Страница 17 из 72

 темно-зеленой. Она заляпала все! Потолок, окно, журнал Полумны Лавгуд. Джинни, вовремя успевшая закрыть лицо руками, выглядела так, словно надела шапку из ползущей тины. Что касается Гарри, чьи руки были заняты норовившим выскочить Тревором, он получил хороший заряд в лицо. Запах — тухлый, навозный.
   — Ну, спасибо!
   Невилл, которому досталось больше всех, стал трясти головой, чтобы прочистить хотя бы глаза.
   — И-извините, — выдохнул он. — Не пробовал раньше… Не знал, что так будет… Но не волнуйтесь, Смердящий сок не ядовит, — нервно добавил он, увидев, что Гарри выплюнул содержимое рта на пол.
   В этот самый момент дверь купе отодвинулась.
   — О… здравствуй, Гарри, — раздался взволнованный голос. — Я… не вовремя?
   Свободной от Тревора рукой Гарри протер очки. Все еще улыбаясь, в двери стояла очень хорошенькая девочка с длинными блестящими черными волосами. Это была Чжоу Чанг — ловец из команды Когтеврана по квиддичу.
   — Э… здравствуй, — бесцветным тоном сказал Гарри.
   — М-м… — выдавила из себя Чжоу. — Я просто заглянула поздороваться… Всего хорошего…
   Изрядно покрасневшая, она захлопнула дверь. Гарри откинулся на спинку сиденья и издал стон. Он предпочел бы, чтобы Чжоу увидела его в центре великолепной компании, хохочущей до упаду от шутки, которую он только что отмочил. Вместо этого она увидела его с Невиллом Долгопупсом и Полумной Лавгуд, с жабой в руках и со Смердящим соком на лице и груди…
   — Ничего страшного, — подбодрила их Джинни. — Глядите, мы сейчас запросто от этого избавимся. — Она достала волшебную палочку. — Эскуро!
   Смердящий сок исчез.
   — Извините, — тихим голосом повторил Невилл.
   Рон и Гермиона явились только через час. К этому времени тележка с едой уже проехала. Гарри, Джинни и Невилл как раз покончили с тыквенным печеньем и обменивались карточками из шоколадных лягушек, когда дверь открылась и вошли гриффиндорские старосты: Гермиона — с Живоглотом, Рон — с громко ухающим Сычиком в клетке.
   — Умираю с голоду, — заявил Рон, пристроив Сычика рядом с Буклей на багажной стойке, взяв у Гарри шоколадную лягушку и рухнув на свободное место рядом с ним. Он сорвал обертку, откусил лягушачью голову, закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья, точно у него было невесть какое изматывающее утро.
   — У пятикурсников на каждом факультете по двое старост, — сообщила, садясь, Гермиона. Вид у нее был страшно недовольный. — Мальчик и девочка.
   — Угадай теперь, кто староста Слизерина, — сказал Рон, не открывая глаз.
   — Малфой, — мгновенно отозвался Гарри, не сомневаясь, что оправдается худшее из его опасений.
   — Разумеется, — с горечью подтвердил Рон, запихивая в рот остаток лягушки и беря следующую.
   — И эта жуткая корова Пэнси Паркинсон, — язвительно сказала Гермиона. — Какая из нее староста, если она толстая и медлительная, как тролль, которому дали по башке…
   — А кто у Пуффендуя? — спросил Гарри.
   — Эрни Макмилан и Ханна Аббот, — хрипло ответил Рон.
   — А у Когтеврана — Энтони Голдстейн и Падма Патил, — сказала Гермиона.
   — Ты ходил с Падмой Патил на Святочный бал, — произнес чей-то голос.
   Все повернулись к Полумне Лавгуд, которая, не мигая, смотрела на Рона поверх своего «Придиры». Он проглотил шоколад, который был у него во рту.
   — Да, я знаю, что ходил, — сказал он с легким удивлением.
   — Ей не очень понравилось, — поведала ему Полумна. — Она говорит, ты неважно с ней обошелся. Не стал с ней танцевать. Хотя для меня это было бы даже лучше, — добавила она глубокомысленно. — Не люблю танцы.
   И она опять спряталась за журналом. Рон несколько секунд с отвисшей челюстью пялился на обложку, потом повернулся к Джинни, надеясь на какое-нибудь объяснение, но та, чтобы не расхохотаться, засунула в рот костяшки пальцев. Рон озадаченно покачал головой, потом посмотрел на часы.
