Страница 30 из 52

смекнули, что делать, взяли меню, и золотые тарелки наполнились едой. Гарри с любопытством глянул на Гермиону: как ей новый способ подавать кушанья, не лишняя ли работа для эльфов? Но Гермиона и думать забыла о защите прав домовиков. Она увлеченно беседовала с Виктором Крамом и едва ли замечала что именно ест.
   Гарри не слышал ни разу, чтобы Крам с кем-то разговаривал. Он все больше молчал, а теперь разговорился, да еще с явной охотой.
   — У нас тоже есть дворец, — услышал Гарри, — не такой болшой и комфортэбелный, как ваш, всего четыре этажа. И очаги мы топим только для колдовства. Но территория наша болше и красивей, правда, зимой день совсем короткий, а ночь длинная, мало времени любоваться. Зато летом мы долго летаем над озерам и горами…
   — Эй, Виктор, — рассмеялся Каркаров, но глаза его были холодные и пустые, — смотри не скажи чего-нибудь лишнего, как бы твоя очаровательная собеседница не нашла к нам дорогу.
   Дамблдор улыбнулся, и в глазах у него запрыгали искорки смеха.
   — У тебя, Игорь, все тайны да тайны. Можно подумать, ты не любишь гостей.
   — Мы все, Дамблдор, печемся о своих владениях. — Каркаров оскалил желтые зубы. — И ревностно оберегаем вверенные нам очаги знаний. Мы по праву гордимся, что никто,кроме нас, не знает все их секреты, и мы бдительно храним их. Разве не так?
   — А я, Игорь, не стал бы утверждать, что знаю все секреты Хогвартса, — добродушно ответил Дамблдор. — Не далее как сегодня утром отправился я в туалет, свернул не туда, и очутился в прелестной, совершенно незнакомой комнате с превосходной коллекцией ночных горшков. Позже я вернулся получше осмотреть ее, а комнатка-то исчезла. Я, конечно, все равно ее отыщу. Возможно, она доступна только в полшестого утра, а может, когда месяц в фазе одна четверть или когда слишком полный мочевой пузырь.
   Гарри прыснул в тарелку с гуляшом. Перси нахмурился, а Дамблдор чуть заметно подмигнул Гарри.
   Тем временем Флер Делакур, изящно повернув голову в сторону своего кавалера, обсуждала убранство замка.
   — У нас все по дгугому! — обвела она взглядом искрящиеся инеем стены Большого зала. — У нас во двогце Тгапезную укгашают ледяные скульптугы. Они не тают и пегеливаются всеми цветами адуги. А какая у нас еда! А хог лесных нимф! Мы едим, а они поют. И в холлах никаких ужасных ыцагей без головы. А попгобуй залети в Шармбатон полтегейст, его выгонят с тгеском, вот так! — И Флер с силой хлопнула по столу ладонью.
   Роджер Дэвис слушал ее завороженно, часто пронося свою вилку мимо рта. У Гарри создалось впечатление, что любование Флер отнимает у Роджера остатки разума, и он не понимает ни слова из того, что она говорит.
   — Конечно! — стукнул он по столу так, как Флер. — Да! С треском!
   Гарри окинул взглядом зал. Хагрид сидел за одним из учительских столов и, не отрываясь, глядел в их сторону. На нем был все тот же ужасный бурый с ворсом костюм. Он махнул рукой, и мадам Максим, заметил Гарри, ответила тем же. Опаловое ожерелье на ее могучей шее мягко переливалось, отражая огоньки фонарей.
   Гермиона учила Крама произносить ее имя: он звал ее «Геримона».
   — Гер-ми-о-на, — медленно, по слогам произнесла Гермиона.
   — Герм-ивона, — повторил Крам.
   — Гораздо лучше, — похвалила Гермиона, заметила, что Гарри на нее смотрит, и улыбнулась.
