Страница 41 из 72

ть о нем — чем они, конечно, и заняты. В обед миссис Уизли тихо позвала его снизу, но он не откликнулся и ушел на самый верх.
   Около шести вечера в дверь позвонили, и миссис Блэк опять принялась вопить. Решив, что это пришел Наземникус или кто-нибудь еще из Ордена, Гарри только поудобнее устроился у стены в комнате Клювокрыла. Теперь он прятался здесь и подкармливал гиппогрифа дохлыми крысами, стараясь забыть о собственном голоде. Когда через несколько минут в дверь к нему сильно постучали, его это порядком удивило.
   — Я знаю, что ты здесь, — раздался голос Гермионы. — Выйди, пожалуйста. Я хочу с тобой поговорить.
   Гарри открыл дверь.
   — А ты что тут делаешь?
   Клювокрыл разгребал солому на полу, отыскивая случайно оброненные кусочки крысы.
   — Я думал, ты на лыжах катаешься с мамой и папой.
   — Честно говоря, лыжи — не самое любимое мое занятие. Приехала на Рождество сюда. — В волосах у нее был снег, лицо раскраснелось от мороза. — Только не говори Рону. Он надо мной смеялся, а я без конца доказывала ему, что кататься на лыжах — большое удовольствие. Папа с мамой немного огорчились, но я сказала, что все, кто ответственно относится к экзаменам, остаются в Хогвартсе заниматься. Они хотят, чтобы я хорошо сдала, они поняли. Короче, — бодро сказала она, — идем в твою спальню, мама Рона растопила там камин и прислала сандвичи.
   Гарри спустился за ней на третий этаж. К его удивлению, в спальне были Рон и Джинни — оба сидели на кровати Рона.
   — Я приехала на автобусе «Ночной рыцарь», — беззаботно сообщила Гермиона, снимая куртку. — Дамблдор еще вчера утром сказал мне, что случилось, но пришлось дождаться официального окончания семестра. Амбридж и так вся позеленела от того, что вы улизнули у нее из-под носа. Правда, Дамблдор ей объяснил, что мистер Уизли в больнице святого Мунго и он дал вам разрешение навестить его. Так что…
   Она села рядом с Джинни, и теперь они смотрели на Гарри все трое.
   — Как ты себя чувствуешь? — спросила Гермиона.
   — Прекрасно, — сухо ответил Гарри.
   — Только не ври. Рон и Джинни говорят, что ты от всех прячешься с тех пор, как вернулись из больницы.
   — Говорят? Да? — сказал Гарри, сердито глядя на брата и сестру.
   Рон рассматривал свои ботинки, а Джинни нисколько не смутилась.
   — Да, прячешься, — сказала она. — И смотреть ни на кого не хочешь.
   — Это вы не хотите на меня смотреть!
   — Может, вы друг на друга по очереди смотрите, просто не совпадаете по времени? — предположила Гермиона, причем уголки рта у нее слегка поднялись.
   — Очень остроумно, — огрызнулся Гарри и стал смотреть в сторону.
   — Ах, как приятно чувствовать себя непонятым, — съязвила Гермиона. — Знаешь, они мне сказали, что вы подслушали вчера через Удлинители ушей.
   — Да ну? — Засунув руки в карманы, Гарри смотрел на снегопад за окном. — Все обо мне говорили? Ничего, я привыкаю.
   — Мы с тобой хотели поговорить, — сказала Джинни, — но ты все время от нас прячешься…
   — А я не хочу, чтоб со мной говорили, — сказал Гарри, все больше и больше раздражаясь.
   — Ну, это глупо с твоей стороны, — сказала Джинни. — Из всех твоих знакомых только я одна знаю, каково это, когда ты одержим Сам-Знаешь-Кем, и могу тебе рассказать.
   Гарри на секунду застыл, ошеломленный этими словами.
   — Я забыл…
   — Поздравляю, — холодно откликнулась Джинни.
   — Прости, — сказал Гарри и правда почувствовал стыд. — Так ты думаешь… думаешь, и я одержим?
   — А ты можешь вспомнить все, что делал? — деловито спросила Джинни. — Были ли у тебя такие провалы в сознании, когда ты не знаешь, чем занимался?
   Гарри стал мучительно припоминать.
   — Нет.
   — Тогда Сам-Знаешь-Кто не завладел тобой, — твердо сказала Джинни. — Когда это было со мной, у меня вылетало из памяти то, что я делала в предыдущие часы. Окажусь где-то и сама не знаю, как сюда попала.
   Гарри боялся ей поверить, но на душе у него все-таки стало легче.
