Страница 28 из 28

 и после нее тоже, — пояснил Хагрид. — Чтоб фотографий прислали, потому как нет у тебя ни одной… Ну что, нравится тебе?
   Гарри от волнения не смог ничего ответить, но Хагрид понял его и без слов.

   Гарри пришел на банкет, когда зал уже был полон. Он хотел сначала зайти в общую гостиную Гриффиндора, чтобы прийти на банкет вместе со всеми. Но мадам Помфри сломалаего планы, настояв на последнем осмотре. Поэтому когда Гарри вошел в Большой зал, все факультеты уже были там.
   Поскольку соревнование между факультетами в седьмой раз подряд выиграл Слизерин, то зал был оформлен в зелено-серебряные цвета. На стене за преподавательским столом висело огромное знамя Слизерина, на котором была изображена змея.
   Стоило Гарри войти в дверь, как в зале наступила полная тишина, а в следующую секунду все одновременно заговорили. Гарри быстро прошел к своему столу и сел между Роном и Гермионой. Он пытался делать вид, что не замечает направленных на него взглядов собравшихся, многие из которых даже встали, чтобы лучше его видеть.
   К счастью, буквально через несколько секунд в зале появился Дамблдор. Все расселись по местам, и разговоры стихли.
  

   — Итак, еще один год позади! — радостно воскликнул Дамблдор. — Но перед тем, как мы начнем наш фантастический пир, я немного побеспокою вас старческим брюзжанием и пустой болтовней. Позади остался отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впередиу вас все лето для того, чтобы привести свои головы в порядок и полностью опустошить их до начала следующего семестра.
   Дамблдор обвел всех присутствующих взглядом своих лучистых глаз.
   — А сейчас, как я понимаю, все ждут вручения школьного кубка. Баллы распределились следующим образом. Четвертое место занял факультет Гриффиндор — триста двенадцать очков. Третье — Пуффендуй, у них триста пятьдесят два очка. На втором месте Когтевран — четыреста двадцать шесть очков. А на первом Слизерин — четыреста семьдесят два очка.
  

   Стол, за которым сидели слизеринцы, взорвался громкими криками и аплодисментами. Гарри видел, как Малфой победно стучит по столу золотым кубком. И тут же отвел глаза: ему не понравилось это зрелище.
   — Да, да, вы прекрасно потрудились, — произнес Дамблдор, обращаясь к сидевшим за столом Слизерина. — Однако мы не учли последних событий.
   Зал затих, за столом Малфоя улыбались уже не так радостно.
   Дамблдор громко хмыкнул.
   — Итак, — продолжил он. — В связи с тем, что в свете последних событий некоторые ученики заработали некоторое количество очков… Подождите, подождите… Ага…
   Дамблдор задумался — или сделал вид, что задумался.
   — Начнем с мистера Рональда Уизли…
   Рон побагровел и стал похож на обгоревшую на солнце редиску.
   — …за лучшую игру в шахматы в истории Хогвартса я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков.
   Крики, поднявшиеся за столом, где сидел Гарри, наверное, долетели до заколдованного потолка. По крайней мере звезды на потолке задрожали. Гарри отчетливо слышал, как Перси, обращаясь к другим старостам, безостановочно выкрикивает:
   — Это мой брат! Мой младший брат! Он выиграл в заколдованные шахматы Макгонагалл!
   Наконец снова наступила тишина.
   — Далее… мисс Гермиона Грэйнджер, — произнес Дамблдор. — За умение использовать холодную логику перед лицом жаркого пламени я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков.
   Гермиона закрыла лицо руками. Гарри не сомневался, что она расплакалась. За их столом творилось что-то невообразимое — за одну минуту факультет заработал сто очков.
   — И наконец, мистер Гарри Поттер, — объявил Дамблдор, и в зале воцарилась абсолютная тишина. — За железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю факультету Гриффиндор шестьдесят очков.
   Поднявшийся шум оглушил Гарри. Все, кто умел вопить и считать одновременно, уже поняли, что у Гриффиндора теперь четыреста семьдесят два очка. То есть столько же, сколько и у Слизерина. Они почти выиграли соревнование между факультетами. Если бы Дамблдор дал Гарри на одно очко больше…
   Дамблдор поднял руку. Зал начал затихать.
   — Храбрость бывает разной. — Дамблдор по-прежнему улыбался. — Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того, чтобы противостоять друзьям! И за это я присуждаю десять очков мистеру Невиллу Долгопупсу.
  

   Если бы кто-то стоял за дверями Большого зала, он бы подумал, что здесь произошел взрыв, — настолько бурно отреагировали на слова директора за столом Гриффиндора. Гарри, Рон и Гермиона вскочили и зааплодировали Невиллу, подбадривая его громкими криками. А Невилл, весь белый от изумления, исчез под кинувшимися обнимать его школьниками. До этого он ни разу не принес факультету ни одного очка.
   Гарри, продолжая аплодировать, ткнул Рона под ребра и кивком указал на Малфоя. Вид у последнего был такой обескураженный и ошеломленный, будто он нежданно-негаданно подвергся заклятию, полностью парализовавшему его тело.
   — Таким образом, — громко прокричал Дамблдор, пытаясь заглушить аплодисменты, которые только усилились оттого, что факультеты Когтевран и Пуффендуй тоже возликовали по поводу поражения Слизерина. — Таким образом, нам надо сменить декорации.
   Он хлопнул в ладоши, и зелено-серебряное стало везде ало-золотым, огромное знамя со змеей исчезло, а вместо него появилось полотнище с гигантским львом. Снегг протянул руку профессору Макгонагалл и начал трясти ее с вымученной улыбкой. Гарри на мгновение встретился с ним взглядом и сразу почувствовал, что отношение к нему Снегга ни на йоту не изменилось. Но сейчас Гарри это не беспокоило. Ему казалось, что, когда в следующем году он вернется в школу, все будет нормально, настолько нормально, насколько это возможно в Хогвартсе.
  