   После ужина Дамблдор встал и пригласил всех последовать его примеру. Взмахнул волшебной палочкой, столы отъехали к стенам, образовав пустое пространство. Еще одинвзмах, и вдоль правой стены выросла сцена — с барабанами, гитарами, лютней, виолончелью и волынкой.
  

   На сцену вышел ансамбль «Ведуньи», встреченный восторженными рукоплесканиями. У ведуний были длинные растрепанные волосы, черные мантии нарочито порваны и потерты. Гарри с нетерпением ждал, чтобы они заиграли, совсем забыв, что за этим последует. Ведуньи разобрали инструменты, фонарики на столах погасли, и участники состязания со своими парами стали подниматься со своих мест.
   — Пойдем, — шепнула Парвати. — Сейчас полагается танцевать.
   Вставая, Гарри запутался в полах своей мантии. «Ведуньи» заиграли грустный медленный танец. Чемпионы и их пары вышли на середину зала, которая была ярко освещена. Гарри старался избегать устремленных на него взглядов (краешком глаза он все же заметил, как Симус с Дином махнули ему, едва сдерживая смешок). Парвати решительно взяла обе его руки, одну положила себе на талию, другую крепко сжала.
   «Не так уж и плохо», — подумал Гарри, неторопливо описывая крути (вела Парвати). Гарри глядел поверх голов, но скоро и сами зрители, разобравшись на пары, присоединились к танцующим, и Гарри перестал ощущать на себе взоры десятков глаз. Рядом с ним танцевали Невилл с Джинни, которая все время морщилась — Невилл то и дело наступал ей на ноги. Дамблдор вальсировал с мадам Максим. Она была выше Дамблдора (верх его шляпы доставал ей до подбородка), однако для женщины ее габаритов мадам Максим танцевала очень грациозно. Грозный Глаз неуклюже топтался в тустепе с профессором Синистрой, которая явно опасалась его деревянной ноги.
   — Недурные носки, Поттер, — прохрипел Грюм, буравя волшебным глазом мантию Гарри.
   — Еще какие, — улыбнулся Гарри. — Их связал домовик Добби.
   — Какой он ужасный! — шепнула Парвати на ухо Гарри. Деревянная нога Грюма бухала уже далеко, и он не мог слышать ее слов. — По-моему волшебные глаза давно пора запретить.
   Услыхав последнюю дрожащую ноту, выведенную волынкой, Гарри облегченно вздохнул. Все захлопали, а Гарри мгновенно высвободился из объятий Парвати.
   — Пойдем посидим? — предложил он. «Ведуньи» заиграли новый танец, веселый и быстрый.
   — Нет, — возразила Парвати, — давай танцевать. Мне этот танец очень нравится!
   — А мне нет, — соврал Гарри и повел Парвати к столикам у стенки мимо Фреда и Анджелины, которые так лихо отплясывали, что другие пары шарахались от них, боясь за свою жизнь. За одним из столиков сидели Рон с Падмой.
   — Ну как бал? — Гарри опустился на соседний стул и откупорил бутылочку сливочного пива.
   Рон промолчал. Он не сводил глаз с Гермионы и Крама, которые танцевали неподалеку. Падма сидела, скрестив руки, закинув одну ногу на другую, и притоптывала в такт музыке, недовольно поглядывая на Рона, который, казалось, совсем забыл о ее существовании. Парвати села рядом с Гарри в ту же позу, что и сестра, и в ту же минуту к ней подошел ученик из Шармбатона и пригласил на танец.
   — Гарри, ты не возражаешь? — спросила Парвати.
   — Что? — спросил Гарри, глядя на Чжоу и Седрика.
   — Ничего, — бросила Парвати и пошла танцевать, только он ее и видел.
   Подошла раскрасневшаяся Гермиона и села рядом.
   — Привет, — сказал Гарри. Рон промолчал.
   — Очень жарко, — обмахивалась ладонью Гермиона. — Виктор пошел за лимонадом.
