Страница 33 из 58

ство чего? — спросил Рон.
   — Того, что три брата из сказки на самом деле — трое братьев Певереллов: Антиох, Кадм и Игнотус! Они и были первыми владельцами Даров.
   Ксенофилиус в очередной раз выглянул в окно, встал, забрал поднос и направился к лестнице.
   — Останетесь пообедать? — крикнул он, спускаясь. — У нас все спрашивают рецепт ухи из пресноводных заглотов!
   — Чтобы представить его в Отделение ядов в больнице святого Мунго, — тихонько пробормотал Рон.
   Гарри подождал, пока не стало слышно, как мистер Лавгуд возится на кухне, и только тогда спросил Гермиону:
   — Что скажешь?
   — Ох, Гарри, это же полная чепуха! Символ наверняка означает что-то совсем другое. Только время зря потеряли.
   — Ну так это же человек, который подарил миру морщерогих кизляков! — хмыкнул Рон.
   — Ты тоже ему не веришь? — спросил Гарри у Рона.
   — Нет, конечно. Самая обычная сказочка с моралью, разве нет? «Не нарывайся на неприятности, не хвастайся, не лезь в драки, не суйся, куда не просят. Всяк сверчок знай свой шесток, сиди тише воды, ниже травы, и все будет хорошо». Может, отсюда и пошло это суеверие, якобы бузинные палочки приносят несчастье.
   — Это ты о чем?
   — Типичный предрассудок. «Родилась в мае — выйдешь замуж за магла». «В сумерки наколдовано — к полночи развеется». «Палочка из бузины доведет до беды». У мамы полно таких присказок. Да вы, наверное, и сами сто раз слышали.
   — Мы с Гарри выросли среди маглов, — напомнила Гермиона. — У них совсем другие суеверия.
   Она тяжело вздохнула — из кухни повеяло чем-то на редкость вонючим. Одно хорошо: разозлившись на мистера Лавгуда, она забыла наконец, что гневается на Рона.
   — Я думаю, ты прав, — сказала она Рону. — Это обыкновенная сказка с моралью. Совершенно очевидно, какой из Даров нужно выбрать…
   Дальше все трое заговорили одновременно.
   — Мантию, — сказала Гермиона.
   — Палочку, — сказал Рон.
   — Камень, — сказал Гарри.
   Они ошарашенно уставились друг на друга.
   — Ясно, что по идее нужно выбрать Мантию, — сказал Рон Гермионе, — только с такой палочкой никакая невидимость не нужна. Палочка, с которой невозможно проиграть, подумай сама, Гермиона!
   — Мантия-невидимка у нас уже есть, — сказал Гарри.
   — И она нас очень здорово выручала, если помните! — воскликнула Гермиона. — А от Палочки этой одни только неприятности…
   — Просто орать про нее не надо на всех углах, — возразил Рон. — Только полный придурок станет бегать, махать ею над головой и вопить: «Смотрите, у меня непобедимаяпалочка, а ну суньтесь, если вы такие крутые!» Если помалкивать о ней…
   — А получится ли помалкивать? — с сомнением спросила Гермиона. — Знаете, в одном Ксенофилиус оказался прав: веками ходят легенды о сверхмогущественных волшебных палочках.
   — Серьезно? — удивился Гарри.
   Гермиона сердито уставилась на него. Это выражение лица было им так знакомо, что Гарри и Рон улыбнулись друг другу.
   — Смертоносная палочка, Жезл судьбы… Они возникают под разными именами на протяжении столетий, как правило, в руках какого-нибудь темного волшебника, который имихвастается направо и налево. Профессор Бинс упоминал некоторые из них, но… А, да все это ерунда. Волшебная палочка может не больше того, на что способен ее владелец.Просто некоторые волшебники обожают хвастаться, что их волшебная палочка длиннее и лучше, чем у других.
   — А откуда известно, что все эти Смертоносные палочки и Жезлы судьбы на самом деле не одна и та же волшебная палочка? — спросил Гарри. — Просто в разные эпохи ее называли по-разному.
   — А на самом деле это, значит, и есть Бузинная палочка Смерти? — уточнил Рон.
   Гарри засмеялся. Ему вдруг пришла в голову дикая мысль… Нет, это чушь… Его волшебная палочка была не из бузины, а из остролиста, и сделал ее Олливандер, пусть она и вела себя странно в ту ночь, когда Волан-де-Морт гнался за ним по небу. И разве могла она сломаться, если была непобедимой?
   — А почему ты выбрал бы Камень? — поинтересовался Рон.
