Страница 8 из 58

ам троим следует покинуть Хогвартс, — начала она легким и непринужденным тоном.
   — А, — отозвался Гарри, — ну да. Мы уходим из школы.
   В углу сам собой повернулся отжимной каток, выбросив из-под себя нечто, походившее на старый жилет мистера Уизли.
   — А можно мне спросить, почему вы решили прервать образование? — поинтересовалась миссис Уизли.
   — Понимаете, Дамблдор поручил мне… одну вещь, — промямлил Гарри. — Рон и Гермиона знают о ней и хотят помочь.
   — И что за «вещь»?
   — Простите, я не могу…
   — Знаешь, если честно, я думаю, мы с Артуром имеем право знать это. Уверена, что и мистер с миссис Грэйнджер тоже! — заявила миссис Уизли.
   Общей атаки «озабоченных родителей» Гарри опасался всерьез. И потому заставил себя взглянуть прямо в глаза миссис Уизли, поневоле отметив при этом, что цвет у них точь-в-точь такой же, как у Джинни. Но легче от этого не стало.
   — Дамблдор не хотел, чтобы об этом знал кто-то еще, миссис Уизли. Простите. Рон и Гермиона помогать мне не обязаны. Я хотел идти один. Они сами решили…
   — Я все равно не понимаю, зачем уходить из школы! — оставив всякое притворство, выпалила она. — Вам и лет-то всего ничего. Ерунда какая-то. Если Дамблдору нужно было исполнить какое-то дело, так в его распоряжении имелся целый Орден! Ты, наверное, неправильно понял его, Гарри. Скорее всего, он сказал, что ему нужно что-то сделать, а ты решил, будто он требует этого от тебя…
   — Нет, — ровным тоном ответил Гарри, — я понял все правильно. Сделать это могу только я.
   Он вернул миссис Уизли расшитый золотыми камышинами носок, принадлежность которого ему якобы надлежало установить.
   — Не мой, — сказал он. — Я не болею за команду «Пэдмор Юнайтед».
   — А, ну да, — отозвалась миссис Уизли, снова вдруг обретая, что несколько настораживало, свой обычный небрежный тон. — Могла бы и сама догадаться. Ладно, Гарри, разуж мы все пока здесь, помоги нам в приготовлениях к свадьбе Билла и Флер, ладно? Столько еще всего осталось сделать.
   — Ну… я… конечно, — промямлил обескураженный внезапной сменой темы Гарри.
   — Какой ты все-таки милый, — сказала она и, улыбаясь, покинула посудомойню.
   И, начиная с этой минуты, миссис Уизли принялась наваливать на Гарри, Рона и Гермиону столько связанных с приготовлениями к свадьбе дел, что времени подумать о чем бы то ни было у них просто не оставалось. Самое доброжелательное истолкование ее поведения состояло в том, что она пытается отвлечь их от мыслей о Грозном Глазе и ужасах их недавнего перелета. Однако, проведя два дня в безостановочной чистке ножей, подборе цветов для бантиков, ленточек и букетов, очистке сада и огорода от гномови помощи миссис Уизли в изготовлении немыслимых количеств канапе, Гарри начал подозревать, что она руководствуется совсем иными мотивами. Все, что она им поручала,казалось, удерживало его, Рона и Гермиону на расстоянии друг от друга. С той первой ночи, когда он рассказал друзьям, как Волан-де-Морт пытал Олливандера, у него не было ни единой возможности поговорить с ними наедине.
   — По-моему, мама решила, — негромко сказала Джинни, когда на третий день пребывания Гарри в «Норе» они вдвоем накрывали стол к обеду, — что если она не даст вам сойтись и о чем-нибудь договориться, то сможет отсрочить ваш уход.
   — И что, по ее мнению, будет дальше? — пробормотал Гарри. — Кто-то другой убьет Волан-де-Морта, пока мы готовим пирожки с мясом?
   Он произнес это не подумав и сразу увидел, как побледнела Джинни.
   — Так это правда? — спросила она. — Вот, значит, что ты задумал?
   — Я… нет… я пошутил, — уклончиво ответил Гарри.
  

   Они смотрели друг другу в глаза, и в выражении лица Джинни читалось нечто большее, чем потрясение. И внезапно Гарри сообразил, что они остались наедине впервые с тех украденных у учебы часов, которые проводили вместе в укромных уголках школьного двора. Он не сомневался, что и Джинни вспоминает сейчас об этих часах. И оба они нервно дернулись, когда дверь распахнулась и в нее вошли мистер Уизли, Кингсли и Билл.