   Рон взглянул на нее испепеляющим взглядом.
   — Уже Виктор? А звать его Вики он еще не просил тебя?
   — Что с тобой? — Гермиона удивленно вскинула брови.
   — Сама не понимаешь?
   Гермиона перевела взгляд на Гарри, но тот лишь пожал плечами.
   — Рон, да что…
   — Он из Дурмстранга — вот что! Он соперник Гарри. И нашей школы. А ты… ты… — Рон подыскивал слово, которое описало бы преступление Гермионы. — Ты братаешься с врагом — вот что!
   Гермиона рот открыла от изумления.
  

   — Глупость какая! — наконец вымолвила она. — «С врагом!» А кто прыгал от радости, когда Виктор приехал? Кто хотел взять у него автограф? У кого в спальне его статуэтка?
   Рон пропустил все эти обвинения мимо ушей.
   — Вы, конечно, в библиотеке познакомились?
   — Да. Ну и что? — Щеки у Гермионы раскраснелись еще больше.
   — Наверное, ты хотела записать его в РВОТЭ?
   — Ничего подобного, он сам ко мне подошел! Если хочешь знать, он каждый день ходил в библиотеку, чтобы поговорить со мной. И никак не решался. Он сам мне это сказал, — выпалила Гермиона на одном дыхании и стала пунцовой, как мантия Парвати.
   — Вот, вот, сказал, — съехидничал Рон.
   — Ты на что намекаешь?
   — Понятно на что. Он ведь учится в школе Каркарова, да? Знает, с кем ты дружишь… Ему нужен Гарри, нужно кое-что о нем выведать, даже, может, навести порчу…
   Гермиона взглянула на Рона так, как будто он дал ей пощечину.
   — Он меня о Гарри вообще не спрашивал, ни одного раза, — сказала она дрожащим голосом.
   И Рон тут же повел атаку с другой стороны.
   — Тогда, значит, ему просто нужна твоя помощь. Он один ни за что не проникнет в тайну яйца. Представляю, как вы уютно сидите рядышком в библиотеке…
   — Я никогда не стану ему помогать! — сверкнула глазами Гермиона. — Слышишь? Никогда! Как ты смеешь такое говорить! Я хочу, чтобы победил Гарри. И он это знает, правда, Гарри?
   — По тебе не скажешь, — продолжал наскакивать Рон.
   — Для чего устроили этот Турнир? Чтобы волшебники из разных стран подружились!
   — Ничего подобного! Главное в Турнире — победа!
   Рон с Гермионой кричали так, что окружающие стали уже на них поглядывать.
   — Послушай, Рон, — Гарри попытался утихомирить друга, — меня нисколько не трогает, что Гермиона пришла на бал с Крамом…
   Но Рон закусил удила.
   — Что ж ты не идешь к своему Вики? Он тебя, наверное, обыскался!
   — Не смей называть его Вики! — Гермиона вскочила и побежала через зал, сталкиваясь с танцующими парами.
   Рон глядел ей вслед, и на лице у него смешались ярость и удовлетворение.
   — Ты, наконец, пригласишь меня танцевать? — спросила Падма.
   — Нет, — отрезал Рон, все еще глядя вслед Гермионе.
   — Ну и отлично. — Падма поднялась, подошла к сестре, и для нее тотчас нашелся кавалер, тоже француз. Гарри даже показалось, что кавалер Парвати вызвал его заклинанием, так быстро он появился.
   — А где Гермивонна? — к друзьям с двумя бокалами подошел Крам.
   — Не знаю и знать не хочу, — глядя исподлобья, ответил Рон. — Что, потерял свою Гермивону?
   Лицо у Крама помрачнело.
   — Передайте ей, если увидите, я имею лимонад. — И он, ссутулив плечи, ушел.
   Тут же появился важный, как индюк, Перси.
