Страница 25 из 25

вы были бы последствия. Уизли — одна из самых известных чистокровных семей в мире волшебников. Артур Уизли — один из авторов Закона о защите маглов. А его дочь убивает полукровок. Подумать только, что стало бы с ним и с его Законом! Большая удача, что дневник был найден, а воспоминания Реддла стерты из него.
   — Да, большая удача, — с трудом выдавил из себя Малфой.
   А за спиной у него Добби, как заведенный, — глянет на дневник, на хозяина и колотит себя кулаками по голове.
   И тут до Гарри дошло. Он понимающе кивнул, Добби попятился в угол и, сменив вид самобичевания, стал выкручивать себе уши.
   — Мистер Малфой, — Гарри поближе подошел к нему, — а не знаете ли вы, как к Джинни попал этот дневник?
   — Откуда мне знать, где эта паршивка его взяла!
   Но Гарри уже ничего не могло сегодня смутить:
   — Да ведь это вы ей его подсунули в магазине «Флориш и Блоттс». Я помню, вы тогда взяли у нее из котла учебник по трансфигурации, а потом положили обратно. Потому-то дневник в этом учебнике и оказался. Что, будете спорить?
   Бледные пальцы Малфоя сжались и разжались.
   — Попробуй докажи это, — прошипел он.
   — Разумеется, этого никто доказать не может, — кивнул Дамблдор, улыбнувшись Гарри. — Тем более теперь, когда Том Реддл исчез со страниц дневника. И все же, Люциус, позвольте предупредить вас: не раздавайте налево и направо вещи Волан-де-Морта. Если еще хоть одна попадет в чьи-нибудь невинные руки, не сомневаюсь, Артур Уизли сможет доказать, что это ваши проделки.
   Люциус Малфой на секунду замер, и Гарри увидел, как у него дернулась правая рука, хотел, видно, прибегнуть к волшебной палочке. Но, оценив обстановку, повернулся к домовику:
   — Идем, Добби!
   Он рывком открыл дверь, домовик послушно подбежал к нему, и хозяин пинком вышвырнул его из кабинета. Добби взвизгнул от боли и продолжал визжать, пока шел по коридору. Гарри нахмурил лоб: как же все-таки помочь бедняге? И его осенило.
   — Профессор Дамблдор, — торопясь, заговорил он. — Можно вернуть дневник мистеру Малфою? Пожалуйста!
   — Конечно, Гарри, — невозмутимо ответил Дамблдор. — Не забудь только про банкет.
   Гарри схватил дневник и стремглав выскочил из кабинета. За углом еще слышались затихающие вопли Добби. Боясь, вдруг план не сработает, Гарри поспешно сдернул с ноги ботинок, стащил мокрый грязный носок, сунул в него дневник, и бросился вдогонку по безлюдному коридору.
   Нагнал он их около лестницы и, запыхавшись, остановился:
   — Мистер Малфой, у меня для вас кое-что есть… — сказал он и сунул носок, который своим видом напоминал грязный мешочек, в руку Малфоя.
   — Что тут еще…
   Малфой в бешенстве содрал с дневника носок, швырнул последний по-привычке в сторону Добби и перевел злой взгляд на Гарри.
   — Ты так же плохо кончишь, как твои родители. И в самое ближайшее время. — Тон его был тих и зловещ. — Они тоже были смелыми глупцами, совали нос не в свои дела. Пошли, Добби. Я кому сказал, пошли!
   Но Добби стоял как вкопанный. Он сжимал в руке пойманный на лету грязный, мокрый носок и смотрел на него, как на бесценное сокровище.
  

   — Хозяин дал Добби носок, — произнес он в изумлении. — Хозяин дал его Добби…
   — Что такое? — фыркнул мистер Малфой. — Что ты там лопочешь?
   — Добби получил носок, — пролепетал домовик, не веря своему счастью. — Хозяин бросил, Добби поймал, и Добби… Добби свободен!
   Мистер Малфой, замерев, уставился на эльфа, затем ринулся к Гарри:
   — Ты отнял у меня слугу, мальчишка!
   Но Добби крикнул ему:
   — Ты теперь не можешь причинить вреда Гарри Поттеру!
   Что-то загрохотало, и мистера Малфоя отшвырнуло назад. Он полетел вниз по ступенькам, отсчитывая по три за раз, и упал бесформенной кучей площадкой ниже. Побагровевот гнева, вскочил и выхватил из кармана волшебную палочку, но Добби погрозил ему длинным, тонким пальцем.
   — Сейчас же уходи, — велел он. — Ты не тронешь Гарри Поттера. Ты сейчас же уйдешь.
   У Люциуса Малфоя не было выбора. Метнув последний, горящий ненавистью взгляд на обоих, закутался в мантию и вышел с площадки в коридор.
   — Гарри Поттер освободил Добби! — пронзительно завопил эльф, зачарованно глядя на Гарри. Его круглые глазищи сияли в лунном свете, лившемся из ближайшего окна. —Гарри Поттер освободил Добби!
   — Это все, что я смог, Добби, — улыбнулся Гарри. — Но обещай: ты больше никогда не будешь спасать мне жизнь.
   Уродливое землистое лицо домовика расплылось в широкой, во весь рот, улыбке. Гарри смотрел, как он трясущимися руками натягивает его носок, и вдруг кое-что вспомнил.
   — У меня есть один вопрос… Ты мне тогда сказал, что грозящая мне опасность не связана с Тем-Кого-Нельзя-Называть, помнишь? Ну а что вышло?
   — Так это же был ключ, сэр, — ответил Добби, еще больше округлив глаза, как будто речь шла о самоочевидных вещах. — Добби вам намекнул. Ведь раньше-то Темного Лордаспокойно называли по имени. Это уж потом, когда он придумал себе новое имя, стало нельзя. Понятно?
   — Понятно, — не очень уверенно согласился Гарри. — Ну, ладно, я, пожалуй, пойду. Там внизу празднуют… да и Гермиона вот-вот очнется…
   Добби обхватил Гарри тонкими ручками и крепко обнял.
   — Гарри Поттер еще более велик, чем думал Добби, — воскликнул он с рыданием. — Прощай, Гарри Поттер!
   И с громовым треском, похожим на прощальный залп салюта, Добби исчез.* * *
   Гарри бывал в Хогвартсе уже на нескольких праздниках, но никогда еще ничего подобного не видел: многие были в пижамах, а торжество растянулось на целую ночь. И сколько же радости эта ночь принесла ему! Гермиона кинулась к нему с восторженным криком: «Ты победил, Гарри!» Джастин тоже выскочил из-за стола, долго тряс его руку, бесконечно извиняясь за свои подозрения.
  