   Теперь за обедом к ним часто присоединялись другие члены Ордена — «Нора» заменила собой дом на площади Гриммо, превратившись в штаб-квартиру Ордена Феникса. Мистер Уизли объяснял это тем, что после смерти Дамблдора, их Хранителя Тайны, каждый, кому Дамблдор открыл местонахождение дома на площади Гриммо, стал вместо него Хранителем.
   — Нас таких двадцать человек, а значит, и заклятие Доверия ослабевает соответственно. У Пожирателей смерти появилось в двадцать раз больше возможностей вытянуть из кого-нибудь эту тайну. Надеяться на дальнейшее ее сохранение уже нельзя.
   — Да… И Снегг, наверное, уже назвал нужный адрес Пожирателям, — сказал Гарри.
   — Видишь ли, Грозный Глаз наложил на это место пару заклятий на тот случай, если Снегг снова появится в нем. Мы надеемся, конечно, что они достаточно сильны для того, чтобы и не подпустить его близко, и связать ему язык, если он попытается что-либо сказать на этот счет, но полной уверенности у нас нет. А использовать в качестве штаб-квартиры дом, защита которого стала настолько ненадежной, было бы просто безумием.
   В этот вечер народу в кухню набилось столько, что орудовать вилкой и ножом стало непросто. Гарри сидел, притиснутый к Джинни, и то несказанное, что произошло между ними, вызывало у него желание оказаться от нее как можно дальше. Он так старался даже ненароком не задевать ее руку, что справиться с лежавшим перед ним цыпленком ему уже не удавалось.
   — Есть что-нибудь новое о Грозном Глазе? — спросил он у Билла.
   — Ничего, — ответил Билл.
   Организовать похороны Грюма не удалось, поскольку Билл и Люпин так и не смогли отыскать его тело. Темнота и неразбериха сражения затрудняли поиски места, куда оно могло упасть.
   — «Ежедневный пророк» ни словом не обмолвился ни о его смерти, ни о нахождении тела, — продолжал Билл. — Впрочем, это ничего не значит. В последнее время «Пророк» умалчивает о многом.
   — А разбирательства по поводу незаконного использования мной магии при попытке спастись от Пожирателей смерти Министерство все еще не назначило? — через стол спросил Гарри у мистера Уизли, и тот отрицательно покачал головой. — Это потому, что там понимают: у меня не было иного выбора, или они просто не хотят, чтобы я рассказал всем о Волан-де-Морте, который напал на меня?
   — Думаю, последнее вернее. Скримджер не желает признавать ни того, что Волан-де-Морт до такой степени силен, ни того, что из Азкабана совершен массовый побег.
   — Ну да, зачем говорить обществу правду? — сказал Гарри и с такой силой сжал в ладони нож, что на ней отчетливо выступили белые шрамы, слагавшиеся в слова: «Я не должен лгать».
   — Разве в Министерстве нет людей, готовых выступить против него? — гневно спросил Рон.
   — Конечно, есть, Рон, однако многие просто боятся, — ответил мистер Уизли. — Боятся исчезнуть следующими, боятся, что следующему нападению подвергнутся их дети. Слухи ходят самые страшные. Я, к примеру, не верю, что хогвартский профессор магловедения просто ушла в отставку. Ее уже много недель как никто не видел. А тем временемСкримджер сидит запершись весь день у себя в кабинете, и остается только надеяться, что он разрабатывает некий план.
   Наступило молчание, позволившее миссис Уизли заколдовать пустые тарелки, дабы они убрались со стола, и подать яблочный пирог.
   — Нам надо гешить, как замаскиговать тебя, Арри, — сказала Флер, когда все принялись за сладкое. — На вгемя свадьбы, — прибавила она, увидев его недоумевающее лицо. — Конечно, Пожигателей смегти сгеди наших гостей не будет, но ведь после того, как они напьются шампанского, ничего гагантиговать нельзя.
   Из чего Гарри заключил, что Хагрид все еще состоит у нее на подозрении.
   — Да, мысль хорошая, — согласилась миссис Уизли, которая сидела во главе стола и, нацепив на кончик носа очки, просматривала начертанный на очень длинном свитке пергамента список неотложных дел. — Скажи, Рон, ты в своей спальне уже прибрался?
   — Да почему? — воскликнул Рон, плюхнув свою ложку на стол и гневно уставившись на мать. — Почему я должен прибираться в своей спальне? Нам с Гарри в ней и так хорошо!