   — Если бы можно было вызывать мертвых, мы могли бы вернуть Сириуса… Грозного Глаза… Дамблдора… Моих родителей…
   Рон и Гермиона не засмеялись.
   — Только если верить этому сказочнику, они сами не захотят вернуться, так? — сказал Гарри, думая о сказке, которую они сейчас услышали. — Вообще-то, наверное, не так много сказок о Камне, вызывающем умерших, да, Гермиона?
   — Да, — грустно подтвердила она. — Я думаю, только мистер Лавгуд способен всерьез вообразить, что это возможно. Скорее всего, Бидль взял за основу идею философского камня, тот дарует бессмертие, а этот воскрешает мертвых.
   Вонь из кухни стала заметно сильнее. Пахло горелыми подштанниками. Гарри сомневался, хватит ли у них сил из вежливости съесть Ксенофилиусову стряпню.
   — А Мантия? — медленно проговорил Рон. — Знаете, тут он прав. Я так привык к мантии Гарри, даже не задумывался, какая она замечательная. А ведь я никогда о другой такой не слышал. Она действует безотказно. Нас ни разу никто под ней не увидел.
   — Естественно, Рон, она же невидимка!
   — Нет, но он правду говорил про другие мантии-невидимки, хотя их тоже не на кнат ведро, между прочим! Мне как-то в голову не приходило, только сейчас сообразил: я много раз слышал о том, что со временем чары на них изнашиваются, а от заклятий они рвутся и на них остаются дыры. Мантия Гарри не такая уж новая, она раньше была у его папы, а работает… идеально!
   — Допустим, Рон, но вот Камень…
   Пока друзья шепотом препирались, Гарри бродил по комнате, не слишком прислушиваясь. Он подошел к лестнице, рассеянно посмотрел вверх и обалдел. С потолка комнаты следующего этажа на него смотрело его собственное лицо.
   Придя в себя, он понял, что это не зеркало, а роспись. Гарри стало любопытно, и он полез вверх по лестнице.
   — Гарри, ты что? Нельзя же без приглашения!
   Но Гарри уже добрался до верхнего этажа.
   Потолок в комнате Полумны украшали пять замечательно выписанных лиц: Гарри, Рон, Гермиона, Джинни и Невилл. В отличие от хогвартских портретов, они не двигались, но все же какая-то магия в них была. Гарри показалось, что они дышат. Среди портретов, объединяя их в единое целое, вилась тонкая золотая цепочка, но, приглядевшись, Гарри понял, что на самом деле это тысячи раз повторенное золотыми чернилами слово: друзья… друзья… друзья…
   Он почувствовал огромную нежность к Полумне. Оглядевшись, он увидел на столике у кровати фотографию: маленькая Полумна и рядом женщина, очень похожая на нее. Они стояли, обнявшись. Полумна на снимке выглядела куда более ухоженной, чем в жизни. Фотография была покрыта слоем пыли. Это показалось Гарри странным. Он осмотрелся внимательнее.
   Что-то в комнате явно было не так. Светло-голубой ковер тоже был весь пыльный. В шкафу с распахнутыми дверцами не висела одежда, кровать выглядела холодной и неуютной, как будто в ней давно не спали. Поперек ближайшего окна на фоне кроваво-красного неба протянулась паутина.
   Гарри сломя голову кинулся вниз по лестнице.
   — Что случилось? — спросила Гермиона.
   Гарри не успел ответить — из кухни показался Ксенофилиус, держа поднос, уставленный суповыми тарелками.
   — Мистер Лавгуд, — крикнул Гарри, — где Полумна?
   — Прошу прощения?
   — Где Полумна?
   Ксенофилиус застыл на верхней ступеньке.
   — Я… я вам уже говорил. Она у ручья, возле Нижнего моста, ловит заглотов.
   — А почему тогда вы накрыли поднос всего на четверых?
   Ксенофилиус пытался заговорить и не мог. В комнате слышался только мерный стук печатного станка и тихий звон тарелок на подносе — у Ксенофилиуса дрожали руки.
   — По-моему, Полумны давно здесь не было, — сказал Гарри. — Ее одежды не видно, на кровати давно никто не спал. Где она? И почему вы все время смотрите в окно?
   Поднос выпал у Ксенофилиуса из рук. Тарелки запрыгали по полу, разбиваясь на куски. Гарри, Рон и Гермиона выхватили волшебные палочки. Ксенофилиус замер, не дотянувшись рукой до кармана. В этот миг печатный станок громко задребезжал, и из-под скатерти лавиной хлынули «Придиры». Станок перестал греметь. В комнате наконец-то наступила тишина.
   Гермиона нагнулась и подобрала с пола журнал, не отводя волшебной палочки от мистера Лавгуда.
