Страница 58 из 72

уганным голосом, увидев, что Бейн и серый кентавр роют землю копытами. — Хагрид, пойдем! Пожалуйста!
   Лесничий двинулся вперед, но его арбалет был по-прежнему поднят, а взгляд по-прежнему угрожающе прикован к Магориану.
   — Мы знаем, что ты прячешь в Лесу, Хагрид! — крикнул им вслед Магориан, когда кентавры уже почти скрылись из виду. — И наше терпение не бесконечно!
   Хагрид повернулся — казалось, он еле сдерживает себя, чтобы не кинуться обратно к Магориану.
   — Придется вам потерпеть, пока он здесь, — он имеет на этот Лес не меньше прав, чем вы! — заорал он в ответ.
   Гарри с Гермионой, вцепившись в кротовый жилет Хагрида, изо всех сил пытались удержать лесничего на месте. Все еще хмурясь, он посмотрел вниз, и гнев на его лице сменился легким удивлением: похоже, он и не заметил их отчаянных стараний.
   — Успокойтесь, ребята, — сказал он, поворачиваясь, чтобы идти дальше, и они, тяжело дыша, побрели за ним. — Вот ведь упрямые мулы, верно?
   — Хагрид, — с трудом выговорила Гермиона, обходя густые заросли крапивы, которые им уже пришлось штурмовать на пути сюда, — если кентавры не хотят, чтобы в Лесу появлялись люди, то непонятно, как мы с Гарри сможем…
   — Ты же слышала, что они сказали, — беззаботно отозвался Хагрид. — Они не трогают жеребят… то есть детей. Да и вообще, станем мы их слушаться!
   — Не горюй, — шепнул Гарри удрученной Гермионе.
   Наконец они снова выбрались на тропинку, и еще минут через десять заросли стали редеть, между деревьями заголубели просветы, а вдали снова послышались возбужденные крики и скандирование болельщиков.
   — Что, еще один гол? — спросил Хагрид, останавливаясь под прикрытием деревьев, когда в поле зрения показался школьный стадион. — Или это матч кончился, как по-вашему?
   — Не знаю, — несчастным голосом сказала Гермиона. Гарри заметил, что вид у нее довольно жалкий: в волосы набились прутики и листочки, мантия порвана в нескольких местах, а лицо и руки испещрены царапинами. Он понял, что и сам выглядит немногим лучше.
   — А по-моему, кончился! — сказал Хагрид. Он все еще смотрел в сторону стадиона. — Видите — народ уже выходит… Если вы поспешите, можете смешаться с толпой, и никто не узнает, что вас там не было!
   — Отличная идея, — сказал Гарри. — Ну… тогда пока, Хагрид.
   — Я ему не верю, — сказала Гермиона, когда они отошли от Хагрида, и он больше не мог их слышать. Голос еще плохо повиновался ей. — Я ему не верю. Правда, не верю!
   — Успокойся, — сказал Гарри.
   — Успокойся! — горячо воскликнула она. — Великан! Великан в Лесу! И мы подрядились давать ему уроки английского! Это, разумеется, при условии, что нам удастся миновать стадо кровожадных кентавров на пути туда и обратно! Я ему не верю!
   — Пока нам ничего делать не надо! — попытался успокоить ее Гарри. Он говорил тихо, поскольку они только что присоединились к компании оживленно болтающих пуффендуйцев, которые направлялись обратно в замок. — Он не просил нас помогать до тех пор, пока его не выгонят. Может, этого и вовсе никогда не случится!
   — Ох, Гарри, перестань, — сердито сказала Гермиона и остановилась как вкопанная. Тем, кто шел за ней, пришлось свернуть, чтобы избежать столкновения. — Его обязательно выгонят, и после всего, что мы сегодня видели, у кого повернется язык упрекнуть Амбридж?
   Наступила пауза. Гарри с укором глядел на Гермиону, а ее глаза медленно наполнялись слезами.
   — Ты так не думаешь, — тихо сказал Гарри.
   — Ну… нет… наверное… нет, конечно, — сказала она, сердито вытирая глаза. — Но зачем ему так усложнять жизнь себе… и нам заодно?
   — Не знаю…Рональд Уизли — наш король,Рональд Уизли — наш герой,Перед кольцами стенойТак всегда и стой…

   — Как им не надоест петь эту дурацкую песню? — убитым голосом спросила Гермиона. — Мало они над ним издевались?
   По зеленому склону к замку поднималась огромная толпа учеников, возвращающихся с матча.