   — Нам надо время от времени патрулировать коридоры, — сказал он Гарри и Невиллу, — и мы можем наказывать людей за плохое поведение. Мне не терпится прищучить Крэбба и Гойла…
   — Ты не должен злоупотреблять положением старосты, Рон! — резко сказала ему Гермиона.
   — Малфой, конечно, ни капельки не будет им злоупотреблять, — саркастически откликнулся Рон.
   — Ты что, намерен опуститься до его уровня?
   — Нет, я просто намерен добраться до его дружков раньше, чем он доберется до моих.
   — Ну перестань же, Рон…
   — Гойла я засажу за строчки, это его убьет, он терпеть не может писать, — радостно сообщил Рон. Он понизил голос до хриплого хрюканья Гойла, наморщил лицо, изображая болезненную сосредоточенность, и принялся выводить в воздухе рукой: — Я… не… должен… выглядеть… как… задница… бабуина.
   Все засмеялись, и громче всех — Полумна Лавгуд. Она испустила такой громкий, радостный визг, что Букля проснулась и негодующе захлопала крыльями, а Живоглот, шипя, прыгнул на багажную стойку. Полумна хохотала так, что выпустила из рук журнал, и он, скользнув по ее ногам, упал на пол.
   — Ой, я не могу!
   Из ее выпуклых глаз текли слезы, она билась в судорогах, глядя на Рона. Придя в полное замешательство, он посмотрел на других, смеявшихся теперь из-за выражения его лица и долгого до нелепости хохота Полумны Лавгуд, которая, схватившись за бока, раскачивалась взад и вперед.
   — Издеваешься, что ли? — нахмурясь, спросил ее Рон.
   — Задница… бабуина… — задыхалась она, все еще держась за бока.
   Все смотрели на смеющуюся Полумну, но Гарри, бросив взгляд на упавший журнал, заметил нечто такое, из-за чего не поленился наклониться за ним. Когда Полумна читала его перевернутым, трудно было разобрать, что изображено на обложке, но теперь Гарри понял: там красовалась не слишком умело выполненная карикатура на Корнелиуса Фаджа. Его можно было узнать только по светло-зеленому котелку. Одной рукой Фадж сжимал мешок с золотом, другой душил гоблина. Подпись гласила:
   «Как далеко зайдет Фадж в стремлении присвоить банк «Гринготтс»?
   Чуть ниже — краткое содержание других статей в этом номере:
   Коррупция в Лиге квиддича: какими методами «Торнадос» берет верх?
   Раскрываются тайны древних рун.
   Сириус Блэк — злодей или жертва?
   — Можно взглянуть? — спросил Полумну заинтригованный Гарри.
   Она кивнула, по-прежнему глядя на Рона и давясь от хохота.
   Гарри открыл журнал и просмотрел перечень статей. До этой минуты он и не вспоминал про издание, которое мистер Уизли взял у Кингсли для Сириуса, но теперь он понял, что речь тогда шла именно об этом номере «Придиры».
   Он нашел нужную страницу и с волнением принялся за статью.
   Она тоже была проиллюстрирована довольно-таки бездарной карикатурой. Если бы не подпись, Гарри в голову бы не пришло, что это Сириус. Его крестный отец стоял на груде человеческих костей с волшебной палочкой в руке. Статья была озаглавлена так:
   СИРИУС БЛЭК — ЧЕРНЫЙ ПОД СТАТЬ ФАМИЛИИ?
   Кровожадный убийца или невинная звезда эстрады?
   Лишь прочтя эти фразы несколько раз, Гарри убедился, что глаза его не обманывают. С каких это пор Сириус — звезда эстрады?
   «Вот уже четырнадцать лет Сириуса Блэка считают виновным в убийстве двенадцати ни в чем не повинных маглов и одного волшебника. Следствием дерзкого побега Блэка из Азкабана два года назад стал самый широкомасштабный розыск из всех, что когда-либо предпринимало Министерство магии. Все мы были на сто процентов уверены, что он заслуживает нового ареста и передачи дементорам.
   НО ТАК ЛИ ЭТО?
   Ошеломляющее обстоятельство, о котором мы узнали совсем недавно: Сириус Блэк, возможно, не совершал тех преступлений, за которые его отправили в Азкабан. Как утверждает Дорис Перкисс, проживающая по адресу: Литтл-Нортон, Акантовая улица, 18, Блэк в то время, когда произошло убийство, находился совсем в другом месте.