   А в половине четвертого внезапно появился Хагрид и с таким жаром хлопнул Гарри и Рона по плечам, что те ткнулись носом в тарелки с бисквитом со взбитыми сливками. Вслед за этим профессор Макгонагалл сообщила, что по случаю столь отрадных событий дирекция сочла возможным отменить годовые экзамены («Как жаль!» — огорчилась Гермиона), и прибавила, что четыре сотни баллов, полученные Гарри и Роном, обеспечили Гриффиндору Кубок школы еще на один год. А тут еще Дамблдор объявил, что, к сожалению, профессор Локонс не будет больше преподавать защиту от темных искусств, он потерял память и едет лечиться — ликование школьников разделили и несколько профессоров.
   — Вот жалость, — проворчал Рон, уплетая пончик с джемом. — Он только-только начал мне нравиться…* * *
   Остаток семестра растворился в ослепительном солнечном сиянии. Хогвартс постепенно вернулся к своим обычным будням — правда, с небольшими изменениями. Отменили занятия по защите («У кого, у кого, а у нас практики по защите было навалом», — утешал Рон огорченную Гермиону), исключили из Попечительского совета Люциуса Малфоя. Драко перестал разгуливать по школе с таким видом, будто весь Хогвартс — его вотчина. Вид у него теперь всегда был обиженный и угрюмый. Зато Джинни, напротив, сияла от счастья.
  

   Быстро, слишком быстро наступило время отъезда. И наши друзья — Гарри, Рон, Гермиона, Фред, Джордж и Джинни — заняли купе в экспрессе Хогвартс — Лондон. До начала каникул остались считанные часы — ученикам пока еще можно колдовать, и вся компания самозабвенно отдалась любимому занятию. Играли во взрывающиеся карты, пускали последние оставшиеся у близнецов хлопушки и обезоруживали друг друга с помощью заклинаний. У Гарри это получалось мастерски.
   Почти у самого вокзала Кингс-Кросс Гарри вдруг кое-что вспомнил:
   — Джинни, а помнишь, ты видела: Перси делал что-то такое, чего потом очень стеснялся и просил тебя никому не рассказывать? Что это было?
   — Конечно, помню. — Джинни хихикнула. — У Перси завелась подружка.
   Фред, вставший за книгами, уронил целую связку — прямо на голову Джорджу.
   — Что-что?
   — Староста Когтеврана, Пенелопа Кристал, — объяснила Джинни. — Это ей он писал письма все прошлое лето. В школе они встречались тайком. Я как-то вбежала в пустой класс, а они там целуются. Потому он и был не в себе, когда на нее… ну… понимаете… когда на нее напали. Вы ведь не будете его дразнить, не будете? — спросила она с тревогой.
   — Я и не думаю об этом! — сказал Фред, который выглядел так, будто его день рождения наступил раньше.
   — Конечно, не будем, — захихикал Джордж.
   Экспресс замедлил ход и остановился.
   Гарри достал перо, кусочек пергамента и повернулся к Рону с Гермионой.
   — Это номер телефона Дурслей, — сказал он Рону, дважды наскоро написал номер, пополам разорвал пергамент и вручил друзьям половинки. — Прошлым летом я объяснил твоему отцу, как пользоваться телефоном, он научит тебя. Позвоните мне: два месяца говорить только с Дадли — я этого не вынесу!
   — А ты расскажи дяде с тетей, какой подвиг совершил, — сказала Гермиона, когда они окунулись в людскую толчею перед заколдованным барьером, — и они будут тобой гордиться.
   — Гордиться? С ума сошла! Они знаешь как расстроятся! Столько раз дорогой племянник был на волосок от гибели и уцелел! Да они взбесятся!
   И друзья, на этот раз без помех, прошли сквозь барьер в мир маглов....