   — Через несколько дней, молодой человек, в этом доме состоится свадьба твоего брата…
   — Он что, в моей спальне ее играть собирается? — гневно поинтересовался Рон. — Нет! Так какого же обвислого Мерлина…
   — Не смей так разговаривать с матерью, — твердо произнес мистер Уизли, — и делай то, что тебе говорят.
   Рон скорчил обоим своим родителям рожу, взял со стола ложку и вонзил ее в остатки яблочного пирога.
   — Я могу помочь, я же там тоже намусорил, — сказал Рону Гарри, однако у миссис Уизли имелись на его счет собственные планы.
   — Нет, Гарри, дорогой, я предпочла бы, чтобы ты помог Артуру привести в порядок курятник, а ты, Гермиона, застели, пожалуйста, постель для мсье и мадам Делакур, они приезжают послезавтра в одиннадцать утра.
   Впрочем, поутру выяснилось, что курятник и так в порядке.
   — Собственно… э-э-э… Молли говорить об этом не обязательно, — сказал мистер Уизли, преграждая Гарри дорогу, — но… э-э… видишь ли, Тед Тонкс прислал мне большую часть того, что осталось от мотоцикла Сириуса, и я, э-э, спрятал, вернее, так сказать, держу все это в курятнике. Фантастическая машина: выхлопная труба, по-моему, это так называется, потрясающий аккумулятор, ну и превосходная возможность выяснить наконец, как устроены тормоза. Я хочу попробовать снова собрать его, пока Молли не… ну то есть пока у меня есть свободное время.
   Они вернулись в дом, миссис Уизли нигде видно не было, и Гарри проскользнул наверх, в спальню Рона.
   — Да идет у меня дело, идет! А, это ты, — с облегчением сказал Рон, увидев входящего Гарри. И Рон улегся на кровать, с которой явно только что вскочил. Беспорядок в комнате был ровно такой же, как неделю назад. Единственное нововведение составляла в ней Гермиона, сидевшая в самом дальнем углу; у ног ее лежал с одной стороны пушистый рыжий кот Живоглот, а с другой две груды отсортированных книг, среди которых Гарри признал и несколько своих.
   — Привет, Гарри, — сказала Гермиона, когда он опустился на свою раскладушку.
   — А ты-то как выкрутилась?
   — Да, видишь ли, матушка Рона забыла, что еще вчера попросила меня и Джинни перестелить все постели, — ответила Гермиона. После чего она бросила «Ворожбу по числами словам» в одну груду, а «Взлет и падение Темных искусств» в другую.
   — Мы тут насчет Грозного Глаза разговаривали, — сообщил Гарри Рон. — Я думаю, что он все-таки жив.
   — Но Билл же видел, как в него ударило Убивающее заклятие, — сказал Гарри.
   — Ну да, так ведь Билла в это время атаковали, — ответил Рон. — Приглядываться ему было особенно некогда.
   — Даже если Убивающее заклятие в него не попало, Грозный Глаз все равно упал с высоты метров в триста, — сказала Гермиона, которая уже взвешивала на ладони справочник «Команды Британии и Ирландии по квиддичу».
   — Он мог воспользоваться Щитовыми чарами…
   — Флер говорила, что палочку из его руки вышибло, — сказал Гарри.
   — Да нет, пожалуйста, если ты хочешь, чтобы он погиб… — сварливо произнес Рон и ради большего удобства принялся разминать подушку.
   — Конечно, никто не хочет, чтобы он погиб! — сказала шокированная Гермиона. — То, что он погиб, ужасно! Но надо же оставаться реалистами!
   Впервые Гарри представил себе тело Грозного Глаза — такое же изломанное, как тело Дамблдора, но с волшебным оком, все еще продолжающим вращаться в глазнице. И ощутил приступ отвращения, смешанный со странным желанием рассмеяться.
   — Скорее всего, Пожиратели смерти все за собой прибирают, потому его и не нашли, — рассудительно сказал Рон.
   — Ага, — сказал Гарри, — как они прибрали Барти Крауча, обратили его в кость и закопали в садике Хагрида. А Грюма, я думаю, трансфигурировали и засунули…
   — Хватит! — взвизгнула Гермиона.
   Испуганный Гарри повернулся к ней как раз вовремя, чтобы увидеть, как она разрыдалась над «Словником чародея».
   — Ну что ты? — сказал Гарри, выбираясь из раскладушки. — Гермиона, я вовсе не хотел расстроить…
   Однако Рон, под резкий скрип ржавых пружин вскочивший с кровати, подоспел к Гермионе первым. Обняв ее одной рукой, он выудил другой из кармана джинсов пугающего вида носовой платок, которым совсем недавно протирал духовку. А затем, торопливо вытащив волшебную палочку, наставил ее на эту тряпицу и произнес:
   — Тергео!