   — Пойдем поскорее, чтобы обогнать слизеринцев, — сказала Гермиона.Квоффла Рональд не пропуститИ победы не упустит,Вратарем наш Рон родился,Гриффиндору пригодился.

   — Гермиона… — неуверенно произнес Гарри.
   Песня звучала все громче, но она исходила не от скопища слизеринцев, одетых в зеленое с серебром, а от красно-золотой массы, медленно движущейся к замку и несущей насвоих многочисленных плечах чью-то одинокую фигуру.Рональд Уизли — наш король,Рональд Уизли — наш герой,Перед кольцами стенойТак всегда и стой…

   — Не может быть… — тихо ахнула Гермона.
   — Может! — громко сказал Гарри.
   — Гарри! Гермиона! — завопил Рон, махая серебряным Кубком. Он был вне себя от счастья. — Он наш! МЫ ПОБЕДИЛИ!
   Они расплылись в улыбках, провожая его взглядом. У дверей замка образовалась пробка и Рона как следует приложили головой о притолоку, но никто, похоже, не собиралсяставить его на ноги. Продолжая петь, болельщики протиснулись в вестибюль и исчезли из виду. Сияя, Гарри и Гермиона смотрели им вслед, пока не затихло последнее эхо от их куплетов. Потом они повернулись друг к дружке, и улыбки сошли с их лиц.
   — Прибережем наши новости до завтра, ладно? — сказал Гарри.
   — Хорошо, — устало согласилась Гермиона. — Я никуда не спешу.
   Они взошли по лестнице вместе. У парадных дверей оба невольно обернулись и посмотрели на Запретный лес. Может быть, Гарри это только померещилось, но далеко-далеко над верхушками деревьев как будто поднялась в воздух маленькая стайка птиц — словно дерево, на котором они гнездились, кто-то с корнем вырвал из земли.
   Глава 31
   СОВ
   Рон был так рад, что сумел помочь Гриффиндору выцарапать Кубок по квиддичу, что на следующий день не мог ни на чем сосредоточиться. Он снова и снова принимался обсуждать матч, и Гарри с Гермионой никак не удавалось улучить момент, чтобы заговорить о Гроххе. Правда, они не слишком старались начать этот разговор: ни Гарри, ни Гермионе не хотелось возвращать Рона с небес на землю таким жестоким образом. Поскольку день опять выдался ясный и теплый, они убедили Рона заняться подготовкой к экзаменам под буком на берегу озера: там было меньше посторонних ушей, чем в гриффиндорской гостиной. Сначала Рон не пришел в восторг от этой идеи — ему гораздо больше нравилось сидеть в башне, где его то и дело дружески хлопали по плечу, а порой и снова затягивали «Уизли — наш король», — однако через некоторое время согласился, что ему тоже полезно подышать свежим воздухом.
   Они разложили учебники в тени бука и уселись сами, в двадцатый раз слушая рассказ Рона о том, как вчера он взял свой первый мяч.
   — Ну, то есть я ведь пропустил мяч от Дэвиса, так что полной уверенности в себе не было. Но, не знаю уж почему, когда Брэдли полетел на меня (он и взялся-то неизвестно откуда), я вдруг подумал: «Ты сможешь!» И у меня осталось не больше секунды, чтобы выбрать, куда кинуться; понимаете, он вроде как метил в правое кольцо, ну, в смысле, для меня правое, а для него-то левое, но мне будто внутренний голос подсказал, что он финтит, и я решил рискнуть и бросился влево (стало быть, от него вправо), и… ну, вы видели, чем это кончилось, — скромно заключил он, без всякой необходимости взлохмачивая себе волосы и оглядываясь, чтобы убедиться, что ближайшие их соседи, кучка сплетничающих между собой третьекурсников с Пуффендуя, услышали его слова. — А минут через пять гляжу, на меня летит Чемберс… Что? — Рон оборвал себя на середине фразы, увидев выражение лица Гарри. — Чего ты ухмыляешься?
   — Ничего, — быстро ответил Гарри и уткнулся носом в конспект по трансфигурации, пытаясь стереть с лица улыбку. Правда же заключалась в том, что секунду назад Рон очень ярко напомнил Гарри другого игрока в квиддич, который когда-то ерошил себе волосы под этим же самым деревом. — Просто радуюсь, что мы победили, вот и все.
   — Да, — медленно сказал Рон, наслаждаясь звучанием этих слов, — мы победили. Ты заметил, какое лицо было у Чанг, когда Джинни схватила снитч прямо у нее под носом?