   — А как же этот сон с твоим папой и змеей?
   — Гарри, у тебя и раньше бывали такие сны, — вмешалась Гермиона. — В прошлом году ты тоже иногда чувствовал, что замышляет Волан-де-Морт.
   Гарри покачал головой.
   — В этот раз было не так. Я был внутри змеи. Как будто сам был змеей… А вдруг это Волан-де-Морт перенес меня в Лондон?
   — Когда-нибудь, Гарри, — с большим раздражением сказала Гермиона, — ты все-таки прочтешь «Историю Хогвартса», и, может быть, она напомнит тебе, что с территории Хогвартса нельзя трансгрессировать. Даже Волан-де-Морт не в силах заставить тебя вылететь из спальни.
   — Ты не покидал своей постели, понял? — сказал Рон. — Ты вертелся во сне не меньше минуты, пока мы тебя будили.
   Гарри снова заходил по комнате. То, что они говорили, было не только утешительно, но и звучало здраво. Не отдавая себе отчета, он схватил с тарелки сандвич и чуть не целиком запихнул его в рот.
   «Все-таки я не оружие», — подумал он. Сердце его наполнилось радостью, и он готов был присоединиться к Сириусу, который протопал мимо их двери к лестнице наверх, распевая во весь голос: «Господь тебя храни, веселый гиппогриф».* * *
   И что ему взбрело справлять Рождество на Тисовой улице? Радость Сириуса от появления гостей, и особенно Гарри, была заразительна. Он уже не был хмурым гостеприимцем, как летом, — теперь он был полон решимости подарить ребятам не меньше, а то и больше удовольствий, чем доставил бы им праздник в Хогвартсе. Он трудился без устали, с их помощью убирая и украшая дом, и к сочельнику дом стал неузнаваем. Потускневшие люстры опутаны были теперь не паутиной, а гирляндами из остролиста, золотой и серебряной канителью, на вытертых коврах искрились сугробы волшебного снега, большая елка, добытая Наземникусом и украшенная живыми феями, заслонила от глаз родословное дерево Сириуса, на сушеные головы эльфов нацепили красные колпаки и белые бороды, как у Санта-Клауса.
   Проснувшись рождественским утром, Гарри увидел горку подарков, а Рон уже разворачивал свои, тоже из порядочной горки.
   — Отменный улов в этом году, — сообщил он из-за вороха бумаги. — Спасибо за метловый компас — получше подарка от Гермионы. Видал? Планировщик домашних заданий.
   Гарри разобрал свои и тоже нашел сверток, надписанный рукой Гермионы. В нем оказалась книжка, похожая на дневник, только когда ты раскрывал его на любой странице, она громко возвещала что-нибудь вроде «Завтра, завтра, не сегодня — так ленивцы говорят».
   Сириус и Люпин подарили ему превосходную книжную серию под названием «Практическая защитная магия и ее использование против Темных искусств» с прекрасными движущимися иллюстрациями всех контрзаклятий и заговоров. Гарри с интересом пролистал первый том — очень нужная вещь для занятий ОД. Хагрид прислал коричневый меховой бумажник с клыками — задумано, вероятно, как устройство против карманников, но, увы, Гарри не мог положить туда деньги ввиду неизбежной потери пальцев. Тонкс подарила маленькую действующую модель «Молнии», и, глядя, как она летает по комнате, Гарри пожалел, что у него нет полноразмерного варианта. От Рона он получил колоссальную коробку Всеароматного горошка, от четы Уизли — как всегда, джемпер ручной вязки и пирожки с изюмом и орехами, а от Добби — ужасающую картину, судя по всему, собственной работы. Только он перевернул ее — посмотреть, не лучше ли она выглядит с изнанки, — как с громким хлопком перед кроватью возникли Фред и Джордж.
   — Веселого Рождества, — сказал Джордж. — Погодите спускаться.
   — Почему? — спросил Рон.
   — Мама опять плачет, — угрюмо ответил Фред. — Перси вернул ей рождественский джемпер.
   — Без записки, — добавил Джордж. — Ни об отце не спросил, ни сам к нему не сходил — ничего.
   — Мы пробовали ее утешить, — сказал Фред, пройдя вдоль кровати, чтобы взглянуть на портрет Гарри. — Объяснили ей, что Перси — просто большой кулек крысиного помета.
   — Не помогло, — сказал Джордж, угощаясь шоколадной лягушкой. — Теперь Люпин нас сменил. Так что лучше подождать с завтраком, пока он ее развлекает.