   Это был лучший день в жизни Гарри. Он был даже лучше, чем те дни, когда он выигрывал в квиддич, встречал Рождество и победил горного тролля. И он знал, что этот праздник он никогда не забудет. Никогда в жизни.
   У Гарри как-то вылетело из головы, что впереди его ждало объявление результатов экзаменов. Но оказалось, что ему и не стоило беспокоиться. К его огромному удивлению, они с Роном получили хорошие отметки — ну а Гермиона, разумеется, стала лучшей ученицей. Даже Невилл умудрился кое-как сдать экзамены: его хорошая оценка за травологию компенсировала невероятно плохую оценку за зельеварение. Гарри с Роном надеялись, что Гойл — который был настолько же туп, насколько и злобен — будет отчислен. Но и он каким-то образом умудрился сдать экзамены. Это было обидно, но, как справедливо заметил Рон, нельзя получить сразу все…
   И вот уже все шкафы опустели, чемоданы упакованы, жаба Невилла поймана в туалете. Всем ученикам розданы предупреждения о том, что они не должны прибегать к волшебству на каникулах.
   — А я-то надеялся, что они хоть раз забудут раздать нам эти бумажки, — грустно заметил Фред Уизли.
   Хагрид проводил их к берегу озера и переправил на лодках на ту сторону. Ученики, болтая и смеясь, залезли в поезд, который доставит их в Лондон.
  

   За окном дикая природа сменялась ухоженными полями и аккуратными домиками. Все дружно поедали конфеты, глядели на проносившиеся мимо города маглов. Настало время и они заменили мантии на пиджаки и куртки. И наконец поезд подошел к платформе номер девять и три четверти вокзала «Кингс Кросс».
   Им понадобилось немало времени для того, чтобы покинуть платформу. Перед выходом с нее стоял старый смотритель, выпуская их по двое и по трое, чтобы они не привлекли внимание маглов. Если бы из сплошной стены вдруг появилась толпа школьников с огромными чемоданами, маглы бы точно переполошились.
   — Ты должен приехать и пожить у нас этим летом, — сказал Рон, пока они стояли в очереди. — И ты, Гермиона, тоже. Я пошлю вам сову.
   — Спасибо, — с благодарностью откликнулся Гарри. — Рад, что этим летом меня ждет что-то приятное.
   Они возвращались в мир маглов в ужасной суматохе и толчее. Ученики, пробегавшие мимо, то и дело выкрикивали:
   — Пока, Гарри! До встречи, Поттер!
   — Ты по-прежнему знаменит, — ухмыльнулся Рон.
   — Но не там, куда я направляюсь, это точно, — заверил его Гарри.
   Он, Рон и Гермиона вместе прошли через стену.
   — Вот он, мам, смотри!
   Это был голос Джинни Уизли, младшей сестры Рона, но показывала она вовсе не на брата.
   — Гарри Поттер! — пропищала Джинни. — Смотри, мам! Я его вижу.
   — Потише, Джинни, — одернула ее мать. — Не надо показывать пальцем, это некрасиво.
   Миссис Уизли улыбнулась им.
   — Нелегкий выдался год?
   — В общем, да, — признался Гарри. — Большое вам спасибо за свитер и сладости, миссис Уизли.
   — О, не стоит благодарности, мой дорогой, — откликнулась она.
   — Ну, ты готов?
   Голос принадлежал дяде Вернону — такому же усатому как год назад, такому же багроволицему, с такой же яростью взирающему на племянника. Дядя был явно возмущен его наглостью. Подумать только — стоять среди обычных людей с огромной совой в клетке! За дядей виднелись тетя Петунья и Дадли, последний с ужасом глядел на двоюродного брата.
   — Вы, должно быть, родственники Гарри! — воскликнула миссис Уизли.
   — В каком-то смысле, — прорычал дядя Вернон. — Поторопись, мальчик, я не собираюсь ждать тебя целый день.
   Дядя Вернон отошел в сторону, а Гарри повернулся к Рону и Гермионе.
   — До встречи, — улыбнулся он.
   — Надеюсь, что у тебя… что у тебя будут веселые каникулы… — неуверенно выдавила Гермиона, явно пораженная нелюбезностью дяди Вернона.
   — О, не сомневайтесь! — воскликнул Гарри. Рон и Гермиона с удивлением заметили, что он широко ухмыляется: — Мои родственники ведь не знают, что на каникулах нам запрещено прибегать к волшебству. А значит, этим летом мы хорошенько повеселимся с Дадли…...