей было вдвое меньше, чем волшебников. Тетя Петунья выглядела одновременно смущенной и испуганной; ее глаза шныряли по сторонам, точно она боялась, что ее заметят в этом сомнительном обществе. Дадли же пытался казаться маленьким и незначительным, хотя такой подвиг был ему явно не под силу.
   — Мы хотели бы потолковать с вами минутку насчет Гарри, — по-прежнему улыбаясь, продолжал мистер Уизли.
   — Да, — рыкнул Грюм. — Насчет того, как вы с ним обращаетесь у себя дома.
   Усы дяди Вернона встопорщились от гнева. Возможно, под влиянием полностью ошибочного впечатления, что котелок свидетельствует о некоем духовном родстве между егообладателем и им, Верноном Дурслем, он решил обратиться прямиком к Грюму:
   — Я не знал, что мои домашние дела касаются вас!
   — Если записать все, чего вы не знаете, Дурсль, получится целая библиотека, — прорычал Грюм.
   — Все это неважно, — вмешалась Тонкс, чьи розовые волосы, похоже, возмущали тетю Петунью больше всего остального, вместе взятого: она даже закрыла глаза, чтобы их не видеть. — Суть в другом. Если мы узнаем, что вы плохо обращаетесь с Гарри…
   — А мы обо всем узнаем, можете не сомневаться, — дружелюбно вставил Люпин.
   — Да, — добавил мистер Уизли, — и даже если вы не позволите Гарри воспользоваться фелетоном…
   — Телефоном, — прошептала Гермиона.
   — Так вот, если мы хоть краем уха услышим, что Поттеру приходится несладко, вы нам за это ответите, — заявил Грюм.
   Дядя Вернон стал зловеще раздуваться. Видимо, его ярость перевесила даже страх перед этой бандой ненормальных.
   — Вы мне угрожаете, сэр? — рявкнул он так громко, что несколько прохожих удивленно обернулись.
   — Именно так, — ответил Грозный Глаз, очень довольный тем, что дядя Вернон так быстро ухватил самую суть дела.
   — По-вашему, я похож на человека, которого можно запугать? — пролаял дядя Вернон.
   — Ну… — протянул Грюм, сдвигая назад котелок и открывая свой дико вращающийся волшебный глаз. Дядя Вернон в ужасе отскочил назад и больно ударился о багажную тележку. — Думаю, что похоже, Дурсль. — Он повернулся к Гарри: — Итак, Поттер… когда мы тебе понадобимся, дай знать. Если от тебя не будет известий три дня кряду, кого-нибудь пришлем…
   У тети Петуньи вырвался звук, напоминающий жалобное поскуливание. Вне всяких сомнений, она подумала о том, что скажут соседи, увидев подобных персонажей на ее садовой дорожке.
   — Ну, бывай, Поттер. — Грюм на мгновение сжал плечо Гарри своей костлявой рукой.
   — Береги себя, Гарри, — негромко сказал Люпин. — Не пропадай.
   — Мы заберем тебя отсюда, как только сможем, — шепнула миссис Уизли, снова обнимая его.
   — Скоро увидимся, дружище. — В голосе Рона звучала тревога. Они обменялись рукопожатием.
   — Правда скоро, Гарри, — серьезно сказала Гермиона. — Обещаем.
   Гарри кивнул. Он почему-то не находил слов, чтобы выразить, что это для него значит — видеть их всех здесь, рядом с собой. Он только улыбнулся, поднял ладонь в знак прощания и, повернувшись, первым зашагал из здания вокзала на залитую солнцем улицу, а дядя Вернон с тетей Петуньей и Дадли, не задержавшись ни на секунду, поспешили за ним....