   — А это что вообще такое? — сказал Фред, прищурясь на картину Добби. — Похоже на гиббона с двумя фингалами.
   — Это Гарри! — сказал Джордж, тыча пальцем. — Так на обороте написано.
   — Ну, вылитый, — улыбнулся Фред.
   Гарри запустил в него новым дневником. Тот врезался в стену, упал на пол, раскрылся и радостно изрек: «Кончил дело — гуляй смело».
   Рон и Гарри оделись. Слышно было, как по всему дому обитатели поздравляют друг друга с Рождеством. По дороге вниз они встретили Гермиону.
   — Спасибо за книгу, Гарри, — сказала она. — Сто лет мечтала об этой «Новой теории нумерологии»! И духи твои, Рон, необыкновенные.
   — Пустяки. А это для кого? — Рон кивнул на сверток у нее в руках.
   — Для Кикимера!
   — Смотри, если одежда… — предостерег он. — Сириус что сказал? «Кикимер слишком много знает, мы не можем отпустить его на свободу».
   — Это не одежда. Хотя, будь моя воля, я дала бы ему что-нибудь вместо его грязной тряпки. Нет, это лоскутное покрывало, пусть немного оживит его спальню.
   — Какую спальню? — спросил Гарри, понизив голос, потому что они проходили мимо портрета матери Сириуса.
   — Ну, Сириус говорит, это не то чтобы спальня, а скорее нора, — сказала Гермиона. — Видимо, он спит под котлом, в чулане возле кухни.
   Когда они спустились вниз, там не было никого, кроме миссис Уизли. Она стояла у плиты и пожелала им веселого Рождества таким голосом, как будто у нее был насморк. Ониотвели глаза.
   — Так здесь спальня Кикимера? — сказал Рон, подойдя к невзрачной двери в углу напротив кладовки. Гарри ни разу не видел ее открытой.
   — Да, — сказала Гермиона несколько неуверенно. — Пожалуй, лучше постучать.
   Рон постучался, но ответа не было.
   — Наверху где-нибудь шастает, — сказал Рон и без дальнейших рассуждений распахнул дверь. — Фу-у!
   Гарри заглянул в чулан. Большую его часть занимал старинный отопительный котел, но в невысоком пространстве под трубами Кикимер устроил себе что-то вроде гнезда. На полу были навалены разные тряпки, вонючие одеяла, и небольшая ямка в них указывала, где спит по ночам, свернувшись крендельком, Кикимер. Там и сям среди тряпья валялись хлебные корки и заплесневелые кусочки сыра. В углу блестели мелкие предметы и монетки, которые он перетаскал к себе, как сорока, спасая от генеральной уборки, затеянной Сириусом. Кроме того, он собрал фамильные фотографии, которые Сириус повыбрасывал летом. Стекло на иных было разбито, что не мешало маленьким черно-белым людишкам надменно глядеть на Гарри, в частности — у него екнуло в животе — темноволосой даме с тяжелыми веками, суд над которой он видел в Омуте памяти Дамблдора: Беллатрисе Лестрейндж. Похоже, это была любимица Кикимера: ее фото он поставил перед остальными, неуклюже склеив стекло чудо-скотчем.
   — Пожалуй, оставлю подарок здесь. — Гермиона аккуратно положила сверток в углубление постели и прикрыла дверь. — Найдет его позже, ничего страшного.
   — Между прочим, — сказал Сириус, выйдя в это время из кладовой с большой индейкой, — кто-нибудь видел Кикимера в последнее время?
   — Я не видел его с тех пор, как мы сюда прибыли, — сказал Гарри. — Ты еще выгонял его из кухни.
   Сириус нахмурился:
   — Да… Знаете, по-моему, я тоже с тех пор его не видел… Прячется где-нибудь наверху.
   — А уйти он не мог? — спросил Гарри. — Когда ты сказал «вон», он мог так понять, что вон из дома.
   — Нет, нет, домовые эльфы не могут уйти, пока им не дали одежду. Они привязаны к семейному дому.
   — Если очень захотят, то могут, — возразил Гарри. — Три года назад Добби ушел от Малфоев, чтобы меня предупредить. После он должен был наказать себя, но уйти все-таки смог.
   На лице Сириуса промелькнуло озабоченное выражение, но он тут же сказал:
   — Ладно, потом его поищу. Где-нибудь наверху сидит, льет слезы над панталонами моей мамаши или еще чем. Конечно, мог заползти в вентиляционный шкаф и умереть… Но надеяться на это не смею.
   Фред, Джордж и Рон рассмеялись, Гермиона же посмотрела на него с укоризной.