   — Общественность не знает, что Сириус Блэк — вымышленное имя, — говорит миссис Перкисс. — Тот, кого считают Сириусом Блэком, — на самом деле не кто иной, как Коротышка Бордман, бывший эстрадный певец, в прошлом — солист популярной группы «Гоп-гоблины», переставший выступать почти пятнадцать лет назад после того, как на концерте в Литтл-Нортоне репа, брошенная одним из зрителей, попала ему в ухо. Я узнала его в ту самую секунду, как увидела фотографию в газете. Коротышка никак не мог совершить эти преступления, потому что в тот день у нас с ним был романтический ужин наедине при свечах. Я уже написала министру магии и ожидаю, что со дня на день Коротышка, он же Сириус, будет полностью оправдан».
   Дочитав, Гарри продолжал смотреть на страницу. Он глазам своим не верил. Может быть, это шутка, подумал он. Может быть, журнал специализируется на мистификациях. Он перевернул несколько страниц и нашел статью о Фадже.
   «Корнелиус Фадж, министр магии, отвергает обвинения в том, что с момента своего избрания министром пять лет назад он вынашивал планы захвата Волшебного банка «Гринготтс». Фадж неизменно заявляет, что хочет только «мирно сотрудничать» с хранителями нашего золота.
   НО ТАК ЛИ ЭТО?
   Из источников, близких к министру, нам недавно стало известно, что заветное желание Фаджа — получить контроль над золотыми запасами гоблинов и что ради этого он, если понадобится, готов применить силу.
   — Ему не привыкать, — утверждает сотрудник министерства. — Недаром в узком кругу Фаджа прозвали «грозой гоблинов». Послушали бы вы его, когда он уверен, что рядом исключительно свои. Он только и говорит что о гоблинах, которых он уничтожил: одних по его приказу утопили, других выбросили из окна, третьих отравили, четвертых запекли в пироге…»
   Дальше Гарри читать не стал. При всех дурных качествах Фаджа его очень трудно было вообразить отдающим распоряжение запечь гоблина в пироге. Он еще немножко полистал журнал, останавливаясь через каждые несколько страниц. Ему попались: обвинение в адрес клуба «Татсхилл торнадос» в том, что он для победы в чемпионате по квиддичу использовал шантаж, махинации с метлами и пытки; интервью с волшебником, утверждавшим, что слетал на Луну на «Чистомете-6» и набрал там в доказательство мешок лунных лягушек; и, наконец, статья о древних рунах, объяснявшая, по крайней мере, почему Полумна читала «Придиру» перевернутым. Автор уверял, что если поставить руны с ног на голову, то получится заклинание, с помощью которого можно превратить уши недруга в лимоны. На этом фоне утверждение «Придиры», что Сириус был солистом группы «Гоп-гоблины», казалось чуть ли не правдоподобным.
   — Что-нибудь интересное? — спросил Рон, когда Гарри закрыл журнал.
   — Разумеется, ровно ничего, — язвительно сказала Гермиона, прежде чем Гарри успел ответить. — Всем известно, что этот журнал — макулатура.
   — Прошу прощения, — вмешалась Полумна, чей голос вдруг перестал быть мечтательным. — Его редактор — мой отец.
   — Я… э-э… — смущенно пробормотала Гермиона. — Там, конечно… есть кое-что… любопытное… в смысле…
   — Можно, я его возьму? — холодно осведомилась Полумна и, наклонившись, вырвала «Придиру» у Гарри из рук. Открыв пятьдесят седьмую страницу, она решительно перевернула журнал и снова исчезла за ним. В этот момент дверь купе открылась в третий раз.
   Гарри повернул голову. Он, конечно, этого ожидал, и все равно увидеть ухмыляющееся лицо Драко Малфоя между физиономиями Крэбба и Гойла — приятного мало.
   — В чем дело? — недружелюбно спросил Гарри, не успел Малфой открыть рот.
   — Повежливей, Поттер, иначе будешь наказан, — проговорил, растягивая слова, Малфой, чьи прилизанные светлые волосы и острый подбородок были точной копией отцовских. — Видишь ли, меня, в отличие от тебя, назначили старостой, и поэтому я, в отличие от тебя, имею право наказывать провинившихся.
   — Может, и так, — отозвался Гарри, — но ты, в отличие от меня, редкостная гадина, поэтому вали отсюда и оставь нас в покое.
   Рон, Гермиона, Джинни и Невилл засмеялись. Малфой скривил губы.
   — А скажи-ка мне, Поттер, каково это — быть на втором месте после Уизли? — спросил он.
   — Заткнись, Малфой! — резко сказала ему Гермиона.
   — Кажется, я затронул больное место, — язвительно усмехнулся Малфой. — Ты смотри у меня, Поттер! Я как пес, как пес буду вынюхивать, где ты что сделаешь не так.
   — Пошел вон! — крикнула Гермиона, вскакивая.