   — Гарри, смотри!
   Он подошел к ней, перешагивая через нагромождения журналов. На обложке он увидел свою фотографию крупным планом, а поперек нее слова «Нежелательное лицо № 1» и объявление о награде.
   — Видно, «Придира» поменял курс? — холодно спросил Гарри. Он стремительно соображал. — Так зачем вы выходили в сад, мистер Лавгуд? Отправить сову в Министерство?
   Ксенофилиус облизал губы.
   — Мою Полумну забрали, — прошептал он. — Из-за моих статей. Полумну забрали, и я не знаю, где она, что с ней сделали. Но, может быть, они ее отпустят, если я… если я…
  

   — Сдадите им Гарри? — закончила за него Гермиона.
   — Не выйдет, — отрезал Рон. — Уходим! Освободите дорогу!
   На Ксенофилиуса страшно было смотреть: он словно постарел на сотню лет, губы растянулись в ужасной усмешке.
   — Они будут здесь с минуты на минуту. Я должен спасти Полумну. Я не могу ее потерять! Вы никуда не уйдете.
   Он раскинул руки, загораживая лестницу, и Гарри вдруг представилась мама, точно так же заслонившая собой детскую кроватку.
   — Мы не хотим с вами драться, — сказал он. — Отойдите, мистер Лавгуд.
   — ГАРРИ!!! — вскрикнула Гермиона.
   За окном промелькнули несколько человек верхом на метлах. Как только трое друзей отвернулись, Ксенофилиус выхватил волшебную палочку. Гарри вовремя понял свою ошибку и прыгнул в сторону, оттолкнув заодно и Рона с Гермионой. Оглушающее заклятие Ксенофилиуса пролетело через всю комнату и задело рог взрывопотама.
   Раздался чудовищный взрыв. Комната содрогнулась от грохота, посыпались щепки, бумажки и всякий мусор, поднялась густая белая пыль. Гарри подбросило в воздух, потомосновательно приложило об пол. Он ничего не видел, только прикрывал голову руками от падающих обломков. Закричала Гермиона, что-то завопил Рон, жутко загромыхало железо — видно, Ксенофилиус не удержался на ногах и покатился вниз по винтовой лестнице.
   Заваленный мусором и обломками, Гарри попытался встать. От пыли было не продохнуть и почти ничего не видно вокруг. Часть потолка обрушилась, в дыре торчали ножки кровати. На полу рядом с Гарри валялся бюст Кандиды Когтевран с отбитой щекой, в воздухе летали обрывки пергамента, а печатный станок опрокинулся набок и застрял поперек лестницы, ведущей в кухню. Рядом с Гарри зашевелилась белая фигура — Гермиона, покрытая пылью и похожая на еще одну статую, прижала палец к губам.
   Внизу со стуком распахнулась дверь.
   — Я говорил вам, Трэверс, что спешить некуда? — послышался грубый голос. — Говорил я, что этот псих, как обычно, бредит?
   Раздался громкий треск, и Ксенофилиус вскрикнул от боли.
   — Нет… нет… наверху… Поттер!
   — Я тебя предупреждал на той неделе, Лавгуд, что мы больше не будем сюда мотаться по ложным вызовам! Не забыл еще прошлую неделю? Как ты пытался всучить нам за свою дочурку какое-то идиотское устройство для головы? А на позапрошлой… — Снова треск, снова вскрик. — Размечтался, что получишь ее, если сумеешь нам доказать, что на свете существуют морще… (треск) рогие… (треск) кизляки!
   — Нет! Нет! Умоляю! — захлебывался рыданиями Ксенофилиус. — Там правда Поттер! Правда!
   — А теперь, оказывается, ты задумал нас взорвать! — проревел Пожиратель смерти.
   Последовала целая очередь магических ударов, перемежавшихся жалобными криками Ксенофилиуса.
   — Селвин, по-моему, тут сейчас все рухнет, — спокойно заметил другой голос, эхом отдавшись от искореженных ступеней. — Лестница засыпана. Попробуем расчистить? Как бы дом не обвалился.
   — Ты, лживая мразь! — крикнул волшебник по имени Селвин. — Ты небось в глаза не видел никакого Поттера! Вздумал заманить нас и прикончить? Думаешь, за такие штучкитебе вернут твою девчонку?
   — Я клянусь… клянусь чем хотите. Поттер наверху!
   — Гоменум ревелио! — произнес второй голос у подножия лестницы.
   Гарри услышал, как ахнула Гермиона, и почувствовал, будто что-то пролетело над головой; на миг его накрыла тень.
   — Селвин, там и впрямь кто-то есть, — резким тоном произнес второй волшебник.