   Покончив с рождественским обедом, семейство Уизли, Гарри и Гермиона собрались навестить мистера Уизли в сопровождении Люпина и Грозного Глаза. К пудингу и бисквиту со сливками подоспел Наземникус с «позаимствованным» автомобилем, поскольку в Рождество метро не работало. Гарри сомневался, что машина позаимствована с согласия владельца. Заклинанием ее увеличили, как в свое время форд «Англию», и, хотя снаружи она выглядела обычно, в ней удобно разместились вдесятером, включая водителя Наземникуса. Миссис Уизли долго колебалась перед тем, как залезть, — Гарри понимал, что подозрения насчет Наземникуса борются в ней с нелюбовью к путешествиям без магии, но в конце концов мороз на улице и мольбы детей взяли верх, и она соизволила сесть между Фредом и Биллом.
   До больницы святого Мунго доехали быстро: движение на улицах было маленькое. Редкой цепочкой, крадучись, по безлюдной улице двигались к больнице волшебники и волшебницы. Гарри вылез с остальными из машины. А Наземникус отъехал за угол, чтобы ждать их там. С незаинтересованным видом подошли к витрине, где стоял манекен в зеленом передничке, и по одному прошли сквозь стекло.
   Приемное отделение выглядело по-праздничному уютно: хрустальные шары, освещавшие больницу, окрасились в красный и золотой цвет и превратились в огромные сияющие рождественские игрушки; дверные проемы увиты остролистом; во всех углах искрились елки, усыпанные волшебным снегом, обвешанные сосульками, и каждая была увенчана золотой звездой. Сегодня тут было не так людно, как в прошлый раз, хотя на полпути к дверям Гарри оттолкнула в сторону волшебница с японской чашкой в левой ноздре.
   — Семейный спор, а? — усмехнулась блондинка за столом. — Сегодня вы у меня третья. «Недуги от заклятий», пятый этаж.
   Мистер Уизли сидел в постели с подносом на коленях, только что кончив ужинать индейкой, и на лице у него было слегка виноватое выражение.
   — Все налаживается, Артур? — спросила миссис Уизли после того, как они поздоровались с ним и вручили подарки.
   — Все отлично, — сказал мистер Уизли как-то чересчур бодро. — Ты… э-э… не виделась с целителем Сметвиком?
   — Нет. А что? — насторожилась она.
   — Ничего, ничего, — беспечно ответил он и стал разворачивать подарки. — Хорошо провели день? А вам что подарили? Ох, Гарри, это просто чудо! — Он развернул подарок — электрический паяльник и набор отверток.
   Миссис Уизли не вполне удовлетворил ответ мужа. Когда он наклонился, чтобы пожать Гарри руку, она взглянула на повязку под ночной рубашкой.
   — Артур, — отрывисто сказала она, и это было похоже на хлопок защелкнувшейся мышеловки, — тебе сменили повязку. Почему ее сменили на день раньше? Мне сказали, что до завтра это не понадобится.
   — Что? — сказал мистер Уизли довольно испуганно. — Да нет… это так… это просто…
   Он как будто даже съежился под пронзительным взглядом жены.
   — Ну… только не расстраивайся, Молли, у Августа Сепсиса идея… он целитель-стажер, знаешь? Приятнейший парень и очень интересуется… ну… дополнительной медициной… в смысле старыми магловскими средствами… Это называется «швы», Молли, они очень хорошо заживляют раны у маглов.
   Миссис Уизли издала угрожающий звук, нечто среднее между визгом и рычанием. Люпин отошел от кровати к оборотню, который тоскливо смотрел на толпу, окружавшую Уизли, — самого его никто не навещал. Билл пробормотал, что не прочь выпить чаю. Фред и Джордж вскочили, улыбаясь, и сказали, что проводят его.
   — Не хочешь ли ты сказать, — заговорила миссис Уизли, с каждым словом повышая голос и не обращая внимания на то, что ее спутники начинают разбегаться, — что балуешься магловским лечением?
   — Молли, дорогая, это не баловство, — умоляющим голосом произнес мистер Уизли, — это просто… просто мы с Августом решили попробовать… но, к сожалению, при такогорода ранах… этот метод не так хорошо действует, как мы надеялись…
   — То есть?
   — Видишь ли… не знаю, известно ли тебе, что такое… что такое швы?
   — Ты пробовал сшить на себе кожу. Так я поняла? — со свистящим грозным смехом сказала миссис Уизли. — Нет, даже ты, Артур, не до такой степени глуп!
   — Я бы тоже выпил чаю, — сказал Гарри и вскочил со стула.