   — Прекрасно! — воскликнул он, потирая руки. — Что, Рон, вы уже с Виктором Крамом друзья? Это и была наша цель — создать международное содружество волшебников.
   К огорчению Гарри, Перси сел рядом на свободный стул. Стол судей опустел. Дамблдор танцевал с профессором травологии, миссис Стебль, Людо Бэгмен — с Макгонагалл, мадам Максим с Хагридом носились в бешеном вальсе по всему залу, грозя сбить с ног пары, танцующие в опасной с ними близости. Не танцевал один Каркаров, он вообще куда-то исчез. Очередной танец кончился, и все снова захлопали в ладоши. Людо Бэгмен поцеловал руку Макгонагалл и пошел к столу, и тут его настигли близнецы Фред и Джордж.
   — Что это они себе позволяют? — нахмурился Перси, подозрительно глядя на братьев. — Как они смеют приставать к министерским работникам! Никакой почтительности!
   Впрочем, Бэгмен скоро избавился от близнецов, увидел Гарри, махнул рукой и подошел.
   — Надеюсь, мои братья не успели вам надоесть, мистер Бэгмен? — без промедления спросил Перси.
   — Что? А нет, нисколько! Они более подробно рассказали мне о фальшивых волшебных палочках, они ведь такие выдумщики, и спросили, будет ли на них спрос. Я пообещал свести их с моими знакомыми в фирме «Зонко».
   Перси очень расстроился. Приедет домой, сразу побежит жаловаться мамочке, подумал Гарри. Похоже, у Фреда с Джорджем грандиозные планы, раз они решили через магазины продавать свои безделушки с подвохом.
   Бэгмен, повернувшись к Гарри, открыл было рот, но Перси опередил его:
   — Как, по-вашему, проходит Турнир, мистер Бэгмен? У нас в отделе все довольны, правда, небольшая оплошность с Кубком огня… — Он поглядел на Гарри. — Но затем все пошло как по маслу.
   — Да, конечно, — сияя, подтвердил Бэгмен. — Все получили огромное удовольствие. Жаль, старина Барти не приехал. Как он поживает?
   — Я не сомневаюсь, мистер Крауч поправится в самое ближайшее время, — с важностью заверил Перси. — Я так счастлив, что смог взять на себя его ношу. Ведь мы не только посещаем балы… — Перси рассмеялся с нарочитой деланностью. — Столько всяких дел накопилось в его отсутствие. Вы ведь слышали, Али Башира поймали на контрабандном ввозе ковров-самолетов. Сейчас ведем трудные переговоры с трансильванцами, настаиваем, чтобы они подписали Международный запрет дуэлей. У меня в начале года была встреча с главой их отдела по международному сотрудничеству…
   — Пойдем погуляем, — шепнул Рон Гарри, — подальше от Перси.
   И под предлогом, что хотят выпить чего-нибудь еще, друзья встали, по краю зала обошли танцующих и вышли в холл. Парадные двери были распахнуты настежь, в розовом саду мерцали, порхая с куста на куст, крохотные феи. Мальчики спустились по лестнице и очутились в гроте, полном цветущих розовых кустов, между ними бежали извилистые дорожки, мощенные цветной плиткой, над кустами высились каменные статуи. Где-то плескалась вода, должно быть, фонтан. Здесь и там на резных скамьях сидели ученики, отдыхая от танцев. Гарри с Роном пошли в глубь сада и скоро услыхали знакомый ненавистный голос.
   — Не вижу, Игорь, никаких причин для беспокойства.
   — Как ты можешь, Северус, закрывать глаза на происходящее? — с явной тревогой возразил Каркаров, понизив голос: вдруг кто подслушает. — Тучи сгущаются все последние месяцы, и меня, не стану скрывать, это очень тревожит…
   — Тогда беги, — посоветовал Снегг. — Беги, я уж как-нибудь объясню твое бегство. Что до меня, я остаюсь в Хогвартсе.