   — Это Поттер, я же говорю, это Поттер! — всхлипывал Ксенофилиус. — Пожалуйста, отдайте мне Полумну, только отдайте Полумну…
   — Получишь свою малявку, Лавгуд, — ответил Селвин, — если поднимешься сейчас наверх и приведешь мне Гарри Поттера. Но смотри, если это засада и там нас поджидает твой сообщник, не знаю, останется ли от твоей девчонки хоть кусочек, чтобы ты мог его похоронить.
   У Ксенофилиуса вырвался протяжный крик, полный страха и отчаяния. Потом на лестнице послышались скрип и скрежет — это Ксенофилиус разгребал завалы.
   — Пошли, — шепнул Гарри. — Надо уносить ноги.
   Он начал выкапываться из-под обломков под прикрытием возни Ксенофилиуса на лестнице. Рона засыпало сильнее всех. Гарри и Гермиона как можно тише подобрались к нему через груды мусора и попробовали сдвинуть тяжелый комод, придавивший ему ноги. Пока Ксенофилиус пробивался все ближе к ним, Гермиона исхитрилась освободить Рона, применив заклинание Левитации.
   — Отлично, — выдохнула Гермиона.
   Лежавший поперек лестницы печатный станок затрясся. Ксенофилиусу оставалось одолеть всего несколько ступенек. Гермиона была все еще белая от пыли.
   — Гарри, ты мне доверяешь?
   Гарри кивнул.
   — Хорошо, — шепнула Гермиона, — тогда сделаем так, что под мантией-невидимкой пойдет Рон.
   — А как же Гарри…
   — Рон, не спорь! Гарри, держи меня крепче за руку. Рон, хватайся за плечо.
   Гарри протянул ей левую руку. Рон исчез под мантией. Печатный станок задрожал сильнее — Ксенофилиус пытался приподнять его при помощи заклинания Левитации. Гаррине мог понять, чего дожидается Гермиона.
   Она прошептала:
   — Держитесь крепче… Вот сейчас…
   Над сервантом показалось белое как бумага лицо Ксенофилиуса.
   — Обливиэйт! — крикнула Гермиона, прицелившись ему в лицо волшебной палочкой, потом направила палочку в пол: — Депримо!
   Она пробила здоровенную дыру в полу гостиной. Все трое камнем полетели вниз. Гарри мертвой хваткой вцепился в руку Гермионы. Внизу раздался крик, и Гарри на мгновение увидел двоих людей, разбегающихся в стороны, в то время как сверху на них валилась поломанная мебель и куски камня. Гермиона перекувырнулась в воздухе, и под грохот рушащегося дома Гарри утащило в темноту.
   Глава 22
   ДАРЫ СМЕРТИ
   Гарри упал, задыхаясь, на траву и сразу вскочил на ноги. Солнце только что зашло; они приземлились на краю какого-то поля. Гермиона уже бегала по кругу, размахивая волшебной палочкой.
   — Протего тоталум… Сальвио гексиа…
   — Подлый предатель! — пропыхтел Рон, вылезая из-под мантии-невидимки и перебрасывая ее Гарри. — Гермиона, ты гений, просто гений! До сих пор не верю, что мы оттуда выскочили!
   — Каве инимикум… Я же говорила, что это рог взрывопотама! Я ему говорила! И вот его дом развалился.
   — Так ему и надо, — буркнул Рон, рассматривая порванные джинсы и ссадины на ногах. — Как вы думаете, что с ним теперь сделают?
   — Ох, надеюсь, они его не убьют! — застонала Гермиона. — Я потому и хотела, чтобы Пожиратели смерти успели увидеть Гарри, пусть знают, что Ксенофилиус их не обманывал!
   — А меня почему спрятала? — спросил Рон.
   — Ты же, считается, лежишь дома и болеешь обсыпным лишаем! Полумну схватили, потому что ее отец печатал в своем журнале статьи в защиту Гарри. Как ты думаешь, что будет с твоими родными, если тебя увидят с ним?
   — А как же твои мама и папа?
   — Они в Австралии. С ними ничего не должно случиться, они вообще ничего не знают.
   — Ты гений, — повторил Рон, глядя на нее с благоговением.
   — Это точно, Гермиона, — с жаром поддержал его Гарри. — Не знаю, что бы мы без тебя делали.
   Гермиона просияла улыбкой, но сразу же снова стала серьезной.
   — А как же Полумна?
   — Ну, если они сказали правду и она еще жива… — начал Рон.
   — Замолчи, замолчи! — вскрикнула Гермиона. — Она не могла погибнуть, не могла!