   — Она, наверно, расплакалась, — горько сказал Гарри.
   — Ага… правда, скорей от досады, чем от чего-нибудь еще… — Рон слегка нахмурился. — Но ты хоть видел, как она отшвырнула метлу, когда приземлилась?
   — Ну… э-э… — протянул Гарри.
   — Честно говоря… нет, Рон, — сказала Гермиона с тяжелым вздохом, откладывая книжку и устремляя на него извиняющийся взгляд. — Ты уж нас прости, но все, что мы с Гарри видели вчера на стадионе, — это первый гол Дэвиса.
   Живописно растрепанные волосы Рона, казалось, поникли от разочарования.
   — Вы не смотрели матч? — тихо сказал он, растерянно глядя на них. — Вы не видели ни одного моего броска?
   — Ну… нет, — сказала Гермиона, примирительно дотрагиваясь до его руки. — Но мы не хотели уходить со стадиона, Рон, нам пришлось это сделать!
   — Да ну? — спросил Рон. Его лицо угрожающе покраснело. — Это зачем же?
   — Из-за Хагрида, — сказал Гарри. — Теперь мы знаем, почему он вечно ходит в синяках с тех пор, как вернулся от великанов. Он позвал нас с собой в Лес, и мы не могли отказать… он так уговаривал… В общем, слушай…
   Весь рассказ занял у него пять минут, по прошествии которых негодование на лице Рона уступило место глубокому недоверию.
   — Он привел одного из них с собой и спрятал в Лесу?
   — Ага, — мрачно подтвердил Гарри.
   — Да нет, — сказал Рон, словно, отрицая происшедшее, мог его изменить. — Нет, не может быть!
   — И все-таки он это сделал, — твердо сказала Гермиона. — Грохх примерно пяти метров ростом, любит выдирать с корнем шестиметровые сосны и знает меня, — она хмыкнула, — под именем Герми.
   У Рона вырвался нервный смешок.
   — И Хагрид хочет, чтобы мы…
   — Научили его английскому, — закончил за него Гарри.
   — Он сошел с ума, — сказал Рон почти благоговейным тоном.
   — Да, — раздраженно подтвердила Гермиона, перевернув страницу «Ступенчатой трансфигурации» и хмуро разглядывая ряд диаграмм, иллюстрирующих превращение совы втеатральный бинокль. — Я тоже начинаю так думать. Но, к несчастью, мы с Гарри обещали ему помочь.
   — Что ж, придется вам нарушить свое обещание, только и всего, — твердо заявил Рон. — То есть я хочу сказать… у нас же экзамены на носу, и шансов, что мы не вылетим из школы, примерно вот столько. — Он сблизил большой и указательный пальцы, оставив между ними лишь узкую щелочку. — Да и вообще… помните Норберта? И Арагога? Мы хоть раз что-нибудь выиграли от знакомства с чудищами из числа Хагридовых приятелей?
   — Ты прав, но вся беда в том, что… мы обещали, — жалким голосом сказала Гермиона.
   Рон пригладил растрепанные волосы. Казалось, он серьезно задумался.
   — Ну ладно, — вздохнул он. — Хагрида ведь еще не выгнали. А если уж он продержался так долго, может, продержится и до конца семестра, и тогда нам не придется даже близко подходить к Грохху.* * *
   Окрестности замка сияли на солнце; безоблачное небо улыбалось своему собственному отражению в искрящейся глади озера; по шелковым зеленым лужайкам изредка пробегала рябь от легкого ветерка. Наступил июнь, но для пятикурсников это означало одно: пришло время экзаменов.
   Им больше не задавали ничего на дом; все уроки были посвящены повторению вопросов, которые, по мнению преподавателей, почти наверняка должны были встретиться им наэкзаменах. В атмосфере лихорадочной, сосредоточенной подготовки Гарри забыл почти обо всем на свете, кроме СОВ, хотя порой, особенно на уроках зельеварения, гадал, удалось ли Люпину поговорить со Снеггом насчет продолжения занятий по окклюменции. Если и удалось, то Снегг, видимо, проигнорировал Люпина так же, как теперь игнорировал Гарри. Впрочем, Гарри это вполне устраивало: у него хватало забот и волнений и без дополнительных уроков со Снеггом, да и Гермиона, к его облегчению, была в эти дни слишком занята для того, чтобы ругать его за пренебрежение советами Дамблдора; она ходила, постоянно бормоча что-то себе под нос, и вот уже который вечер не оставляла по углам одежду для эльфов.