   Палочка отсосала с платка большую часть сальной грязи. Довольный собой, Рон вручил немного дымящийся платок Гермионе.
   — О… спасибо, Рон… прости… — Она высморкалась и тихонько икнула. — Просто это так уж-ужасно, правда? С-сразу за Дамблдором… Я почему-то н-никогда не представляла себе Грозного Глаза умирающим, он был таким крепким!
   — Да, я понимаю, — сказал Рон и обнял ее за плечи. — Но ты ведь знаешь, что сказал бы нам Грозный Глаз, будь он сейчас здесь?
   — П-постоянная бдительность, — ответила, вытирая глаза, Гермиона.
   — Вот именно, — кивнул Рон. — Он всегда говорил: учитесь на моем примере. И на этот раз он научил меня не верить трусливому мелкому проходимцу Наземникусу.
   Гермиона слабо усмехнулась и наклонилась, чтобы взять еще две книги. Секунду спустя Рону пришлось сдернуть с ее плеч руку — Гермиона уронила ему на ступню «Чудовищную книгу о чудищах». Застежка книги не выдержала, и здоровенный том, сам собой раскрывшись, укусил Рона за лодыжку.
   — Ой, прости, прости! — воскликнула Гермиона, а Гарри, стянув книгу со ступни Рона, снова закрыл ее и защелкнул застежку.
   — Слушай, а что ты собираешься делать со всеми этими книгами? — спросил Рон, прихрамывая отходя к кровати.
   — Пытаюсь решить, — ответила Гермиона, — какие взять с собой, когда мы отправимся искать крестражи.
   — А, ну конечно, — хлопнув себя по лбу, сказал Рон. — Я и забыл, что охотиться на Волан-де-Морта мы будем, разъезжая в передвижной библиотеке.
   — Ха-ха, — произнесла Гермиона, глядя на лежавший на ее коленях «Словник чародея». — А вот интересно, руны нам переводить придется? Возможно… Эту я, пожалуй, прихвачу — на всякий случай.
   Она бросила словник в ту из книжных груд, что была побольше, и подняла с пола «Историю Хогвартса».
   — Послушайте, — начал Гарри. Он сел прямо. Гермиона и Рон направили на него взгляды, в которых читалась знакомая смесь вызова и терпимости. — Я знаю, после похоронДамблдора вы сказали, что отправитесь со мной, — сказал Гарри.
   — Ну готово, завел волынку, — закатив глаза, сообщил Гермионе Рон.
   — Чего мы, собственно, и ожидали, — вздохнула она, снова опуская взгляд на книгу. — Знаешь, пожалуй, я и «Историю Хогвартса» возьму. Даже если мы туда не вернемся, мне будет не по себе без…
   — Послушайте! — повторил Гарри.
   — Нет, Гарри, это ты нас послушай, — отозвалась Гермиона. — Мы идем с тобой. Все уже решено месяцы тому назад, а вернее сказать, годы.
   — Но…
   — Заткнись, — посоветовал ему Рон.
   — …вы уверены, что продумали все как следует? — настаивал Гарри.
   — Ладно, давай посмотрим, — сказала Гермиона и не без злости швырнула «Путешествие с троллями» в груду отвергнутых книг. — Вещи я уложила несколько дней назад, так что мы готовы тронуться с места в любую минуту, и, к твоему сведению, для этого потребовались кое-какие довольно сложные магические манипуляции, не говоря уж о краже всех имевшихся у Грозного Глаза запасов Оборотного зелья, совершенной под самым носом матушки Рона. Кроме того, я изменила память своих родителей, и теперь они уверены, что зовут их Венделлом и Моникой Уилкинс, а мечта всей их жизни состоит в том, чтобы перебраться на жительство в Австралию, что они уже и сделали. Теперь Волан-де-Морту будет труднее найти их и выспросить, где я или где ты, потому что я, к сожалению, кое-что им о тебе рассказала. Если я переживу поиски крестражей, то отыщу мамуи папу и сниму свои заклинания. Если нет, что ж, думаю, чар, которые я навела, хватит, чтобы они жили в безопасности и довольстве. Венделл и Моника Уилкинс, видишь ли, даже не подозревают, что у них имеется дочь.