   — Тогда она, наверное, в Азкабане, — предположил Рон. — Выживет ли она там, это другой вопрос. Многие не выдерживают…
   — Полумна выдержит, — сказал Гарри. Он просто не мог допустить иного исхода. — Она гораздо крепче, чем кажется. Небось просвещает сейчас товарищей по камере насчет нарглов и мозгошмыгов.
   — Надеюсь, что так, — вздохнула Гермиона и провела рукой по глазам. — Мне было бы ужасно жалко Ксенофилиуса, если бы…
   — Если бы он не выдал нас Пожирателям смерти, ага, — сказал Рон.
   Они поставили палатку, забились внутрь, и Рон заварил на всех чай. После того как они едва спаслись, холодная палатка казалась уютной, родной и надежной.
   Какое-то время все молчали, потом Гермиона воскликнула:
   — И зачем только мы туда сунулись? Гарри, ты был прав: получилось, как в Годриковой Впадине, бездарная потеря времени и ничего больше! Дары Смерти… Чушь какая… Хотя вообще-то… — ей пришла в голову новая мысль, — может, Ксенофилиус все это сам выдумал? Не верит он ни в какие Дары, просто хотел нас задержать, пока не явятся Пожиратели смерти!
   — Непохоже, — возразил Рон. — Между прочим, в состоянии стресса не так легко что-нибудь придумать. Вот я, когда меня поймали егеря, назвался Стэном Шанпайком, потому что о нем хоть что-то знал. Притвориться другим человеком проще, чем выдумать совсем новую личность. У папаши Лавгуда тоже был стресс, когда он старался нас задержать. Я думаю, он сказал правду; ну, по крайней мере, он сам верил, что это правда.
   — По-моему, это несущественно, — сказала Гермиона. — Даже если он не врал, все равно я такой ужасной чепухи в жизни не слышала.
   — Погоди, — сказал Рон. — Тайную комнату тоже считали выдумкой, так?
   — Да не может этого быть, и все тут! Даров Смерти не существует!
   — Ты все время это повторяешь, — сказал Рон, — а ведь один из них точно существует, мантия-невидимка.
   — «Сказка о трех братьях» это просто легенда, — твердо заявила Гермиона. — По сути, это история о страхе человека перед смертью. Если бы можно было выжить, просто спрятавшись под мантией-невидимкой, тогда у нас уже есть все, что надо!
   — Ну, не знаю. По-моему, непобедимая волшебная палочка нам бы тоже не помешала, — проворчал Гарри, вертевший в руках нелюбимую палочку из терновника.
   — Нет такой палочки, Гарри!
   — Ты сама сказала, что таких палочек полным-полно: и Смертоносная палочка, и этот, как его…
   — Ладно, даже если вообразить, что Бузинная палочка существует взаправду, что тогда скажешь про Воскрешающий камень? — Гермиона пальцами изобразила кавычки вокруг названия камня, и тон ее исходил сарказмом. — Никакая магия не способна воскрешать мертвых, и ничего тут не поделаешь!
   — Когда моя палочка столкнулась с палочкой Сами-Знаете-Кого, появились мои мама и папа… и Седрик…
   — Так ведь они на самом деле не вернулись из мертвых! — сказала Гермиона. — Это были вроде как… бледные подобия, это совсем не то же самое, что воскреснуть по-настоящему.
   — Ну, и в сказке девушка тоже не воскресла по-настоящему. Там сказано, что для умерших нет места в подлунном мире. Но все-таки второй брат мог видеть ее и говорить с ней… Они даже жили вместе какое-то время…
   Гарри заметил в глазах Гермионы довольно странное выражение — сочувствие и еще что-то трудноопределимое. Она покосилась на Рона, и Гарри вдруг понял, что это — страх. Он напугал ее своими разговорами о жизни с покойниками.
   — А этот тип, Певерелл, который похоронен в Годриковой Впадине, — быстро сказал он, стараясь рассуждать как человек со здоровой психикой, — ты о нем и правда ничего не знаешь?
   — Нет, — ответила Гермиона, явно обрадовавшись перемене разговора. — Я проверила. Будь он знаменитостью, наверняка о нем было бы где-нибудь сказано. Я нашла только одно упоминание фамилии «Певерелл»; в книге «Природная знать. Родословная волшебников». Я ее взяла почитать у Кикимера, — объяснила она, заметив, что Рон поднял брови. — Там перечислены чистокровные волшебники, чей род к нашему времени прервался по мужской линии. Как я поняла, с семьей Певерелл это случилось с одной из первых.
   — Как это прервался по мужской линии? — переспросил Рон.
   — Это значит, что фамилию этой семьи уже никто...