   Гермиона была не единственной, кто в преддверии СОВ начал вести себя странно. У Эрни Макмилана появилась дурная привычка расспрашивать всех подряд о том, как они готовятся к экзаменам.
   — Сколько часов в день у вас уходит на подготовку? — с маниакальным блеском в глазах спросил он у Гарри и Рона, когда они вместе шли на травологию.
   — Не знаю, — сказал Рон. — Несколько.
   — Больше восьми или меньше?
   — Меньше, наверно, — ответил Рон, слегка встревоженный.
   — У меня восемь, — выпятив грудь, сказал Эрни. — А то и все девять. Я еще по часу до завтрака каждый день выкраиваю. Восемь — это у меня средняя цифра. В удачный выходной могу и до десяти дотянуть. В понедельник у меня получилось девять с половиной. Во вторник не так хорошо — всего семь с четвертью. Зато в среду…
   Гарри был очень благодарен профессору Стебль за то, что в этот момент она пригласила их в оранжерею, и Эрни пришлось замолчать.
   Тем временем Драко Малфой нашел новый способ сеять панику.
   — Разумеется, важно не то, сколько вы знаете, — громко поучал он Крэбба и Гойла перед уроком зельеварения за несколько дней до начала экзаменов. — Важно, кого вы знаете. Отец уже много лет на короткой ноге со старухой Гризельдой Марчбэнкс, председательницей Волшебной экзаменационной комиссии; она и на званых ужинах у нас бывала, и вообще…
  

   — Как по-вашему, это правда? — тревожно прошептала Гермиона Гарри и Рону.
   — Если и так, мы все равно ничего не можем поделать, — угрюмо ответил Рон.
   — Не думаю, что это правда, — спокойно произнес за их спинами Невилл Долгопупс. — Дело в том, что Гризельда Марчбэнкс дружит с моей бабушкой, и она никогда не упоминала о Малфоях.
   — А какая она, Невилл? — тут же спросила Гермиона. — Строгая?
   — Честно говоря, у них с бабушкой много общего, — подавленно признался Невилл.
   — Ну, такое знакомство тебе уж во всяком случае не повредит, — ободряюще заметил Рон.
   — Вряд ли от этого будет хоть какой-то прок, — еще более уныло сказал Невилл. — Бабушка все время твердит ей, что мне далеко до отца… да вы и сами видели, какая она,в больнице святого Мунго…
   Невилл мрачно уставился в пол. Гарри, Рон и Гермиона обменялись взглядами, но не придумали, что ему ответить. В первый раз Невилл упомянул о своей встрече с ними в волшебной больнице.
   Тем временем торговля из-под полы различными средствами, способствующими повышению концентрации, живости ума и внимательности, которая и раньше процветала среди пяти- и семикурсников, достигла своего апогея. Гарри и Рон сразу же соблазнились бутылью эликсира Баруффио для интеллектуального роста — ее предложил им шестикурсник с Когтеврана Эдди Кармайкл. Он уверял, что в прошлом году получил на СОВ «превосходно» по девяти предметам лишь благодаря эликсиру, и готов был расстаться с целой бутылкой по смехотворной цене в двенадцать галеонов. Рон пообещал Гарри, что расплатится с ним за свою половину, как только закончит Хогвартс и выйдет на работу, но прежде чем они ударили по рукам, Гермиона отняла у Кармайкла бутылку и вылила ее содержимое в раковину.
   — Гермиона! Мы же хотели это купить! — завопил Рон.
   — Не будьте идиотами, — огрызнулась она. — Вы бы еще купили у Гарольда Дингла порошок из когтя дракона! И хватит об этом!
   — У Дингла есть порошок из когтя дракона? — жадно спросил Рон.
   — Уже нет, — ответила Гермиона. — Его я тоже конфисковала. Все эти штучки — чистое надувательство, понятно?
   — Только не коготь дракона! — воскликнул Рон. — Это классная вещь, она так прочищает мозги, что ты потом несколько часов ходишь умный-преумный… Гермиона, дай мне щепоточку этого порошка, пожалуйста, он же не повредит…
   — Может и повредить, — сдержанно откликнулась Гермиона. — Я его рассмотрела. На самом деле это сушеный помет докси.
   После этого сообщения у Гарри с Роном пропала охота гоняться за мозговыми стимуляторами.
   На следующем уроке трансфигурации они получили расписание экзаменов и ознакомились с правилами их проведения.