   Голоса слышались все ближе, и скоро из-за поворота появились их обладатели. Снегг с каким-то особым озлоблением раздвигал кусты волшебной палочкой, оттуда с испуганными возгласами то и дело выскакивали темные фигурки, а Снегг так и сыпал наказания. Мимо него прошмыгнула девочка.
   — Минус десять очков Пуффендую, Фосетт, — проскрипел он. — Минус десять и Когтеврану, Стеббинс, — следом за девочкой из кустов выскочил мальчик.
   — А вы что тут делаете? — заметил Снегг Гарри и Рона.
   Каркаров, явно недовольный такой встречей, нервно схватил кончик козлиной бородки и стал накручивать ее на палец.
   — Просто гуляем, — кратко ответил Рон. — Правилами ведь это не запрещено?
   — Ну и продолжайте гулять, — рыкнул Снегг и вихрем пронесся мимо, только мелькнула за спиной, как надутая ветром, черная мантия. Каркаров не отставал от него. Рон сГарри пошли дальше.
   — Что так могло встревожить Каркарова? — тихо спросил Рон.
   — И с каких это пор они со Снеггом на «ты»? Да еще называют друг друга по имени.
   Друзья дошли до большого каменного оленя, за которым искрились струи мощного фонтана. На скамье у самой воды сидели две огромные фигуры, любуясь лунными бликами.
   — Я как вас увидел, сразу все понял, — раздался охрипший голос Хагрида.
   Гарри и Рон замерли: в такие минуты лучше, наверное, людям не мешать… Гарри оглянулся и увидел сзади за кустом Флер Делакур с Роджером Дэвисом. Он хлопнул Рона по плечу и кивнул в их сторону, можно вернуться назад и незаметно прошмыгнуть мимо — они были слишком заняты друг другом. Но при виде Флер у Рона от страха расширились глаза, он бешено замотал головой и потащил Гарри дальше в тень кустов и оленя.
   — Что вы поняли, Агрид? — промурлыкала басом мадам Максим.
   Как же быть? Хагриду только свидетелей не хватало. Не хотел бы Гарри быть сейчас на его месте. Лучше всего заткнуть уши и громко замычать какую-нибудь мелодию. Но это невозможно. По спине каменного оленя полз жук, Гарри принялся разглядывать его, но жук был неинтересный, и он невольно слышал каждое слово тайной беседы друга.
   — Понял, что мы с вами… одинокие. У вас кто, отец или мать?
   — Я не понимаю вас, Агрид…
   — У меня — мать. Может, самая последняя в Англии. Я ее и не помню толком… она нас бросила. Мне и трех годков не было. Да и какая из нее мамка! Не в их это обычае. Что с ней сталось? Не знаю. Может, давно померла…
   Мадам Максим молчала. Гарри, сам того не желая, оторвал взгляд от жука и прислушался. Хагрид никогда не рассказывал им о своем детстве.
   — Как она ушла, отец долго убивался. Крохотной был такой. Я его в шесть лет на комод сажал, коли надоест шибко. Очень его это смешило… — Хагрид замолчал. Мадам Максим сидела, не шелохнувшись, и молча глядела на серебристые струи фонтана. — Отец, конечно, меня растил… а потом взял и помер — я только в школу пошел. И мне уж тут все самому пришлось. Дамблдор, однако, помог. Всегда был такой добрый…
   Хагрид вытянул из кармана огромный шелковый в крапинку платок и громко высморкался.
   — Что это я все о себе… Мне про вас интересно. Вы-то по матери, по отцу?
   Мадам Максим вдруг поднялась и сказала:
   — Здесь холодно. — Но какой бы холодной ни была погода, голос ее звучал еще холоднее. — Пора идти в замок.
   — А? В замок? Посидите еще, я никогда не встречал других, как я.
   — Других каких? — ледяным тоном спросила мадам Максим.