   Глаза Гермионы опять наполнились слезами. Рон слез с кровати, снова обнял ее за плечи и, глядя на Гарри, неодобрительно покачал головой, словно укоряя его за отсутствие такта. Гарри не знал, что сказать, еще и потому, что Рон, обучающий кого-то тактичности, представлял собой зрелище до крайности необычное.
   — Я… Гермиона, прости… я не…
   — Не знал, что мы с Роном отлично понимаем, к чему может привести наш поход? Ну так мы понимаем. Рон, покажи Гарри то, что ты соорудил.
   — Брось, он же только что поел, — сказал Рон.
   — Ничего, пусть знает!
   — Ну ладно. Пошли, Гарри. — Рон во второй раз снял руку с плеч Гермионы и потопал к двери. — Пошли.
   — А в чем дело? — спросил Гарри, выходя следом за Роном на крошечную лестничную площадку.
   — Десцендо! — пробормотал Рон, направив свою палочку на низкий потолок.
   Прямо над их головами открылся люк, а к ногам соскользнула лестничка. Из квадратного отверстия в потолке понеслись жуткие звуки, словно там что-то всасывали стеная, а с ними и неприятный запах вскрытой канализации.
   — Это упырь ваш, что ли? — спросил Гарри, никогда не видевший вживую твари, которая временами нарушала тишину ночи.
   — Он самый, — ответил Рон и полез по лестнице вверх. — Поднимайся, взгляни на него.
   Гарри поднялся следом за Роном на миниатюрный чердак. Когда там оказались его голова и плечи, он увидел в паре шагов от себя существо, которое крепко спало в сумраке, широко раскрыв рот.
   — Но он… он какой-то… Разве упыри носят пижамы?
   — Нет, — ответил Рон. — Кроме того, они редко бывают рыжими, да и прыщей у них обычно поменьше.
   Гарри, испытывая легкое отвращение, разглядывал спящую тварь. Формой и размерами она походила на человека, и, когда глаза Гарри свыклись с сумраком, он понял, что наней совершенно явно старая пижама Рона. А кроме того, Гарри был уверен, что упыри — это, как правило, существа слизистые и лысые, а никак уж не волосатые, да и таких, как у этого, ярко-красных волдырей на физиономии у них тоже не бывает.
   — Это я, понимаешь? — сообщил Рон.
   — Нет, — ответил Гарри, — не понимаю.
   — Я тебе в комнате все объясню, а то меня от этого запаха выворачивает, — сказал Рон.
   Они спустились по лесенке, которую Рон тут же вернул в потолок, и возвратились в комнату, к Гермионе, по-прежнему разбиравшей книги.
   — Когда мы уйдем, упырь слезет вниз и поселится здесь, в моей комнате, — начал объяснение Рон. — Думаю, он этого ждет не дождется, хотя точно сказать трудно, потомучто он только и умеет, что стонать да слюни пускать. Но когда говоришь ему об этой комнате, он все время кивает. В общем, он будет мной, но только больным обсыпным лишаем. Здорово, а?
   Гарри просто смотрел на Рона, ничего не понимая.
   — Да здорово, здорово! — заверил его Рон, явно разочарованный тем, что Гарри не усвоил всего блеска его замысла. — Ты пойми, когда мы трое не вернемся в Хогвартс, все решат, что Гермиона и я с тобой, так? А это значит, что Пожиратели смерти, надеясь выяснить, где ты есть, тут же займутся нашими родными.
   — Со мной проще, — сказала Гермиона, — все будет выглядеть так, будто я уехала с мамой и папой. Сейчас многие маглорожденные поговаривают о том, чтобы где-нибудь спрятаться.
   — А спрятать всю мою семью мы не можем, это вызовет подозрения, и потом, у них же работа, — продолжал Рон. — Вот мы и распустим слух, что я не вернулся в школу потому, что серьезно заболел обсыпным лишаем. Если кто-нибудь сунется сюда с проверкой, мама с папой покажут им покрытого волдырями упыря, лежащего в моей постели. Обсыпной лишай — штука заразная, так что близко к нему никто подходить не станет. А что он говорить не умеет, тоже не беда — когда у человека на язычке грибок растет, ему не до разговоров.
   — А твои мама и папа с этим планом согласны? — спросил Гарри.
   — Папа согласен. Он помогал Фреду и Джорджу переделывать упыря. А мама… ну ты же маму знаешь. Пока мы не уйдем, она с нашим уходом не смирится.
   В комнате наступила тишина, нарушавшаяся только негромкими ударами, — это Гермиона продолжала разбрасывать книги по двум грудам. Рон сидел, наблюдая за ней, и Гарри, не способный сказать ни слова, глядел то на него,...