   Хихикнув, Малфой бросил напоследок на Гарри зловредный взгляд и удалился в сопровождении неуклюже топающих Крэбба и Гойла. Гермиона со стуком захлопнула за ними дверь купе и повернулась к Гарри, который мигом понял, что она, как и он, увидела в словах Малфоя скрытый смысл и очень обеспокоена.
   — Кинь-ка нам еще по лягушке, — сказал Рон. Он явно ничего не почувствовал.
   При Невилле и Полумне Гарри не мог свободно говорить. Еще раз обменявшись с Гермионой встревоженными взглядами, он стал смотреть в окно.
  

   До этой минуты он думал, что Сириус, отправившись на вокзал его провожать, всех позабавил, и только. И вдруг вылазка крестного отца представилась ему неосторожным, рискованным поступком… Гермиона была права… Не надо было Сириусу приходить. Что, если мистер Малфой заметил черного пса и сказал Драко? Что, если он сообразил: муж и жена Уизли, Люпин, Тонкс и Грюм знают, где Сириус прячется? Или все же то, что Малфой употребил слово «пес», — случайное совпадение?
   Погода, пока они ехали все дальше на север, оставалась неустойчивой. То по вагонным стеклам вяло брызгал дождь, то показывалось бледное солнце, которое вскоре поглощали тучи. Когда стемнело и в вагоне зажглись лампы, Полумна скатала «Придиру» в трубку, аккуратно положила журнал в сумку и принялась разглядывать соседей по купе.
   Гарри, сидевший у окна, прижал лоб к стеклу и пытался разглядеть вдалеке очертания Хогвартса, но вечер был безлунный, а стекло с дождевыми потеками — мутное от копоти.
   — Пора, наверно, одеться, — сказала наконец Гермиона.
   Все достали школьную форму. Гермиона с Роном аккуратно прикололи к груди значки старост. Гарри увидел, как Рон смотрит на свое отражение в черном стекле.
   Поезд начал замедлять ход, и отовсюду стали долетать обычные звуки: ученики брали свои вещи и живность, готовились к выходу. Поскольку Рон с Гермионой должны были за всем этим приглядывать, они опять пошли по вагонам, оставив Живоглота и Сычика на попечение Гарри и остальных.
   — Давай я эту сову понесу, — предложила Гарри Полумна, протягивая руку за Сычиком, в то время как Невилл тщательно засовывал Тревора во внутренний карман.
   — Э… хорошо, спасибо, — сказал Гарри и, дав ей клетку, поудобнее перехватил Буклю.
   Мелкими шажками они вышли в коридор и, уже ощущая свежесть вечернего воздуха, медленно двинулись вместе с толпой к двери вагона. Гарри почувствовал запах сосен, росших вдоль дорожки, которая вела к озеру. Он сошел на перрон и огляделся, ожидая услышать голос Хагрида:
   «Первокурсники, сюда! Эй, первокурсники!»
   Но он не прозвучал. Вместо него — совсем другой голос, бодрый, женский:
   — Первокурсники, прошу построиться здесь! Первокурсники, ко мне!
   Качаясь, приблизился фонарь, и при его свете Гарри увидел выступающий подбородок и строгую прическу профессора Граббли-Дерг — волшебницы, которая в прошлом году некоторое время преподавала вместо Хагрида уход за магическими существами.
   — А где же Хагрид? — вслух проговорил он.
   — Не знаю, — сказала Джинни. — Давай-ка отойдем, мы загораживаем дверь.
   — Да, конечно…
   Двигаясь по перрону и через здание вокзала, Гарри и Джинни разошлись. В толкучке Гарри всматривался во тьму — искал Хагрида. Он должен быть здесь, Гарри очень на это рассчитывал. Встреча с Хагридом была одной из главных радостей, которые он предвкушал. Но Хагрида не было.
   «Не мог же он уйти из школы, — говорил себе Гарри, медленно протискиваясь в толпе сквозь узкую дверь и выходя к дороге. — Ну, простудился, мало ли что…»
   Он огляделся в поисках Рона и Гермионы, желая спросить у них, что они думают о новом появлении профессора Граббли-Дерг, но их рядом не было, так что он просто дал потоку вынести себя на обочину темной, мокрой от дождя дороги, которая шла мимо станции Хогсмид.
   На ней стояло около сотни безлошадных карет, которые всегда возили в замок учеников начиная со второго курса. Гарри повернулся было, чтобы найти наконец Рона и Гермиону, но тут же вновь перевел взгляд на кареты.