   «Промолчи, Хагрид, не отвечай», — мысленно просил Гарри. Он стоял в тени, стиснув зубы, и надеялся, что Хагрид не ответит…
   — Полувеликанов, конечно, кого же еще?
   — Да как вы смеете, Агрид?! — вскричала мадам Максим. Флер и Роджер выскочили из своего укрытия, как пробка из бутылки. — Такой оскорблений! Полувеликан? Муа? Я… я просто широка в кости!
   И она умчалась, с треском ломая кусты. Испуганные светлячки стайками взмывали в воздух, а Хагрид остался сидеть на скамье и глядел ей вслед — в темноте нельзя было разобрать, что выражало его лицо. Потом он встал и пошел, но не в замок, а во мрак ночи, в сторону своей хижины.
   — Пойдем, — сказал Гарри. Рон не сдвинулся с места.
   — Ты что? — Гарри поглядел на Рона.
   Рон повернулся к Гарри, услышанное явно ошеломило его.
   — Ты знал, что Хагрид наполовину великан?
   — Нет. А что тут такого? — пожал Гарри плечами. И по взгляду Рона понял, что опять сморозил чушь — да когда же он будет знать все о мире волшебников! Детские годы онпровел у маглов, и многое, что волшебники впитали с молоком матери, было для него неведомо. Таких белых пятен с каждым годом становилось все меньше. Но вряд ли кто изволшебников сказал бы, «что тут такого», узнай он, что мать их друга из племени великанов.
   — Пойдем в замок, там объясню, — сказал Рон. Флер и Роджер испарились, наверное нашли кусты погуще. Гарри и Рон поспешили в Большой зал. Падма с Парвати сидели за дальним столом в окружении шармбатонцев, Гермиона все еще танцевала с Крамом. Рон с Гарри устроились за столиком подальше от танцующих.
   — Так что такое с великанами? — напомнил Гарри.
   — Ну они… как бы это сказать… — Рон не мог найти подходящего слова. — Не очень хорошие…
   — Ну и что? Хагрид-то хороший.
   — Да знаю. Только, черт, он правильно делает, что молчит об этом. — Рон повертел головой. — Я думал, на него в детстве случайно наложили заклятие роста, вот он и вымахал. Кому приятно об этом говорить…
   — Ладно, пусть его мать великанша. Но он-то тут при чем?
   — Конечно, всем, кто Хагрида знает, наплевать на это. Ведь им известно, что он неопасен, — медленно проговорил Рон. — Только понимаешь, Гарри, они очень злые. Это в их обычае, как говорит Хагрид. Они как тролли, им нравится убивать. Все это знают. Хотя в Англии все великаны перевелись.
   — А что с ними случилось?
   — Взяли да все вымерли, ну и мракоборцы постарались. За границей, говорят, великаны еще есть, прячутся в горных пещерах…
   — И кого только мадам Максим думает обмануть? — Гарри взглянул на нее: она сидела за столом судей одна, грустная. — Если у Хагрида в жилах великанская кровь, то у нее и подавно. Широка в кости! Из всех живых существ только у дракона, наверное, кости шире.
   Весь остаток бала Гарри и Рон просидели в своем уголке, разговаривая о великанах, танцевать им обоим не хотелось. Гарри старался не глядеть на Чжоу и Седрика: когда он на них глядел, у него руки чесались хорошенько кого-то стукнуть.
  

   В полночь «Ведуньи» доиграли последний танец, им напоследок долго и громко хлопали. Бал кончился, и все пошли в холл. Многие были недовольны, могли бы хоть Святочный бал продлить до часу ночи. А Гарри был рад — наконец-то он заберется в теплую уютную постель. Бал показался ему очень скучным.
   Они с Роном вместе со всеми вышли в холл. Гермиона пожелала Краму спокойной ночи, и тот отправился к себе на корабль. Холодно в...