   Гермиона, Рон и Джинни чуть ли не бегом устремились за ним к двери. Когда она захлопнулась за ними, они услышали крик миссис Уизли: «Что значит «это просто общая идея»?»
   — Типичный папин заскок, — качая головой, сказала Джинни. — Швы… Надо же…
   — Если рана не магическая, они очень помогают, — рассудительно заметила Гермиона. — Видимо, что-то в яде этой змеи растворяет их. Интересно, где тут буфет?
   — На шестом, — сказал Гарри, вспомнив указатель над столом привет-ведьмы.
   Они прошли по коридору, потом через несколько двойных дверей и очутились перед лестницей, с портретами весьма сурового вида целителей. По пути наверх целители окликали их, ставили им странные диагнозы и предлагали жутковатые способы лечения. Рон всерьез оскорбился, когда средневековый волшебник крикнул, что у него тяжелая форма обсыпного лишая, и проследовал за ним еще через шесть портретов, отпихивая с дороги их обитателей.
   — Что еще за новость? — не выдержал наконец Рон.
   — Тяжелейшее поражение кожи, мой юный лорд, оно оставит вас рябым и еще более безобразным, нежели сейчас…
   — Полегче там насчет «безобразных»! — сказал Рон с побагровевшими ушами.
   — …единственное средство — взять печень жабы, туго привязать к горлу и при полной луне стать голым в бочку с глазами угрей…
   — Нет у меня обсыпного!
   — Но неприглядные пятна на вашем лице, мой юный лорд…
   — Это веснушки! — заорал Рон. — Возвращайся на свой портрет и оставь меня в покое!
   Он обернулся к спутникам, изо всех сил старавшимся сохранить невозмутимость.
   — Это какой этаж?
   — Я думаю, шестой, — сказала Гермиона.
   — Нет, пятый, — сказал Гарри. — Нам выше.
   Но, ступив на лестничную площадку, он остановился как вкопанный: взгляд его уперся в дверь с табличкой «НЕДУГИ ОТ ЗАКЛЯТИЙ», за которой начинался коридор отделения. Через оконце в двери, прижавшись носом к стеклу, на них смотрел светловолосый кудрявый мужчина с ярко-голубыми глазами и улыбался бессмысленной лучезарной улыбкой во весь свой белозубый рот.
   — Ух ты! — сказал Рон, уставясь на это лицо.
   — Не может быть! — задохнулась Гермиона. — Профессор Локонс!
   Их бывший преподаватель защиты от Темных искусств толкнул дверь и вышел на площадку в длинном сиреневом халате.
   — Приветствую вас! Вы, я вижу, хотите получить мой автограф?
   — Не сильно изменился, — шепнул Гарри, а Джинни, стоявшая рядом, улыбнулась.
   — О-о… как ваше здоровье, профессор? — слегка виноватым тоном осведомился Рон.
   Это его неисправная палочка так повредила память профессора, что он угодил в больницу святого Мунго. Но поскольку произошло это в тот момент, когда он пытался полностью стереть память у Гарри и Рона, Гарри не был преисполнен сочувствия.
   — Я совершенно здоров, благодарю вас! — восторженно сообщил Локонс, доставая из кармана довольно облезлое павлинье перо. — Итак, сколько вам нужно автографов? Знаете, теперь я умею писать письменными буквами!
   — Спасибо, сейчас нам не нужно, — сказал Рон и обернулся к Гарри, сделав большие глаза.
   А Гарри спросил:
   — Профессор, ничего, что вы ходите по коридору? Разве вам не надо лежать в палате?
   Улыбка Локонса увяла. Несколько мгновений он вглядывался в лицо Гарри, после чего сказал:
   — Мы с вами не встречались?
   — Да… было такое. Вы учили нас в Хогвартсе, помните?
   — Учил? — чуть-чуть забеспокоился Локонс. — Я? В самом деле?
   А затем улыбка возникла вновь — с такой внезапностью, что стало даже страшновато.
   — Научил вас всему, что вы знаете, не так ли? Так что с автографами? Дать вам ровно дюжину, чтобы вы могли подарить вашим маленьким друзьям и никто не остался в накладе?
   Но в это время из двери в дальнем конце коридора высунулась голова, и голос, полный материнской заботливости, сказал:
   — Златопустик, шалунишка, куда это ты убежал?
   Добродушного вида целительница с мишурным веночком в волосах торопливо шла к ним по коридору и приветливо улыбалась.
   — Ах, Златопустик, у тебя гости! Как мило — да еще в Рождество. Бедный ягненочек, вы зна...