   Сегодня они не были безлошадными. Между оглоблями стояли существа, которых Гарри, если бы потребовалось подобрать для них имя, наверно, назвал бы лошадьми, хотя в них было и нечто от пресмыкающихся. Плоти — ровно никакой, только черная шкура, облегающая скелет, видимый до мельчайшей косточки. Головы как у драконов. Глаза белые,без зрачков, широко открытые. И вдобавок большие, растущие из холки черные кожистые крылья — ни дать ни взять крылья гигантских летучих мышей. Странно, зловеще выглядели во мраке эти существа, которые стояли совершенно неподвижно и беззвучно. Гарри не понимал, зачем вдруг понадобились эти жуткие лошади, — ведь кареты прекрасно могут двигаться сами.
   — А где Сыч? — раздался у него за спиной голос Рона.
   — Его эта Полумна взяла, — сказал, быстро обернувшись, Гарри, которому не терпелось поговорить с Роном насчет Хагрида. — Слушай, где, по-твоему, Хагрид?
   — Не знаю, — обеспокоенно ответил Рон. — Если с ним что случилось, это очень некстати…
   Чуть поодаль Драко Малфой при поддержке Крэбба, Гойла, Пэнси Паркинсон и еще двоих-троих расталкивал робких второкурсников, чтобы карета целиком досталась его компании. Спустя несколько мгновений из толпы, тяжело дыша, появилась Гермиона.
   — Малфой сейчас омерзительно обошелся с одним первокурсником. Я точно буду на него жаловаться! И трех минут еще не носит значка, а уже обижает людей направо и налево… А где Живоглот?
   — У Джинни, — ответил Гарри. — Вон она…
   Джинни с извивающимся Живоглотом в руках только что возникла в поле зрения.
   — Спасибо, — сказала Гермиона, забирая у Джинни кота. — Пошли найдем свободную карету, пока они еще есть…
   — Мне еще Сыча надо взять! — возразил Рон, но Гермиона уже двинулась к ближайшему незанятому экипажу. Гарри остался с Роном.
   — Что это за звери такие, как ты думаешь? — спросил он, кивком показывая на жутких лошадей, мимо которых как ни в чем не бывало потоком шли ученики.
   — Какие звери?
   — Ну лошади…
   Появилась Полумна с Сычиком в клетке. Крохотная совушка, как обычно, взволнованно верещала.
   — Вот, пожалуйста, — сказала Полумна. — Какой милый совеночек!
   — Да, ничего, — угрюмо отозвался Рон. — Ну ладно, пошли сядем… Что ты говоришь, Гарри?
   — Я спрашиваю, что это за чудо-лошади? — сказал Гарри, двинувшись с Роном и Полумной к экипажу, в котором уже сидели Гермиона и Джинни.
   — Какие еще лошади?
   — Которые повезут кареты! — ответил Гарри с раздражением: ведь они проходили в каком-нибудь шаге от ближайшего из существ, которое разглядывало их пустыми белымиглазами. Рон, однако, был явно озадачен.
   — Да о чем ты, никак не пойму?
   — Вот о чем — посмотри!
   Гарри схватил Рона за руку и повернул так, чтобы его лицо оказалось прямо перед мордой крылатого коня. Поглядев секунду-другую, Рон перевел глаза на Гарри.
   — На что ты предлагаешь мне смотреть?
   — Да на эту, которая между оглобель! Которая в карету запряжена! Вот же она перед тобой…
   Но Рон по-прежнему таращился на него с полным непониманием, и Гарри пришла в голову диковинная мысль.
   — Ты… ты не можешь их видеть?
   — Кого?
   — Тех, которые запряжены в кареты.
   Рон встревожился не на шутку.
   — Да что с тобой, Гарри?
   — Со мной? Ничего…
   Гарри пришел в смятение. Вот же она перед ним, черная лошадь, гладкая шкура поблескивает, отражая тусклый свет из вокзальных окон, из ноздрей в прохладном вечернем воздухе поднимается пар. И все же, если только Рон не шутит — а шутка в этом случае была бы очень глупая, — Рон не видит ее совсем.
   — Ну что, может, сядем все-таки? — неуверенно предложил Рон, глядя на Гарри с беспокойством.
   — Да-да, — сказал Гарри. — Пошли…
   — Не волнуйся, — произнес вдруг призрачный голос, когда Рон исчез в темной карете. — Ты не сходишь с ума, ничего такого. Я тоже их вижу.
   — Видишь? — в страшном волнении переспросил Гарри, поворачиваясь к Полумне. В ее больших серебристых глазах он увидел отражения крылатых коней.
   — Да, — сказала Полумна. — Вижу всякий раз, как сюда приезжаю. Они всегда...