   — Как видите, — сказала профессор Макгонагалл, когда ученики переписали с доски даты и время всех экзаменов, — вы будете сдавать СОВ в течение двух недель. Утренние часы отведены под письменные работы, послеобеденные — под проверку практических навыков. Практический экзамен по астрономии, разумеется, будет проходить ночью. Далее, я должна предупредить вас, что на ваши экзаменационные принадлежности наложены исключительно жесткие Антиобманные заклятия. Использование напоминалок, атакже самоотвечающих перьев, накладных манжет-шпаргалок и самоправящихся чернил запрещено. К сожалению, практически ежегодно в школе находится, как минимум, один ученик, считающий, что ему по силам обвести Волшебную экзаменационную комиссию вокруг пальца. Могу только выразить надежду, что среди гриффиндорцев таковых не окажется. Наш новый… директор, — Макгонагалл произнесла это слово с тем же выражением, какое появлялось на лице тети Петуньи во время уборки квартиры, когда она сталкивалась с особенно упрямым пятном на ковре, — попросила деканов факультетов предупредить своих учеников, что мошенничество будет караться строжайшим образом. Поскольку, как вы сами понимаете, ваши результаты могут бросить тень на новые порядки, установленные директором…
   Профессор Макгонагалл едва заметно вздохнула. Гарри увидел, как затрепетали крылья ее точеного носа.
   — Тем не менее у вас нет причин не показать все, на что вы способны. Вам необходимо думать о будущем.
   — Можно спросить, профессор? — подняла руку Гермиона. — Когда станут известны наши результаты?
   — В июле каждому из вас отправят сову с оценками, — сказала Макгонагалл.
   — Прекрасно, — отчетливым шепотом произнес Дин Томас. — А то бы все каникулы трепали себе нервы.
   Гарри представил, как через полтора месяца будет сидеть на Тисовой улице, дожидаясь своих оценок по СОВ. Что ж, подумал он, по крайней мере, одно письмо этим летом ему обеспечено.
   Их первый экзамен, по теории заклинаний, был назначен на утро понедельника. В воскресенье после обеда Гарри согласился проверить Гермиону, но почти сразу же пожалел об этом: она страшно волновалась и то и дело выхватывала у него учебник, чтобы посмотреть, не допустила ли она в ответе каких-нибудь мелких ошибок. В конце концов Гарри сильно досталось по носу острым краем «Успехов заклинательных наук».
   — Займись-ка ты этим сама, — твердо сказал он, возвращая ей книгу и вытирая заслезившиеся глаза.
   Тем временем Рон, заткнув уши пальцами и беззвучно двигая губами, читал конспекты по заклинаниям за два года, Симус Финниган, лежа навзничь, повторял определение независимого заклинания, а Дин проверял его по «Общей теории заклинаний» для пятого курса. Парвати с Лавандой отрабатывали основные Заклинания движения, заставляя свои пеналы носиться наперегонки вдоль края стола.
   За ужином накануне экзамена царила атмосфера легкой подавленности. Гарри и Рон почти не говорили, но ели с аппетитом, проголодавшись за целый день занятий. Однако Гермиона то и дело откладывала нож с вилкой и ныряла под стол, чтобы выудить из сумки книгу и проверить какой-нибудь факт или цифру. Рон уже собирался сказать ей, что надо нормально поесть, иначе она не заснет, как вдруг вилка выскользнула из ее ослабевших пальцев и с громким звоном упала в тарелку.
   — Держите меня, — пробормотала она, глядя в вестибюль. — Неужто это они? Экзаменаторы?
   Гарри и Рон мгновенно повернулись на скамье и уставились в открытую дверь. В вестибюле стояла Амбридж, а рядом с ней — группа очень древних на вид магов и волшебниц. Гарри с удовольствием отметил, что Амбридж явно нервничает.
   — Может, посмотрим поближе? — предложил Рон.
   Гарри и Гермиона кивнули, и трое друзей поспешили к распахнутым дверям. Переступив порог, они замедлили шаг и чинно прошествовали мимо экзаменаторов. Гарри подумал, что крошечная сутулая ведьма с морщинистым, словно затянутым паутиной лицом и есть профессор Марчбэнкс; Амбридж обращалась к ней с большим почтением. Видимо, профессор Марчбэнкс была глуховата: она отвечала Амбридж очень громко, хотя их разделяло не больше двух шагов.
   — Прекрасно, прекрасно добрались, мы приезжаем сюда уже далеко не в первый раз! — нетерпеливо сказала она. — Кстати, что-то я давненько не получала вестей от Дамблдора! — добавила она, оглядывая зал, точно надеялась, что бывший д...